С раннего детства Айен был левшой — особенность, которую в семье воспринимали скорее как досадное отклонение. Для будущего воина подобное считалось помехой, поэтому Габбас настаивал на переучивании: Айена заставляли писать и работать правой рукой, что давалось ему с большим трудом и заметно сказывалось на почерке — прежде изящный и аккуратный, он стал угловатым, тяжёлым и порой неразборчивым.
Когда Айену исполнилось двенадцать, отец взял его на охоту, запретив использовать ведущую — левую — руку. Так Габбас хотел проверить, насколько сын способен справляться со стрелковым оружием в условиях реального боя. Волей случая за ними увязался и восьмилетний Лайс, который в то время как раз осваивал стрельбу из арбалета.
Однако охота обернулась несчастьем: в разгар погони перевозбуждённый Лайс случайно выстрелил в брата. Ни на секунду не забывая о запрете отца, Айен попытался поймать стрелу правой рукой — но не успел. Она пробила ладонь насквозь, повредив крупные нервы и сухожилия.
Реакция Габбаса оказалась противоречивой. Он серьёзно отчитал Лайса, но заметил, что для Айена «это станет хорошим уроком, ведь далеко не всегда нужно делать то, что тебе говорят». И всё же после ранения отношение отца к нему заметно смягчилось; Лайс же, терзаемый чувством вины, также стремился во всём угождать брату.
Через пару месяцев сухожилия, наконец, срослись, но ладонь так и не восстановила чувствительность. И без того уродливый почерк стал почти нечитаемым, так что Айену приходилось время от времени вновь обращаться к левой руке. С тех пор, не желая больше зависеть от обстоятельств, он начал равномерно развивать обе руки и со временем достиг полной амбидекстрии, превратив свой недостаток в преимущество.