Видимо, готов — промедления Влада его нисколько не раздражали, наоборот, умиляли и придавали их близости больше веса и страсти.

Костя переключил его, помогая снять футболку, и, подтверждая свои ощущения от его стройной фигуры, удостоверился, рассматривая выпирающие рёбра и тонкие ключицы. Ладонь тронула поросль волос, задевая сосок. Влад держался за предплечье Константина, не останавливая, но будто контролируя.

— Всё хорошо, малыш, — шепнул на ушко мужчина, лаская сосок меж пальцами.

Вздыхая от каждого прикосновения грубоватых подушечек, Влад едва заметно подрагивал. Эта ласка была для него новой и такой интимной. Костя опустил вторую руку на живот. Сидеть скрючившись в три погибели было неудобно, да и уже не дети, поэтому Костя поднялся, увлекая за собой поплывшего от ласк парня.

Влад, не понимая, почему эта сладкая пытка прекратилась и почему они стоят. Костя ухмыльнулся, поправил болезненно упирающийся стояк в штанах и, прижимая Влада ближе, коротко ответил:

— В спальню.

Влад кивнул и сам потянулся к губам, облизывая их и задевая нос. Костя, немного покраснев от удовольствия, повёл парня на своё холостяцкое ложе.

–––
Перед входом в спальню Костя остановился, пропуская не желающего расцепляться парня.

— Владюш, ты там располагайся, а мне надо… в общем, надо.

Влад потерянно проследил за фигурой, скрывшейся за дверью ванной, а сам, немного постояв, глупо пяля в темноту, шагнул внутрь.

Включил слабый свет по бокам и сел на край широкой кровати. Зря Костя оставил его наедине со своими мыслями.

Влад, злясь на свою робость, встал, стянул с себя шорты и, оказывались полностью голым , тут же стащил одеяло с постели, укутался и сел на прежнее место.

Посмотрев по сторонам, Влад понял, что ему не давало покоя в этом доме — необжитость. Будто тут не живут вовсе: чисто и одиноко. Ни фотографий, ни запаха домашней пищи, ни случайно оставленной кружки или книги, раскрытой на недочитанной главе.

Влад снова встал, подошёл к широким окнам. Капли забарабанили по стеклу — редкие и крупные, готовящиеся к грозе. Яркая молния осветила на мгновение сад, чтобы вновь погрузить его в непроглядную тьму. Влад задернул плотные шторы и снова сел. Тело отяжелело, подтянув ноги, он калачиком лёг у подушек и прикрыл глаза, вслушиваясь в шум дождя и завывания ветра.

И тут послышались шаги. У Влада ухнуло в животе. Он попытался сесть, но, запутавшись, сделал это как раз в тот момент, когда на пороге уже стоял Костя — с мокрыми волосами и полотенцем на бёдрах. Костя радостно улыбнулся закутанному в одеяло Владу и подошёл ближе. Заметив одежду на полу, довольно прищурился и скинул полотенце.

Влад с плохо скрываемым интересом глядел на представшего в неглиже мужчину. Широкие плечи, узкие бёдра, всё как у всех мужиков, но Влад понял, что за этим обобщением скрыто искреннее восхищение. Ему нравилось,откровенно нравилось то, что он видит. Костя сел, его член колыхнулся — чуть опавший, но всё ещё выглядящий довольно угрожающе. И Влад понадеялся, что его все же не обманули и его  нежные части не пострадают.

Костя, видя напуганный взгляд карих глаз, погладил щеку. Влад подался вперёд, одеяло сползло с одного плеча, демонстрируя бледность тела. Мужчина провёл по плечу, щупая каждую родинку, попадавшуюся ему на пути.
Тёплое, ленивое удовольствие охватило всё тело. Костя потянул одеяло, раскрывая мальчика.

Влад скрестил руки и ноги, сгорбленно сидя под взглядом любопытных глаз. Костя ободрительно поцеловал Влада в плечо и отвёл руки в стороны. Легонько, но настойчиво опрокинул Влада на подушки и, раздвинув его ноги, щекоча гладкие бёдра, поднялся к паху.

— Мило, что ты так послушно выполнил все мои пожелания.

Владу показалось, что та переписка и их уговор из какой-то другой жизни. То, как у них сейчас — неспешно и заботливо, — никак не мешалось с образом, нарисованным у себя в голове.

Пальцы коснулись члена, поднимая его. Ладонь сжала, чувствуя копившееся напряжение, и пропала. Влад взволнованно глянул на мужчину, но Костя, успокаивая, навис сверху, оставляя горячее дыхание на розовой головке.

Сегодня Влад никак не ожидал минета. Скорее это его могли заставить, но не наоборот.

Костя, читая во взгляде неверие, не отводя глаз, поцеловал горячий орган, трепетно дернувшийся под прикосновением губ. Влад впился ладонью во влажный затылок.

Губы прошлись по всему недлинному основанию и, вернувшись обратно, обняли головку. Горячий язык облизнул раз-другой, играясь с уздечкой. Пальцы стали ласкать бритую мошонку, слегка оттягивая.

Влад, закрыв глаза, продолжал видеть между своих ног мужчину, что страстно и любовно насаживается на его член. Костя прикрыл глаза, дрожа длинными ресницами, высунул язык, облизнул головку и снова взял глубоко, на всю длину, шумно выдыхая носом.

Тугая глотка, жар и влага били по всей чувствительной плоти. Взмах бёдер, рука на затылке сжала сильнее, но Костя не наращивал темпа, продолжая эту сладкую муку. Его пальцы забралась глубже, тронув припухшее от пробки колечко мышц. Влад дрогнул, отпихивая от себя эту талантливую голову.

— Прости, — спешно извинился Костя. — Никаких проникновений.

Он отстранился, вытирая подбородок, и, о чём-то задумавшись, смотрел будто сквозь Влада.

— Слушай, а если сделаю приятно, не пальцами и не членом? — быстро говоря, успокоил напрягшегося парня. Костя снова оказался между ног, но, миновав член, притянул Влада ближе, шире раскрывая его.

Розовея, Влад быстро смекнул, что хочет сделать Костя, но не успел ни отказаться, ни согласиться, как широкий язык оказался под яйцами и опустился ещё ниже. Анус поджался, Влад, не сумев сдержать стон, звонко ахнул.

Костя не останавливаясь припал к дырочке, лаская и щекоча её. Член, оставшийся без внимания, подрагивал повлажневшей головкой. Поднимаясь,Костя слизнул капельку предэякулята и дал Владу время прийти в себя, а сам зашуршал в прикроватном ящике.

— Ну что, Владюш, будешь меня трахать? — с этими словами на постель полетел презерватив и баночка смазки.

Влад глядел на эту спину с крупными позвонками, уходящими к подтянутым ягодицам, и знал ответ на этот вопрос.

Влад дрожащими ногами полез на колени к Косте, ткнулся ему в шею, подбородок и, найдя губы, долго целовал. А руками изучал его тело: плечи, широкую грудку; осмелев, тронул соски. Костя одобрительно хмыкнул. Влад долго гладил бёдра, не решаясь прикоснуться к члену. Костя направил руку парня, сжал ей свой член, призывая действовать смелее.

Влад водил от основания к открывшейся головке и обратно, нащупывая вздувшиеся венки, восхищаясь и немного завидуя размерам. Его собственный член касался живота Кости, оставляя влажный след.

Костя лёг, прижимая Влада ближе. Член скользнул по животу Влада. Костя нащупал его орган и свой, сдавил в плотное кольцо рук. От этих контрастов, от прикосновения собственной плоти к такой же нахлынула новая волна возбуждения. Владу захотелось горячего и тугого — вколачивать долго и остервенело. Костя тоже чувствовал перемену настроения. Он повернулся на живот, подпихнув подушку под бёдра, отклянчив зад

— Извини, времени, чтобы растянуть себя, у меня не было. Надеюсь на твоё благородство и заботу.

Влад, видя перед собой длинные ноги, чуть раздвинутые ягодицы с виднеющимся тёмным тугим колечком, ощутил такую пульсацию в паху, какой никогда раньше не чувствовал. Растянуть другого мужчину — дикость, сказал бы Влад сегодня утром. Но сейчас хотелось попробовать, хотя и было боязно: вдруг сделает неправильно, больно.

Но Костя, подмахивая бёдрами, повернулся и сказал:

— Давай же, Влад! Я хочу тебя, сил нет.

Щелчок крышечки смазки, прохладная жидкость растеклась по пальцам, капнула на волосатые бёдра и тронула тугое колечко. Костя довольно выдохнул, расслабляясь.

Первый палец погрузился почти без проблем. Влад выходил и снова входил, ощущая мягкое сопротивление. Второй вошёл туже, но Костя попросил лишь больше смазки и приподнялся на коленях. Третий вошёл тяжело, но Костя дышал громко и довольно, будто ему не было больно.

— Продолжай, — попросил Костя, дрожа плечами.

Влад вышел, огладил припухшие края ануса и вошёл снова, скрутив пальцы, и вошёл ещё глубже, повторяя. На широкой спине блеснули капельки пота,волосы разметались по подушке. Владу срочно захотелось увидеть его лицо и запомнить, какое оно, когда его пальцы вытворяют такое.

Вдруг Костя крепко вздрогнул и шумно выдохнул:

— Да. Ещё. Вот здесь.

Влад повторил, и Костя снова дрогнул.

— Стой, Влад, я повернусь.

Костя с порозовевшей щекой смотрел на него возбуждёнными, голодными глазами, раскинулся под ним и раскрыл ноги. Влад вошёл в него сразу тремя пальцами и снова нащупал простату, услышав стон. Красивый, откровенный, честный. Никаких симуляций и артистичных выламываний рук.

Член болезненно пульсировал, желая ощутить ту тесноту, что сковывали пальцы.

— Костя, я хочу. Можно?

— Д-да. Быстрее.

Влад дрожащими руками натянул презерватив на свой член — он казался себе слишком маленьким по сравнению с тем, что он только что несмело оглаживал.

Костя со своими длинными беспокойными ногами замер, видя, что парень готов. Он откинул голову, готовясь к удовольствию.

Головка вошла — тугые стенки почти приняли её сразу. Погрузившись до половины основания, Костя искажаясь в гримасе наслаждения и лёгкой боли, громко и открыто простонал:

— Влад, ну...

Войдя до конца, Владу самому захотелось взвыть от ощущения обалденной тугой дырочки. Костя дотянулся до Владовой ягодички и легонько ткнул:

— Кого ждём? Двигайся.

Владу дали добро. Его бёдра вжались в большое тело и отстранились, снова вжались. Костя не стесняясь сразу стал стонать, задавая степень их откровенности. Влад, ощущая себя хорошо и безопасно, отпустил остатки стыда и, вторя Косте, выдохнул.

Костя глянул на Влада, довольно улыбнулся:

— Ну наконец-то я тебя слышу!

И ахнул — простата отвечала сладкими импульсами на каждый толчок.

Костя взял руку Влада и положил себе на грудь. Парень стиснул накачанную мышцу, дразня тёмный возбуждённый сосок. Они оба потея от жара, даруемого друг другу, плыли от удовольствия. Попытавшись оставить хоть один нормальный поцелуй на губах, рассмеялись от неудавшейся попытки.

Ощущая, как стенки ануса сокращаются, Влад с новой силой, размашисто и быстро стал вбиваться в желанное тело.

Он прикрыл глаза — радужные круги плыли под веками, дрожали и увеличились. И тут наступил пик оргазма, высвобождая бурную горячую струю.

Влад рухнул на Костю, содрогаясь и хрипя. Костя тут же вдавил его в свою грудь и кончил следом, пачкая их животы.

Их ещё долго потряхивало от вымученного, долгого, но такого сладкого оргазма. Прикрыв тяжёлые веки, Влад слышал, как бьётся его сердце и сердце Кости — бешено и глухо. Под ним вздымалась грудь, поднимая его голову, растрёпанную светлую макушку. Широкие ладони гладили потную спину, вырисовывая нечитаемые узоры.

Успокоив дыхание, Влад вышел из уставшего тела, скрутил презерватив, кинул на пол. Взял полотенце, стёр следы долгожданного удовольствия и лёг рядом. Костя сквозь полуоткрытые веки наблюдал за ним, а когда его мальчик улёгся, накрыл их одеялом.

Лишь сейчас они услышали, какая буря развернулась за окном: ворчал гром, блеск молний пробивался сквозь щель в плотных шторах.

— Ну... — шепнул Костя.

Это «ну» было таким многозначительным. Оно спрашивало: «Ну как? Не сломался от одной ночи со мной?», «Ну, ты тоже стонал и кончил, а говорил, что не такой» — и ещё много таких «ну»

Но Костя дополнил свой вопрос, избавляя Влада от додумывания:

— Останешься до утра?

Влад кивнул, закидывая ногу на Костю, не желая разлепляться ни на минуту.

— Вот и хорошо, — сонно проговорил Костя, зевнув.

Влад засыпал, уже ни о чём не думая, — этот вечер полностью его вымотал. Он только слышал, как сопит Костя, и ощущал жар тела.

Обо всём о чём надо он подумает завтра...

https://t.me/c/2404710267/7040
Ну Константин 😀.. Все хотят кусочек отхапать
Он как девчонка на диване в том меме, а сзади стоит Влад, Женя, Андрей и Миша.

Скрип кровати нисколько не напрягал — они дома, у себя дома, где можно не бояться быть застуканными.
Поэтому Андрей отдаётся процессу на все сто, поэтому Миша смог расслабиться, их внимание поглощено только друг другом.

Оседлав Мишкины широкие бёдра, Андрей выгнулся, задрал голову вверх, тут же — игривый укус от Михи и просьба не отводить взгляд.
Бровь подлетела вверх. Андрею нравится слушать Мишкины желания, особенно в постели, когда они искренние и беззащитные. И Андрей смотрит на поплывший Горшеневский взгляд, на морщинку меж бровей, на эти карие бездонные глаза, выражающие любовь и привязанность, на шею, плечи, грудь — на всё, на что хочется. Взгляд примагнитился к яркой «Анархии» на вздымающейся потной груди. Андрей проводит по ней пятернёй — царапая, потом поглаживая. Андрею нравится это «А», это красиво, это необычно и дерзко, это «А»… Это его инициалы. «А» — Андрей. Мишка принадлежит ему, сердцем принадлежит. От таких наивных мыслей приятное тепло разливается по телу. Миша особенно хорошо задел простату, Андрей взбрыкнул и, не в силах держаться прямо, рухнул Мише на плечо, слепо тычась губами.

Как же Андрей любит Мишку — сил нет. Андрей вложил в объятия всю силу и, сдавливая широкую спину, радуясь, что Мишка — это Мишка, не хрупкое создание, а огромный сильный медведь.

–––

На полях листка с текстами песен начали появляться загогулины, вырисовывающиеся в букву «М». Андрей витал в своих мыслях и каждый раз возвращался к той, что пришла ему в голову, когда он скакал на Михе, любуясь его грудью. «М» — Миша, Миха, его Мишка.

Андрей взял маркер, подошёл к зеркалу, стянул футболку, примерился и ткнул кончиком маркера в то самое место, где у Миши была «Анархия». Князь покряхтел, криво вывел «М», приукрашивая её шипами. Полюбовался, но остался недоволен. Нет, он не хочет повторяться, да и слишком палевное место. Если «А» — без вопросов, то что будет значить «М» для массового зрителя? «М» — Моробой? Марихуана? Минет?…

Андрей покрутился, присмотрелся и хлопнул себя по упитанной попе, ставя точку в окончательном решении своих проблем.

–––

Мишка зверея впихнул Князя в номер. Сегодня отыграли последний концерт в туре, а Мишка ни разу за это время не получил полноценного Андрея. Он всё морозился: то голова трещит и перепил, то лишь поцелуи. Да, был щедрый минет, но себя потрогать он не дал, а Миша, кажется, сломался — без Андрея наслаждаться ласками ему не в кайф.

А у Князя были причины. Он ждал, пока заживёт новенькая татуировка. Её он с горем пополам до отъезда в тур ходил делать к одному знакомому татуировщику, который не будет задавать лишних вопросов.
И сам уже был на измене. На последних концертах у обоих дымилось так, что было неловко. Откровенные стояки виднелись с любого ракурса.

— Андрюх, если опять «нет», то я тебя силой возьму, понял!

Пиздит Миша — не сможет, рука не поднимется, но отчаянное рычание показывало: плохо, Андрюх, херово мне, выручай.

Андрей стащил жилетку, весь разгорячённый и голодный, налетел на Миху, залезая ему в штаны, заполошно шепча:

— Да, сегодня однозначное «да». Не обижайся на меня, Мишут, я сюрприз готовил.

Горшок недоуменно зыркает, а Андрей уже Миху почти раздел, на кровать толкает и сам с себя штаны-мучители стягивает.

— Нахер кожаные натянул, — ворчит Миша, помогая стянуть.

Освободившись, Андрей к Михе прилипает, всего лапает, мнёт, царапает. Мишку своего вдыхает — сигареты, пот, пиво — всё родное, любимое.

— Ну, что за сюрприз-то? — еле проговорив каждое слово сквозь яростные поцелуи, любопытствует Миша, сжимая плотные ягодички, и вдруг Андрей болезненно охает.

— Так ты его уже потрогал… Мих, не так сильно.

Миша пытается заглянуть за спину Андрея, но не получается и, злясь, спихнул Андрея на кровать. И тут ему открылся Андреев соблазнительный тыл с яркой чёрной «М» на крестце.

— Это чё?

— Сюрприз, дурик. Нравится? — смеётся Андрей, игриво зыркая через плечо, отклянивая зад.

— М-м, — протягивает Миха и проводит большим пальцем по контуру татуировки. — Почему «М»-то?

— Не догадываешься? Кому я принадлежу? Тебе, Мих. Как и ты мне. Твоя сиська мне шепнула, да и миру всему.

Миха кидает взгляд на свою грудь, смотря так, будто сейчас она и ему что-то скажет.

— А. … Андрей? Так это ж «Анархия».

— И ещё «Андрей».

Миха гыгыкнул, сжал свою грудь, а другой рукой нежно крестец гладит.

— Во даёшь, — дивится Горшок и наклоняется к Андрею.

Широкий язык гладит красноватую кожу, успокаивая. Андрей выдохнул, дёрнув бёдрами.

— Так нравится? — неугомонно выпытывает Андрей.

Мишка не желая отвлекаться, все же сказала:

— Нравится. Ты и без татухи  мне принадлежал, ё-моё! — язык юркнул ниже, Андрей шумно выдохнул.

Хорошо-то как. Что нравится.


–––

Мишка брал его сзади, любуясь, как «М» дрожит при каждой фрикции, и зачарованно трогал, щупал, тёр. Андрюшина спина, поблёскивая в свете комнаты, великолепно извивалась, доводя до предела. Горшок вгрызся в покатое плечо — и желаемое блаженство овладело им.

–––

А потом они просто лежали, переплетясь ногами, и молчали. Миша всё водил пальцем по букве «М», будто проверял, не исчезла ли. Андрей сонно моргал и улыбался в Мишкину шею. За окном шумел город, но здесь, в их небольшом номере, было тихо и спокойно.