Андрей чувствовал, как под его пальцами большое тело подрагивает, чувствовал, как щупальца, всё ещё обвивающие его, приходят в движение, вызывая мурашки.

Когда они отстранились — только чтобы перевести дыхание, только чтобы посмотреть друг другу в глаза, — Андрей поднял руку и большим пальцем провёл по влажной скуле, по чешуйкам, которые там мерцали.

— Ты удивительный, — прошептал он.

И обида на неудачные рисунки исчезла бесследно. Растворилась в этом моменте.

— Я обязательно попробую нарисовать тебя снова, — сказал Андрей, прижимаясь лбом к его лбу. — И, может быть, когда-нибудь у меня получится.

— А если не получится? — тихо спросил Дагон, и в его светящемся глазу мелькнула тень привычной тревоги.

— А если не получится, — Андрей улыбнулся, касаясь губами его переносицы, — то ничего страшного. Потому что самое главное я уже нарисовал. — Он кивнул в сторону раскисшего от воды листа с надписью «Я СТРАШНО МИЛЫЙ». — И самое главное — ты здесь, со мной. И пусть я не смогу тебя полностью... постичь на листе бумаги. Зато, — Андрей, смущаясь, поиграл бровями, — смогу вот так.

И притянул для нового поцелуя, звонкого и немного детского.

Миша смотрел на него долго, изучающе, с восхищением и любовью. Обнял, прося Андрея лечь рядом. Так тот и сделал: притих на его груди и крепко обнял.

11.(Омега Костя)
Гнёздышко - там нам спокойней
NC-17!!
———
Влад немножко взволнован, но он не тревожник. Нет-нет. Он всего лишь моет посуду два раза вместо одного и меняет постельное бельё чуть чаще обычного. И пишет Косте по десять раз на дню, напоминая выпить витаминки. Он совсем не навязывает надеть курточку потеплее, когда на улице плюс пятнадцать, и не уговаривает натянуть чулочки, чтобы ножки не болели при ходьбе. Нет, Влад — без тревог и загонов. Беременный Костя вовсе не занимает его думы 24/7.

Скоро роды. Через четыре недели, если верить срокам. Влад не спал по ночам, вслушиваясь, как сопит рядом его огромный, красивый омега.

А Костя — такой Костя. Разве что курить перестал. Жил себе, набирал массу, обзаводясь милыми щёчками. Вёл быт, ожидая добытчика-альфу с работы, немного грустя по активному образу жизни, по километрам сценария и сцене. Так и шла их совместная жизнь, готовая вот-вот преобразиться.
---
Влад вернулся с работы раньше, заставая Костю на кухне — тот сидел развалившись на стуле, подхомячивая остатки мороженого.

— Чего такой кислый? — Костя повернулся на шум шагов, и длинная прядка выбилась из небрежного хвостика.
Влад не ответил. Подошёл, сел рядом, уткнулся лбом в Костино плечо, вдыхая его запах — сладко-терпкий, с нотками шоколада.

— Переживаешь, — констатировал Костя, поглаживая его по волосам. — Опять начитался форумов?

— Я не читаю форумы, — буркнул Влад.

— Врёшь.

— Вру.

Костя вздохнул, со всей грациозностью беременного омеги неторопливо поднялся и увлёк Влада за собой. Тот послушно пошёл. Сильный альфа, которого тащит за собой беременный омега, — умиляло Влада до глубины души. Порой приятно отдать инициативу, даже в таких незначительных мелочах.

Спальня была погружена в вечерний сумрак, шторы задёрнуты, а на кровати возвышалась гора шмоток.
Влад решил, что это один из закидонов любимого омеги, как бритьё лба в три часа ночи на третьем месяце, но, оказавшись ближе, разглядел осознанную конструкцию из... своих тряпок. Вот футболка, которую он не видел уже неделю, а вот свитшот, домашние штанишки, а вот и любимые джинсы, и почти все носки распиханы по щелочкам.

— Это чо? — недоумевал Влад.
— Гнёздышко моё, — как-то стушевался мужчина, но глаз не отвёл.

Костя, кряхтя, довольно залез в свой домик и притянул одну из футболок любимого, шумно занюхивая ароматную вещицу.
— Твой запах нас успокаивает — Костя обожал запах своего альфы. Когда они только познакомились, ему стоило больших усилий и приличий не нагибаться каждый раз к шее Влада, оказавшись они рядом. Ванильный с нотками чего-то фруктового и, конечно же, тем, что можно описать как сила и напор, но Влад был необычной тупоголовой особью: он ласков и заботлив, личные границы для него не пустой звук.
Думая об этом, мужчина погладил животик.

Да, это определённо закидон, но у Влада сердце сжалось от умиления. Костя, его Костичка, находит покой в гнёздышке из его вещей. Щёку тронула краска, Влад потянулся к любимому, стараясь не ломать стенку.

— Стой. В гнёздышко не заходят в одежде.

Влад хитро прищурился и схватил большой нос, играюче мотая из стороны в сторону.
— Да-а. А ты-то!
— А нам сейчас папочка поможет раздеться, — смешно морщась, ответил Костя, отпихивая Влада и нетерпеливо ёрзая.

Ой как давно у них не было близости. Где-то после второго триместра Влад боялся лишний раз беспокоить любимого.
И сейчас парень зажёгся как спичка от этих слов, от вида пузатенького, пышущего красотой омеги.
Влад закусил губу, отступя, блеснув щербинкой, что Костя любил задевать во время поцелуев.

— Ну куда ты? Куда? — встрепенулся Костя.

— Давай подождём...

— Сколько ты бегать от меня будешь? Щас пелёнки-распашонки начнутся. Ну давай, Вла-ад. Я хочу!

И правда хотел — ноздри голодно втянули плотный запах альфы.

Костя подполз к краю гнёздышка, притянул Влада за ремень, поднял футболку и поцеловал в живот. Парень дрогнул. Внизу живота сладко потянуло, предвкушая. Ухоженные руки мёртвой хваткой вцепились в Костины волосы, распуская хвост.
Влад погладил Костю за ушком:

— Красивый. Тебе к лицу. Отращивай дальше. —
И, шумно выдохнув, стянул с себя футболку.

Довольный Костя потянул парня на себя. Влад успел выставить руки и совсем легонько коснулся живота своим.

— Ты что творишь? — разозлился Влад, пугаясь.

Костя по-детски моргнул и, успокаивающе погладив щеку, утянул в поцелуй. Влад потёк кубиком льда.

Омега прижал Влада коленями, руки побежали по обнажённому торсу, на грудь, щекоча ладони волосками.
Влад голодно рыкнул и принялся раздевать Костю. Тот послушно поднял руки, помогая. Жар тела сводил с ума.

Парень замер, любуясь. Тугой круглый животик, мило торчащий пупочек и намёки на растяжки — всё безумно заводило. А грудь — ох, Влад соскучился по его груди. До беременности он не отказывал себе в удовольствии долго ласкать широкую подкачанную грудь, доводя Костю до откровенных стонов и сладких оргазмов.
Но сейчас грудь немного поменялась: округлилась, потяжелела, ареолы сосков увеличились и потемнели. Пальцы пробежались по влажной ложбинке гладкой кожи, подхватив одну грудь, парень ее стиснул, наблюдая, как Костя возбуждается. Влад сдавил — и влага окрапила пальцы.
Альфа на миг перестал дышать, поднёс пальцы ко рту и тихонько слизнул капельки.
— Кость...
— Ну как, ничего на вкус?
Влад не ответил, припал к тяжёлой груди и стал сосать.
В паху тут же потяжелело. Очень захотелось избавиться от остатков тряпок, и Костя, будто читая мысли, потянул джинсы. Горячие пальцы тронули ягодицы. Влад подмахнул, мурашки затерялись на затылке.
На язык брызнула струя молока. Влад жадно сглотнул, облизываясь и нехотя оторвался от источника наслаждения.
Костя дёрнулся, желая привстать, но Влад прижал родного к постели.
— Куда полез? Я же теперь тебя никуда не отпущу, — и наконец избавился от одежды.

Костя раскинулся в пропахшем Владом гнезде, внимательно смотрел на свою альфу: белую кожу с трогательными родинками, которые он знает наизусть, крепкие плечи, волосатую грудь и твердеющий член, который доводил его до самых сладких и долгих оргазмов. И с вызовом, так как он, Костя, умеет делать, опустил руку на собственный пах.
— Ну чё, подрочим хоть? Прости, Владюш, без проникновения. Как разрожусь — бери как в последний раз.

Влад облизнулся, смотря на представление, что развернулось под носом.
— Ты что, меня за садиста принимаешь? — немного обиженно буркнул он и положил руку на грудь, лаская. — Я же сам говорю: давай подождём, а соблазнять...

— И у меня это получается, скажи? — насмешливо кинул Костя наблюдая, как у альфы всё восстаёт. — Мы же можем не становиться монахами, есть куча других приятностей. Иди ко мне.

Костя обнял Влада. Парень ощутил тепло живота и — вдруг — небольшое движение.
Он изумлённо посмотрел на довольного мужчину.
— Пинается... Папку узнала.
Влад погладил животик, снова — толчки. Его переполняли эмоции, и чтобы их как-то выразить, он сполз к животу и оставил тёплый поцелуй выше пупка.
Костя довольно сощурился.
Парня притянули к губам. Поцелуй от благодарного перешёл в жадный. Влад — знаток французского поцелуя — щекотал нёбо, гладил дёсны, вылизывал длинный язык и стал постанывать в Костин рот.

Омега оторвался первым, тяжело дыша, раздвинул ноги шире. Член стоял твёрдо, а ниже нетерпеливо тёк анус, сократившийся под взглядом внимательных глаз.

Костя обхватил себя у основания, медленно провёл вверх, сжал головку, оттягивая крайнюю плоть. Пальцы скользнули ниже, к мошонке, а потом — к анусу, щекотнули, надавили, не проникая, только дразня.

В яйцах у Влада скрутило так, что захотелось выть. Он сам не догадывался, насколько сильно соскучился по Косте — по этому телу, по этим звукам, по тому, как Костя сейчас смотрел на него из-под полуопущенных век, чуть прикусив губу. Влад опустил руку на свой член, сжал, начал двигать в такт Костиным движениям.

— Дрочишь? — спросил Костя, чуть улыбаясь, играя в гляделки.

— Н-н-не. В преферанс играю, бляха, — выдохнул Влад, перебивая смех стоном.

Они ласкали себя медленно, со вкусом, иногда прекращая на секунду, чтобы продлить удовольствие. Костины пальцы снова вернулись к анусу, погладили влажное колечко, слегка надавили, впуская кончик пальца. Влад застонал, зажмурился, усиливая хват.

Мало ему. Влад откинул голову, закрывая глаза, яркий аромат омеги бил в нос. Шумно вздохнув, Влад резво наклонился, подхватив длинные ноги под колени, яростно прикусил колено и, пуская слюну, прошёлся по нежной стороне бедра. Костя впился в простынь, чуть привставая.
Язык, дразня не столько Костю, сколько самого Влада, облизнул край ягодички с капелькой соков текущей омеги.

Сладкий вкус осел на языке. Альфа оказался ближе, анус сократился, парень подобрался ещё ближе, щекоча тяжёлые яйца. Мужчина шумно выдохнул в ладонь — не стесняясь шуметь, а так просто было проще принять сладкую ласку.
Влад, добравшись до сладкой дырочки, голодно и широко лизнул, а потом самым кончиком языка проник внутрь. Влаги было так много, что постель под омегой стремительно пропиталась его соками.
Влад лизал и дрочил Косте, не забывая подниматься к острому колену и откровенно кусать. На контрасте удовольствия и боли омегу плавило.
От новой ласки языком Костя как-то жалостливо всхлипнул и, жмурясь, кончил. Белая тугая струя брызнула на живот и собственную грудь. Приятный щекочущий оргазм разливался в теле, сотрясая омегу. Влад, облизнувшись, следил за каждым движением Кости — к сильному возбуждению добавлялось что-то новое.
Костя, как ребёнок, потянул руки, ища любимого. Влад лёг на бок, зарываясь в Костину макушку, целуя.
Мужчина шумно дышал в грудь, прижимаясь теснее.
— От одной ласки я уже кончил, слишком чувствительным стал. А помнишь, как раньше...
— В смысле, родной? Я столько сделал, — Влад притянул болтливую голову и укусил за щёку, спустился к губам и так дополз до груди, слизывая капли удовольствия.
И сочащиеся молоком соски вновь притянули к себе внимание. Влад, аки заворожённый, приблизился и, будто в первый раз, облизнул так, что Костя встрепенулся:
— Ах, я же говорю — чувствительный, сбавь обороты! — но Влад, пьянея, втягивал молоко. Самое настоящее молоко его омеги, предназначенное для их дитя. Но как же оно было хорошо.
— И давно у тебя?
— Пару дней назад. Занимался йогой и тут... футболка вдруг мокрой стала.

В паху скрутило с новой силой. Влад представил его — Костю с натянутой на животике футболкой и пятнами на сосках. Альфа страстно втянул другой сосок, ощущая, как он встаёт во рту. Тёплые капли побежали по подбородку, Влад громко простонав, большими просящими глазами посмотрел на Костю.
— Ах ты мой малыш...
Костя откинулся на подушки и похлопал себя по колену.
— Ложись-ка.
Влад, розовея, понял, как это будет выглядеть, да и слова Кости смутили:
— Не называй меня так.
— Ну ты что, я же с любовью. Да ты мой альфа, самый сильный, самый мужественный... И вообще, спиши всё на мой омежий инстинкт, хочу заботиться, сил нет.

Пока Костя болтал, Влад всё же положил голову на бедро и погладил Костин животик. Какой же всё-таки Костя болтун — и за это он его любит.
Омега, читая в карих глазах нежность, снисходительность и любовь, обнял светлую макушку, направляя в рот грудь. Влад торопливо взял, и молоко струёй побежало по глотке.
Влад стиснул ноги, стоящий член заныл с новой силой, хотелось разрядки, но очень правильной, такой, какую давал Костя.
Парень всхлипнул, и Костя, догадываясь, протянул руку помощи. Широкая ладонь обхватила красную головку и медленно, круговыми движениями выпустила предэякулят. Омега поднёс пальцы к своим губам и размазал по языку. Влад восхищённо сверкнул карими омутами глаз. Костя вернул руку и стал дрочить с оттяжкой и приятной грубостью.

Альфе давали то один сосок, то второй, а потом дразнили, не давая взять в рот. Парень стонал и любовался видом облегчившейся груди, капающей остатками тёплого сладкого молока.
И Влад теперь сам потянулся к груди и грубо прикусил. Костя вскрикнул, и Влад кончил в крепкую ладонь.

Колени задрожали, пах дёрнулся вверх, пальцы на ногах поджималась с каждой новой волной удовольствия.
Костя гладил взъерошенный затылок любимого и тщательно облизал собственную натруженную ладонь, а после вернулся, доласкивать размягчённый член альфы.

–––

За окном совсем стемнело. Угадывались лишь черты во тьме. Альфа прижимался к омеге, лёжа на боку, и наконец крепко спал.
Костя заботливо гладил руку, покоившуюся на своей груди, и думал, как они завтра пойдут гулять и снова купят милые маленькие носочки, или ещё одну распашонку, и игрушки на будущее. А потом засядут в уютной кафешке, и Влад накупит много вкусных пирожных. А он, Костя, попросит его накормить. В общем, идиллия и гармония. Костя посмотрел на Влада — тот спал крепким и, кажется, спокойным сном.
Костя улыбнулся и погладил животик.

— Умаялся твой папка, боится за нас, но мы его успокоили.

Костя поцеловал Влада в лоб и тоже отправился в чудесный мир сновидений.

Добрый вечер. Знакомы ли с анонимками киш фд? Если да, то что о них думаете?

Вот рабочая ссылка на Натворили)

‼️‼️‼️СЫЛКА НА ВСТУПЛЕНИЕ В «НАТВОРИЛИ»‼️‼️‼️
https://t.me/+-GSBRmh3W2NmNjMy

Небольшая зарисовка по любимым девочкам
–––
Принцесса ревнива.
Стоит показаться какой-нибудь странствующей эльфийке в таверне — Агата тут как тут:

— Хельгушка, солнце. Иди отдохни, я сама тут справлюсь.

Вдова быстро смекнула, в чём дело, и тихонько поджидала у кладовой. А когда Принцесса зашла — обняла сзади.

— А я всё ви-ижу? — пропела Вдова, грея ручки на груди Агаты.

Принцесса хмыкнула и замотала головой:
— Я тебя не понимаю...

— Понимаешь, — лалонь скользнула за высокий ворот, царапая кожу, так как Принцесса любит. — Малыш, не нужно меня ревновать к каждой первой встречной.

Вдова повернула Принцессу к себе лицом. Полутьма создавала отличную атмосферу для этого разговора. Хельга посерьёзнела:

— Мне это льстит, но я не желаю, чтобы в наших отношениях был элемент страданий и страха. Хорошо? — теплые палтцы растармашили милую чёлку, а затем ткнула в нос. — Я выбрала Вас, ваше величество. Так что будьте любезны принять мой выбор.

Принцесса кусает красивую губу и утыкается в шею Хельгушки.

— Я дурочка, да?

Хельга посмеялась, предпочитая не отвечать — ревность делает людей (и не только людей) глупее. А затем игриво утягивает Агату в долгий поцелуй.