Щелчок крышечки смазки, прохладная жидкость растеклась по пальцам, капнула на волосатые бёдра и тронула тугое колечко. Костя довольно выдохнул, расслабляясь.

Первый палец погрузился почти без проблем. Влад выходил и снова входил, ощущая мягкое сопротивление. Второй вошёл туже, но Костя попросил лишь больше смазки и приподнялся на коленях. Третий вошёл тяжело, но Костя дышал громко и довольно, будто ему не было больно.

— Продолжай, — попросил Костя, дрожа плечами.

Влад вышел, огладил припухшие края ануса и вошёл снова, скрутив пальцы, и вошёл ещё глубже, повторяя. На широкой спине блеснули капельки пота,волосы разметались по подушке. Владу срочно захотелось увидеть его лицо и запомнить, какое оно, когда его пальцы вытворяют такое.

Вдруг Костя крепко вздрогнул и шумно выдохнул:

— Да. Ещё. Вот здесь.

Влад повторил, и Костя снова дрогнул.

— Стой, Влад, я повернусь.

Костя с порозовевшей щекой смотрел на него возбуждёнными, голодными глазами, раскинулся под ним и раскрыл ноги. Влад вошёл в него сразу тремя пальцами и снова нащупал простату, услышав стон. Красивый, откровенный, честный. Никаких симуляций и артистичных выламываний рук.

Член болезненно пульсировал, желая ощутить ту тесноту, что сковывали пальцы.

— Костя, я хочу. Можно?

— Д-да. Быстрее.

Влад дрожащими руками натянул презерватив на свой член — он казался себе слишком маленьким по сравнению с тем, что он только что несмело оглаживал.

Костя со своими длинными беспокойными ногами замер, видя, что парень готов. Он откинул голову, готовясь к удовольствию.

Головка вошла — тугые стенки почти приняли её сразу. Погрузившись до половины основания, Костя искажаясь в гримасе наслаждения и лёгкой боли, громко и открыто простонал:

— Влад, ну...

Войдя до конца, Владу самому захотелось взвыть от ощущения обалденной тугой дырочки. Костя дотянулся до Владовой ягодички и легонько ткнул:

— Кого ждём? Двигайся.

Владу дали добро. Его бёдра вжались в большое тело и отстранились, снова вжались. Костя не стесняясь сразу стал стонать, задавая степень их откровенности. Влад, ощущая себя хорошо и безопасно, отпустил остатки стыда и, вторя Косте, выдохнул.

Костя глянул на Влада, довольно улыбнулся:

— Ну наконец-то я тебя слышу!

И ахнул — простата отвечала сладкими импульсами на каждый толчок.

Костя взял руку Влада и положил себе на грудь. Парень стиснул накачанную мышцу, дразня тёмный возбуждённый сосок. Они оба потея от жара, даруемого друг другу, плыли от удовольствия. Попытавшись оставить хоть один нормальный поцелуй на губах, рассмеялись от неудавшейся попытки.

Ощущая, как стенки ануса сокращаются, Влад с новой силой, размашисто и быстро стал вбиваться в желанное тело.

Он прикрыл глаза — радужные круги плыли под веками, дрожали и увеличились. И тут наступил пик оргазма, высвобождая бурную горячую струю.

Влад рухнул на Костю, содрогаясь и хрипя. Костя тут же вдавил его в свою грудь и кончил следом, пачкая их животы.

Их ещё долго потряхивало от вымученного, долгого, но такого сладкого оргазма. Прикрыв тяжёлые веки, Влад слышал, как бьётся его сердце и сердце Кости — бешено и глухо. Под ним вздымалась грудь, поднимая его голову, растрёпанную светлую макушку. Широкие ладони гладили потную спину, вырисовывая нечитаемые узоры.

Успокоив дыхание, Влад вышел из уставшего тела, скрутил презерватив, кинул на пол. Взял полотенце, стёр следы долгожданного удовольствия и лёг рядом. Костя сквозь полуоткрытые веки наблюдал за ним, а когда его мальчик улёгся, накрыл их одеялом.

Лишь сейчас они услышали, какая буря развернулась за окном: ворчал гром, блеск молний пробивался сквозь щель в плотных шторах.

— Ну... — шепнул Костя.

Это «ну» было таким многозначительным. Оно спрашивало: «Ну как? Не сломался от одной ночи со мной?», «Ну, ты тоже стонал и кончил, а говорил, что не такой» — и ещё много таких «ну»

Но Костя дополнил свой вопрос, избавляя Влада от додумывания:

— Останешься до утра?

Влад кивнул, закидывая ногу на Костю, не желая разлепляться ни на минуту.

— Вот и хорошо, — сонно проговорил Костя, зевнув.

Влад засыпал, уже ни о чём не думая, — этот вечер полностью его вымотал. Он только слышал, как сопит Костя, и ощущал жар тела.

Обо всём о чём надо он подумает завтра...

https://t.me/c/2404710267/7040
Ну Константин 😀.. Все хотят кусочек отхапать
Он как девчонка на диване в том меме, а сзади стоит Влад, Женя, Андрей и Миша.

Скрип кровати нисколько не напрягал — они дома, у себя дома, где можно не бояться быть застуканными.
Поэтому Андрей отдаётся процессу на все сто, поэтому Миша смог расслабиться, их внимание поглощено только друг другом.

Оседлав Мишкины широкие бёдра, Андрей выгнулся, задрал голову вверх, тут же — игривый укус от Михи и просьба не отводить взгляд.
Бровь подлетела вверх. Андрею нравится слушать Мишкины желания, особенно в постели, когда они искренние и беззащитные. И Андрей смотрит на поплывший Горшеневский взгляд, на морщинку меж бровей, на эти карие бездонные глаза, выражающие любовь и привязанность, на шею, плечи, грудь — на всё, на что хочется. Взгляд примагнитился к яркой «Анархии» на вздымающейся потной груди. Андрей проводит по ней пятернёй — царапая, потом поглаживая. Андрею нравится это «А», это красиво, это необычно и дерзко, это «А»… Это его инициалы. «А» — Андрей. Мишка принадлежит ему, сердцем принадлежит. От таких наивных мыслей приятное тепло разливается по телу. Миша особенно хорошо задел простату, Андрей взбрыкнул и, не в силах держаться прямо, рухнул Мише на плечо, слепо тычась губами.

Как же Андрей любит Мишку — сил нет. Андрей вложил в объятия всю силу и, сдавливая широкую спину, радуясь, что Мишка — это Мишка, не хрупкое создание, а огромный сильный медведь.

–––

На полях листка с текстами песен начали появляться загогулины, вырисовывающиеся в букву «М». Андрей витал в своих мыслях и каждый раз возвращался к той, что пришла ему в голову, когда он скакал на Михе, любуясь его грудью. «М» — Миша, Миха, его Мишка.

Андрей взял маркер, подошёл к зеркалу, стянул футболку, примерился и ткнул кончиком маркера в то самое место, где у Миши была «Анархия». Князь покряхтел, криво вывел «М», приукрашивая её шипами. Полюбовался, но остался недоволен. Нет, он не хочет повторяться, да и слишком палевное место. Если «А» — без вопросов, то что будет значить «М» для массового зрителя? «М» — Моробой? Марихуана? Минет?…

Андрей покрутился, присмотрелся и хлопнул себя по упитанной попе, ставя точку в окончательном решении своих проблем.

–––

Мишка зверея впихнул Князя в номер. Сегодня отыграли последний концерт в туре, а Мишка ни разу за это время не получил полноценного Андрея. Он всё морозился: то голова трещит и перепил, то лишь поцелуи. Да, был щедрый минет, но себя потрогать он не дал, а Миша, кажется, сломался — без Андрея наслаждаться ласками ему не в кайф.

А у Князя были причины. Он ждал, пока заживёт новенькая татуировка. Её он с горем пополам до отъезда в тур ходил делать к одному знакомому татуировщику, который не будет задавать лишних вопросов.
И сам уже был на измене. На последних концертах у обоих дымилось так, что было неловко. Откровенные стояки виднелись с любого ракурса.

— Андрюх, если опять «нет», то я тебя силой возьму, понял!

Пиздит Миша — не сможет, рука не поднимется, но отчаянное рычание показывало: плохо, Андрюх, херово мне, выручай.

Андрей стащил жилетку, весь разгорячённый и голодный, налетел на Миху, залезая ему в штаны, заполошно шепча:

— Да, сегодня однозначное «да». Не обижайся на меня, Мишут, я сюрприз готовил.

Горшок недоуменно зыркает, а Андрей уже Миху почти раздел, на кровать толкает и сам с себя штаны-мучители стягивает.

— Нахер кожаные натянул, — ворчит Миша, помогая стянуть.

Освободившись, Андрей к Михе прилипает, всего лапает, мнёт, царапает. Мишку своего вдыхает — сигареты, пот, пиво — всё родное, любимое.

— Ну, что за сюрприз-то? — еле проговорив каждое слово сквозь яростные поцелуи, любопытствует Миша, сжимая плотные ягодички, и вдруг Андрей болезненно охает.

— Так ты его уже потрогал… Мих, не так сильно.

Миша пытается заглянуть за спину Андрея, но не получается и, злясь, спихнул Андрея на кровать. И тут ему открылся Андреев соблазнительный тыл с яркой чёрной «М» на крестце.

— Это чё?

— Сюрприз, дурик. Нравится? — смеётся Андрей, игриво зыркая через плечо, отклянивая зад.

— М-м, — протягивает Миха и проводит большим пальцем по контуру татуировки. — Почему «М»-то?

— Не догадываешься? Кому я принадлежу? Тебе, Мих. Как и ты мне. Твоя сиська мне шепнула, да и миру всему.

Миха кидает взгляд на свою грудь, смотря так, будто сейчас она и ему что-то скажет.

— А. … Андрей? Так это ж «Анархия».

— И ещё «Андрей».

Миха гыгыкнул, сжал свою грудь, а другой рукой нежно крестец гладит.

— Во даёшь, — дивится Горшок и наклоняется к Андрею.

Широкий язык гладит красноватую кожу, успокаивая. Андрей выдохнул, дёрнув бёдрами.

— Так нравится? — неугомонно выпытывает Андрей.

Мишка не желая отвлекаться, все же сказала:

— Нравится. Ты и без татухи  мне принадлежал, ё-моё! — язык юркнул ниже, Андрей шумно выдохнул.

Хорошо-то как. Что нравится.


–––

Мишка брал его сзади, любуясь, как «М» дрожит при каждой фрикции, и зачарованно трогал, щупал, тёр. Андрюшина спина, поблёскивая в свете комнаты, великолепно извивалась, доводя до предела. Горшок вгрызся в покатое плечо — и желаемое блаженство овладело им.

–––

А потом они просто лежали, переплетясь ногами, и молчали. Миша всё водил пальцем по букве «М», будто проверял, не исчезла ли. Андрей сонно моргал и улыбался в Мишкину шею. За окном шумел город, но здесь, в их небольшом номере, было тихо и спокойно.