в тени твоих приятных глаз
осталось смотреть на беспечность
в порыве желаний
кто знает
где ты не будешь видеть
моё лицо

26.05.25г.

Под солнцем
облаком
в движеньи
ветра грозди всё падают на тень.
Опаловая степь
смеётся, зная,– "скоро будут гости",
и в восемь лучиков лукавствуется день.
Ни зла, ни жара
полуночных знаний
вес кораблей на небе не определит.
И я бегу от них, и что-то мне сияет,
а днём никто не спит.

27-29.06.25г.

|

и чужая светится звезда
там на страшных конских простынях
тень новорожденная орда
есть в освобождении меня
здесь о светлый лик
от мановений век
тратит силы бог и бесконечный
знаю сколько длится миг и
человек
в дым костра и звон огней беспечным
взмахом отчуждение бровей
значит мы узнаем что за слово
не скрывается в святом жару но
снова
мы не захотим уже терпеть
значит мы уже почти сумели
долго и беспечно
листья будут петь
пряча непосредственность мгновений

скоро скоро будет много лет
глазом очертания иглы
проведем и маленький корнет нам споет
как радостны углы знает он что мира больше нет

||

все идут на казнь
и скрывая под молитвой лица
нежными руками злую пасть
солнца беспрепятственный убийца
орошает кровью наши рты
их беспрекословные отцы
отходя не создают преграду скоро будет мир и в этом мире бог а в глазу начерченной иглой остается только шрам от раны он пройдет смахни его рукой
знай что нас спасут мы овцы скоро будет мир он один и он большой и страшный мы все блеем и на нас не смотрит светлый глаз мы овцы скоро мы умрем и скоро станет ясно и светло. все идут на казнь

01.08.25г.

значит я не болен
видно кто-то свыше
барабанным боем
недовольно дышит

переправить солнце
в три этапа в небо
я совсем не помню
место где я не был

а у небі можливо палаючі зірки
не зможуть померти блакитним вогнем

та й я не побачу їх сліз

26.08.25р.

возле узких вершин
бесконечных окон и снов
на мгновение
тратит силы шумя
ошарашеным звоном бог
остаётся считать этим часом полночное слово
и бдение
грозным маршем звучит
тихий топот копыт
или бегство ног
не смотря ни на час ни на год открываются лица и двери
в перебитое знаками время
входит некто святой
остаётся считать или ждать,
что беспечные люди и звери
остаются считать эти стуки и звоны
фальшивой и мутной водой

кто не знает
что ночью в тиши
или в час предрассветного рвения
станет словом и явью
трехглавая птица –
то снится предсмертный сон
станет всем
и сойдёт со своих вершин
или миг или день рождения
но не станет ни злиться ни бить ни рыться
скрываться от этих зон
в тишине наступает совсем
одинокое мление
и скитаясь лежат по стопам или тропам озябшие птицы и рвы
там о них неприятно и стыдно молчат
или лгут стаи гну или львы
и грозы в сквозном кипении
нам осталось лежать или ждать
и смотреть на чужие сны

21.08.-05.10.25г.

только жаль не узнать бы что с севера
привезут может времени семя
нам уродливым черствым и серым
соберутся могилы кругом
нам неясным печально наказано
стать водой в отражении сказок
может бой здесь вершится прекрасный
может скачут портреты
раскаявшись

я вижу звона тень лазурных цвет и в каждом теле мне кажется я чувствую покойный сон над тучным небом тихо вьются злые ели и я уже не помню ни о чем

Алексей Хвостенко

О лев! Твой взор был темен и глубок,
Как скрип крыла по воздуху ночному.
Девичья грудь вздымалась по-иному,
Когда смотрел я в глаз твоих поток.

Зачем остыл и не бурлит восток,
Какому умыслу он уподоблен злому?
Зверь-камень мертв, но дева-лев живому
Подвластна времени. Я слышать его мог.

Оно лилось и наполняло глину
Души моей твоим, о лев, огнем.
Крылатой влагой дева пела в нем.

Гимн радости прохлады бедуину
Движения, а тела водоем
Изображал пленительную спину.

лучше стать многоликим зверем

О, сладкий горн любви и славы
ветхих дней!
Твой блеск, как свет костра и птицы-жара,
доподлинные грани солнца шара, и радость ясных лет,
и лоск от кожи фей.

То водопад огня иль острота пожара
от пламени порывистый речей?
В прохладе лун узоры тьмы и свет густых очей –
мне долго виделось, как ночью пролетало.

От громогласных линий океана пылали звёзды на мечах вещей,
лианы слов твоих охватывали шрамы их,
как клятва древних век,
ложились рядом.
Так провожал ты их в последний путь ночей.

И красным золотом, и медью, и бриллиантом
сияешь ты, и голос рдеет твой в сто сорок солнц!
В закатном блеске тает битв
великих, но нестрашных,
воск,
водовороты сна и пробужденья раны.

...
и утра нежный лик и пафосы таинственных движений
и умиленье лиц и страсть желаний
и оды мнений древности и страх
(так уподобился ты возгласам людей)
тебе подвластны

25.11.25г.

на синем цвете воздух волн ни тает, ни плывет на синий страх, и синий вол не воет на полеты
синих птиц, столь страшной смерти мягкое лицо
и звук зверей, а ниц упав плывет и тает льдом
во время сладких грез

хочеться напитись
той води безмежно,
але я не вмію чекати

история ветра

летая плавал мал хвостом
и тратил силы сиз
потупив тал и бледен плёс
упал неслышно вниз
вихря скользя он пел свисток
и плёл на пегий лес
заплыл устав постылый ток
паря среди небес

летая выл и грёб крылом
смеясь едва едва
как полусонный водоем
стекают вниз слова
на полумрак
и полусвет
он стонет ком опять
и плачет огненный завет
в полуденную пядь

ослаб и слег от прежних сил
упал и обездвиг
возникнув лёд стегать просил
за тем что был над ним
и влагой в синеве легло
лицо
кружа везде
оставив бренное стекло
кружить в слепом везде

летя и плавая рука снимает ткани с глаз, третья правая рука считает колесами и отблесками на воде мысли фонарных столбов
и шакалиным воем кто-то празднует жизнь