Грешник 4.

Андрей аккуратно положил мешочек с крестиком за пазуху, прижал рукой, чувствуя сквозь ткань тепло маленького свёртка. Вылез из-под Мишки, поднялся, зажмурился и, как ни в чём не бывало, улыбнулся, руку протягивая:

— Мишка, пошли, я тебя с Фросей и Борисом познакомлю.

— С кем-кем? — удивился бесёнок, взволнованно озираясь по сторонам.

— Да не бойся, Фрося — это наша коровка, чёрно-белая, в точку, добрая, умно на всех глядит. А Борис — это козёл, глупый, конечно, но играть любит.

Миша глазами похлопал и улыбнулся, хватаясь за протянутую руку.

Стоило Мише на скотный двор ступить, как все рогатые взбудоражились. Та самая Фрося попятилась, телёнка укрывая. А Бориска оказался смелым — прыгать стал. Пришлось Андрею отгонять бодливого, а Миша рожи стал корчить — зверь чуть от страху на земь не рухнул. Смеялись они вслед козлу:

— Что же ты, Мишечка, родственников пугаешь?

Миша насупился, копытцем топнул:

— Нашёл блин кого с кем роднить!

Андрей на завалинке уселся, яблочко достал, потёр краем рубашки и откусил — вкусно. Мишка рядом сел, принюхиваясь: хоть яблочко и кислое, но слюны набежало. Да не один тут голодающий нашёлся. Из-за калитки нос чёрный показался — телёночек, чёрно-беленький, весь в мать, на ножках длинных, как спички, пугливо голову просунул в зазор, на яблоко взор устремляя.

— Мих, смотри. — Андрей стал подзывать малыша яблочком, маня, губами причмокивая. — Иди сюда, не бойся.

Телёнок остановился, глазами тёмными на беса пугливо поглядев.

— Иди, иди, — успокаивал Андрей. — Мих, скажи ему, что не тронешь его. — Парень бесову руку взял и к телёнку медленно стал подносить. — Не бойся, малыш, Мишка тебя не съест.

С укором Миша на Андрея глянул, ноздрями двигая. Гыгыкнул тот и яблоко в ладонь Мише вложил, продолжая подзывать телёнка.

Язык длинный руку тронул, до яблока добрался и стащил, оставляя влажный след. Миша заворожённо на зверька смотрел, а Андрей своим зверьком любовался.

— Как зовут? — негромко спросил Миша, мордочку поглаживая.

— Пока не дал имени. Вообще у них нет имён, отец говорит: нельзя скоту имена человеческие давать. Так они и без имён для него ходят. Козёл — Козёл, Корова — Корова, ну тёлкой называет порой.

Миша головой покачал:

— Давай имя придумаем, а?

— Давай! Может... — Андрей глаза к небу поднял, задумываясь. — Фёдор?

— Почему Фёдор?

— Не знаю. Просто в голову пришло. Или Сашка — был у меня один знакомый, тощий, высокий.

— Что за Саша? — подозрительно нахмурился чёрт.

— Ревнуешь?

Миша помолчал, неотрывно на Андрея весёлого глядя, и наконец серьёзно так ответил:

— Да.

Андрей смутился, к Федору-Сашке потянулся.

— Тогда... Тогда Мишей назовём!

Бесёнок фыркнул, улыбку пряча.

— Лучше тогда Андрей.

— Почему?

— На тебя похож. Такой же трусливый, но смелый. Посмотри на него: еле на ногах стоит, а вышел к нам.

Андрей рассмеялся, руку через плечо перекинул, Мишку к себе притягивая, виском к виску вплавившись :

— Кто трус? Я трус?! — Руку сжал, Мишку игриво придушивая. — Ладно, пусть будет Андрей. Дрюшкой будем кликать. — Телёнок глазками хлопает, с ножки на ножку переминается. — Да, Дрюшка?

---

Солнце к горизонту опускалось, духоту дневную с собой забирая. Хороший день. Они ягод насобирали, калитку на скотном дворе смазали, Андрей в избе прибрался, а Миша во дворе остался ждать, от скуки цыплят перепугал — пришлось ловить напуганные жёлтые комочки. Умаялись, вспотели.

---

Андрей утирая пот со лба, чувствовал, как рубаха к спине липнет, идеей хорошей был посещён.

— Слушай, Мих, — глаза его заблестели. — А ты в баньке русской был? Ох я тебя попарю! С веничком, с парком, как полагается!

Миша головой замотал, отодвинулся даже:

— Да какой там! На банях крестики мелком рисуют, мне путь туда закрыт.

— А если я сотру? — Андрей уже вскочил, потянул бесёнка. — Пойдём, пойдём!

#княшок #фф

Он бойко зашагал к маленькой бане, что утопала в зелени яблонь, подталкивая упирающегося, но любопытствующего Мишу. По пути у колодца прихватил ведёрко с водой — холодной, колодезной. Подошёл к двери, шлёпнул рукой в недра ведра и мокрой пятернёй решительно стёр три крестика, намалёванных на косяке.

— Путь открыт, — обернулся он, сияя. — Попарим кости, бесёнок?

———

Баню топили вместе. И, кажется, никогда ещё топка не была таким весёлым занятием. Детская радость обуяла их — носились взад-вперёд, таскали воду, таскали дрова, и при этом умудрялись постоянно тыкать друг друга, щипать и целовать.

В предбаннике пахло берёзовым и дубовым веником, размокшим деревом и жаром, который уже начинал просачиваться из парилки. Андрей сбился со счёту, сколько раз они целовались, пока топилась печка. Миша из игривого быстро страстным сделался — прижал Андрея к бревенчатой стенке, стянул рубаху, гладил плечи, слюнявил ключицы, зацеловывая.

— Успеем ещё, — шептал Андрей, задыхаясь от этих ласк и предвкушения. — Я ж совсем расплавлюсь сейчас и от меня ничего не останется.

— Не бойся, не дам расплавиться, — Миша красиво нахмурился и хитро сверкнув очами, хвостиком зацепил ковшик из ведра с ледяной водой — и плеснул Андрею прямо на грудь.

Парень весело вскрикнул, дёрнулся от неожиданности, а потом на Мишку навалился, повалил на лавку, на траву благоухающую, что они заблаговременно натаскали, чтобы мягко и приятно было. Целовались долго, страстно, но руки старались не распускать — оба хотели растянуть удовольствие, распалить друг друга, словно огонёк в печи, чтобы горело потом жарче.

Усадил Андрей Мишку на нижнюю лавку, сам забрался на верхнюю и давай длинные чёрные волосы расчёсывать, плести из них косички. Когда-то, давно, старшая девчонка в селе учила его венки да косы плести — просто так, от нечего делать, кто ж знал, что пригодится для беса. Травинки, ромашки Андрей вплетал в тёмные пряди и любовался — Миша сидел тихо, только хвост подрагивал от удовольствия.

— Андрюш, — вдруг обеспокоенно спросил Миша, поворачивая лицо в сумраке. Тени от свечей скакнули по его влажной скуле. — Не жарко? Ты там не задохнёшься?

Андрей прислушался к себе и удивился — жара он не чувствовал. Совсем. Будто и не было его, будто тело вдруг перестало замечать температуру.

— Всё хорошо, Мишут, — отозвался он, но сам задумался — странно это.

Миша встал во весь рост высокий, и Андрея под мышки потянул, с верхней полки стащил к себе на колени усаживая.

— Как ребёнок, — проворчал он ласково. — А если плохо станет? Посиди-ка лучше здесь, со мной.

— Ты хотел сказать — на тебе, — хитро улыбнулся Андрей и в беса всем собой вжался, бёдрами виляя.

Бесов уд уже крепко стоял, да и Андрей был возбуждён давно, но некуда было торопиться — так хорошо, так правильно сидеть и чувствовать друг друга.

Руки когтистые по плечам щекотнули, лопатки цапнули, ягодицы стиснули. Андрей вздохнул шумно, ноги шире раздвигая, чувствуя, как плоть упирается между ягодиц — снаружи, дразня. Притёрся, зажмурился от удовольствия.

Распалила баня, разнежила. Миша уложил Андрюшу на полати и пристроился к самому сокровенному месту. Губами. Андрей ахнул, грудью подавшись вперёд — язык длинный, шершавый ласкать стал, по колечку мышц широко прошёлся, слюны много набежало.

Вздрогнул Андрей от языка настойчивого. Сладко-то как. Никогда он такого не ощущал — это было интимнее и трогательнее всего, что он сам с собой вытворял. Миша лизал старательно, дышал шумно, и слышно было, как с ножки на ножку переступает, копытцами по мокрым половицам нетерпеливо постукивает.

— Хорошо тебе? — облизываясь, спросил Миша, ягодицы шире раздвигая.

— Очень... очень... — выдохнул Андрей. — Ты ещё делай... В жизни не остановлю... Гореть так гореть...

Но оборвалась его речь — Миша внутрь проник, языком в припухший анус вошёл, руками ягодицы размял, шлёпнул звонко, да мошонку пощекотал. Андрей бёдрами затряс — само как-то пошло. Миша руку к члену потянул, от крайней плоти избавил, головку открыл и ноготком легко щекотнул, уретру дразня.

#княшок #фф

Тут-то и излился парень в бесов кулак, на полати с травами дурманящими. Миша облизывал ещё долго, языком сокращения сладкие ощущая, стонал сам, но не трогал себя — знал, что сейчас хорошо будет.

Андрюшу к себе лицом повернул, мягкий член ласкает и целует заботливо. Парень за косы Мишу хватает, гладит благодарно, содрогаясь в посторгазменной неге.

— Возьми меня, — шепнул он, колени в стороны разводя. Анус сокращался, поблёскивал в полутьме банной, приглашая.

А беса два раза просить не нужно — дали приглашение, так он и входит. Уд горячий вонзился в плоть готовую, легко, без боли. Андрей застонал громко — одно удовольствие было, жадно сокращаясь на головке широкой, поглощая плоть, желая всю её в себя вобрать, жар бесовской получить.

Миша двигался глубоко, мощно, вбивался с силой, от которой полати ходуном ходили. Андрей руками вцепился в Мишины плечи, царапая, стонал, кричал, не сдерживаясь.

— Миша... Мишечка... ещё... глубже... — умолял он.

Бес рычал в ответ, ускоряясь, входя до упора, до самого нутра. Хвост упругий бедро мокрое обвил, притягивая ближе, шерсть на ногах щекотала ягодицы. Каждый толчок отдавался вспышкой — от паха до макушки.

---

А в это время к избе подъезжала телега.

Отец Сергий, отец Никодим, двое дюжих мужиков и старец с тяжёлым крестом вошли во двор. Солнце уже клонилось к закату, длинные тени легли на траву.

— Где отрок мучающийся? — спросил Никодим, озираясь.

В избе нет, во дворе нет... К саду двинулись.

Тишина, только птички поют. И вдруг из баньки донеслись звуки. Странные, влажные. Стоны. Крики. Шлепки.

Подкрались, притаились в предбаннике, заглянули в щель.

И увидели.

В клубах пара, на полатях — двое. Чёрный, бес рогатый, сына поповского... У отца Сергия глаза от ужаса на лоб полезли — его сын, Андрей, под грешным отродьем стонет, голову запрокидывая, беса обнимая, поцелуя просит. По юному телу дрожь побежала от уда, что входил глубоко, влажно, с оттяжкой.

Андрей содрогнулся, забился — и бес излился в него, глубоко и шумно. Андрей кончил следом, заливая себя.

Вышел чёрт из отрока неразумного, потекло — густое, белое, греховное. Щёки Андрея порозовели от жара и удовольствия. Бес целовал его лицо, гладил по волосам, смотрел с такой нежностью, что у отца Сергия шок в ярость неистовую обернулся. Всё оборвалось.

— Садомит, варвар! — заорал Никодим. — Схватить грязное отродье!

Дверь распахнулась с грохотом, ударясь о стену.

Внутри всё смешалось. Миша вскочил, заслоняя Андрея собой, скалясь зашипел. Мужики навалились, скрутили, повалили мордой в пол. Миша рычал, вырывался — удары сильные посыпались.

Андрей рванул к нему — весь обнажённый, в царапинах и укусах любовных:

— Не троньте! Пустите его! Миша!

Отец схватил за волосы и со всей силы ударил по лицу.

— Ты что творишь, паскудёныш?! — заорал он. — Ты под беса лёг?! Добровольно?! Болезненный! Ты осквернил не только себя, душу и тело — ты меня предал, опозорил! Род наш опозорил! Хорошо, мать твоя не дожила до этого дня страшного!

Андрей головой мотнул, от слов отмахиваясь — к Мише рвался:

— Не смейте его трогать! Он ничего плохого не сделал! Он меня любит!

— Любит?! — отец отвесил ему ещё одну оплеуху. — Опутали тебя, невежда! Бес любить не может! Он душу твою губит, тело терзает! Иль бес в тебе таки всё же засел? Иди сюда, грязь поганая, сын мой никогда бы не связался с падалью бесовской.

Отец заломил руки сыну, молитву зашептал, водой святой окраплен был, но Андрей лишь пыхтел, пытаясь скинуть отца взбесившегося. Поп замер на мгновение — тварь, что в Андрее сидит, никак на реагирует. Быть не может...

— Так это ты?

Миша, увидев, как Андрея бьют, взбеленился. Оскалил зубы, глаза налились яростью. Бесовская сила вскипела — он раскидал мужиков, вскочил, замахнулся на отца когтистой лапой.

Но отец Никодим плеснул в него святой водой.

Миша вскрикнул — вода зашипела на коже, оставляя ожоги. Скрутили его верёвками крепкими, потащили в избу.

— Миша! — безуспешно Андрей бился под хваткой крепкой.

#княшок #фф

— Грех, Андрей. Душу не пожалел, в аду гореть тебе, коли сам соблазну поддался, с бесом возлёг, — плюнул поп брезгливо, отпустил сына и, не дав ему опомниться, дверь запер. Подержал сначала, потом чем-то тяжёлым забаррикадировал.

Андрей бился, колотил кулаками, оконце узкое разбил — да лишь порезался.

Слышал он, как отдаляются голоса, Мишкину ругань, мат и шипение, удары и болезненные стоны.

— Не надо! — орал он, колотя дверь. — Миша! Миша!

Андрею чудилась каждая капля святой воды на коже Миши, каждый удар. Ему самому становилось плохо — и душой, и телом. Сердце разрывалось, в груди клокотала ярость и отчаяние.

Не знал Андрей, сколько бился он так, бесполезно, как муха о стекло. Сполз по стене, сел на пол, зажимая уши. Ромашка мятая на глаза попалась.

Миша там. Один против этих извергов, мучается и страдает. Изничтожат! Отец это сделает, он точно это сделает, чтобы хоть как-то свою честь отмыть.

Андрей себя за волосы тянет. Он виноват, во всём виноват: Мишку привёл, неразумно поступил, правда, ведом блудом был, всё потерял, обо всём позабыл. Болезненный. Всё так! Беду навлёк. Бесёнка теперь... Из-за него изничтожат, на куски порвут, то, что от души чёрной осталось, развеют.

У Андрея в ушах крик зазвенел, плоть рвалась и кости хрустели.

Парень сжался весь, раны свои ковырять стал. Дышал шумно, медленно, заставляя кровь в висках умолкнуть.

К тазу наклонился с водой холодной.

Из тёмной воды на него смотрели два горящих глаза.

Андрей вздрогнул, отдёрнулся — и снова глянул.

Поднял руку к лицу — отражение повторило движение. Он провёл пальцами по лбу — и нащупал маленький твёрдый бугорок, и второй.

— Что... — выдохнул он. — Что это...

Со стороны двора раздался крик.

Страх ушёл. Осталась только ярость и желание спасти.

Андрей выпрямился и, резко выдохнув, навалился всем телом.

Дверь поддалась.

Он навалился ещё раз, вложив всю ту новую, дикую силу, что рвалась наружу. Дверь с хрустом распахнулась. Андрей быстро шагнул в ночь.

———

В избе, в кругу света от лампад, корчился Миша. Удары не давали подняться, вода жгла глаза и кожу, молитвы органы крутили, меж щелей зубов кровь чёрная бежала, пол пачкая. Попы с крестами и кропилами сверху нависали, гомон глушил любое Мишкино слово.

Отец Сергий читал молитвы, глазами прожигая измученное лицо, волосы распутались, цветы разбросались вокруг, кровью запачкавшись.

С ликованием он смотрел, как святая вода на коже мерзкой дымится, как шерсть клочьями вылезает.

— Убойся, диаволе, отыди от раба Божьего Андрея!

В одно мгновение перестало беса трясти, тело напряглось и замерло, голову поднял, глазами чёрными-чёрными на попа смотрит:

— Он со мной хочет быть. Любит. Меня любит. Откажусь, коли прогонит... — кашлем зашёлся, ни слова сказать больше не в силах.

— Умолкни! — топнул ногой отец Сергий и с новой силой стал молитвы читать.

Шум за дверями раздался — кто-то взлетел по ступенькам в дом вбегая.

— Пошли прочь! — рявкнул Андрей, и голос его прозвучал низко, страшно, не по-человечески.

Все обернулись.

В дверях стоял он. Полунагой, в крови, с глазами, синим огнём пылающими в полутьме.

— С нами сила крестная! — вскрикнул отец Никодим.

— Какая тебе крестная сила, поп? — Андрей шагнул в круг. Святая вода под его ногами зашипела, испаряясь.

Он подошёл к мужикам, что держали Мишу. Один замахнулся на него — Андрей перехватил его руку, сжал, несильно, но мужик взвыл, на пол падая. Андрей оскалился, зубы острые показав. Второй попытался ударить — и в стену влетел, дрожа, встать не сумел.

— Воды на него! — закричал Никодим, и старец плеснул святой водой из кропила.

Зашипела вода, но Андрей даже не вздрогнул. Только усмехнулся.

— Видать, не берёт ещё, — сказал он тихо.

Шагнул к Никодиму, вырвал из его рук крест — тяжёлый, серебряный, с распятием — и согнул его одним движением. Кропило отбросил в угол, где оно разбилось, разлив остатки воды по полу.

Подбежал к Мише. Опустился на колени, разорвал верёвки. Миша одним глазом восхищённо на спасителя смотрит, слеза блеснула, второй кровью слипся, не продрать.

— Ты... ты пришёл... Не бросил...

#княшок #фф

— Пришёл, Мишечка. Прости, прости меня, дурака. Загубил тебя! — Андрей прижал его к себе, осторожно, боясь сделать больно. — Я с тобой буду. Я тебя не отдам.

Миша обмяк в его руках, обессиленный, израненный, но живой. Андрей поднял его, придерживая за талию, и повёл к двери. Миша едва переставлял ноги, копытца царапали пол, хвост безвольно волочился следом.

У самого порога Андрей остановился.

Отец Сергий стоял у стены, бледный, с крестом в дрожащей руке. Смотрел на сына — на его глаза яркие, на маленькие рожки, проклюнувшиеся из-под русых волос, на беса, которого он трепетно прижимал к себе.

— Сынок... — прошептал отец. — Отродье! Андрей, что ты творишь? Посмотри, что бес с тобой сотворил! Кем ты стал! Опорочил, загубил!..

Андрей посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В глазах плескалась боль — и прощание.

— Нечисть! Тварь! И ты теперь тоже.

— Он — любовь моя, — Андрей покачал головой. — Ты не видишь дальше своего креста. Для тебя всё либо свято, либо грешно. А я... я просто жить хотел. И любить.

Он перевёл взгляд на лампадку в красном углу, на образа, на тёмные лики святых.

— Мама бы поняла, — сказал он тихо. — Она меня любила не за молитвы, а просто так. Она бы увидела, как он на меня смотрит, и поняла бы.

Отец Сергий открыл рот, но слова застряли в горле.

— Прощай, батюшка, — Андрей шагнул к порогу. — Молись за меня, если сможешь. А я своё счастье нашёл. Пусть и в аду, как ты считаешь.

Он переступил порог, уводя Мишу за собой. Тот прижимался к нему, дрожал, но шёл. Шаг за шагом — по двору, по траве, к лесу.

— Стой! — закричал Никодим, выбегая на крыльцо. — Анафема! Проклинаю!

Андрей обернулся на миг. Усмехнулся.

— Анафема? Что ж, буду гореть — так с ним.

И они ушли в ночь.

Лес принял их — тёмный, молчаливый, родной. Миша чуть не спотыкался, Андрей, решившись, попробовал Мишу на руки взять — сила, что горела костром, поубавилась, но крепость рук осталась.
Миша шею обвил, в грудь вжался и шумно засопел. Наконец добрались до овражка. Андрей опустил Мишу на мох, сел рядом, не выпуская из объятий.

— Живой, — выдохнул он. — Живой, мой хороший.

Миша смотрел с благодарностью и любовью, что слова были не нужны.

— Ты теперь... как я? — прошептал он, касаясь пальцами маленьких рожек на голове Андрея.

Андрей пощупал лоб, натыкаясь на рожок витой:

— Похоже на то — ответил Андрей, беспокойно на Мишу израненного смотря.

Над ними плыла луна — огромная, жёлтая, красивая. Где-то вдалеке ухал филин, и лес шумел, укрывая их от всего мира.

— Навсегда? — спросил Миша.

— Навсегда, — ответил Андрей.

И ночь сомкнулась над ними, теплая, долгая и волнующая.

#княшок #фф

Это свершилось!! Деанон в студию. Только вчера будто был декабрь, а сейчас — весна. Эти месяцы я провела в нервотрёпном, но крутом процессе. Помню, как в 2024-м увидела пост о ФБ и подумала: как классно бы поучаствовать — как автор или артер, — но была очень неуверенна в своих силах. Но спасибо нахлынувшему угару, на волне которого я провела просто бомбическую зиму. Хочу обнять каждого за тёплые слова и отзывы. Приятно быть в комьюнити, где ценят и поддерживают. Это благо, толкающее творить.
И сколько же прекрасных работ было на этой битве❤️ я в любви.

Буду понемногу выкладывать работы сюда, а так кину ссылки на АО3, пускай все в одном месте будет.

«Шёл Анархист в кожаном плаще»
Визитка. https://archiveofourown.org/works/77665816

«Искупай меня, Дагош»
Визуал. Низкий рейтинг
https://archive.transformativeworks.org/works/78653336

«Твоя слезинка»
Визуал.Высокий рейтинг. https://archiveofourown.org/works/79983736

«Я страшно милый»
Реверс.Низкий рейтинг. https://archiveofourown.org/works/79994356

«Стоило отлучиться»
Реверс.Низкий рейтинг https://archiveofourown.org/works/80428556

«Жар»
Спецквест. Низкий рейтинг https://archiveofourown.org/works/80820131

«Искупай меня, Дагош».

— Залезай. Места хватит.
— Я... Да как-то неудобно. Тесно, и воду всю вылью.
— Ты не воду выльешь, ты мою тоску одиночества расплескаешь. Искупай меня, Дагош.
— Ты же сам прекрасно моешься.
— А спинку? Кто мне спинку потрёт? И голову вымоет? Говорят, если сын морского бога намылит голову, волосы шелковистыми станут навек.
— Навек — это как-то маловато, но если тебя устраивает... Можно попробовать

#зарисовки #арт #писдагоны #княшок

Арт к фф «Приятного аппетита»

Я до сих пор не писала, точнее, не публиковала свои тексты по животрепещущей сисе теме. Но там не так всё просто, но ничего, думаю, все будет…

#арт #коноплотниковы

* все персонажи вымышленные, любое совпадение случайно. Работа написана в целях развлечения

Тема 22. Нянька Влад.
Имя дочурки изменено на почетное имя в фандоме (думаю так будет правильнее)

———

Влад перевернулся на бок, утыкаясь лицом в подушку, и с облегчением выдохнул. Выходные. Два дня, которые принадлежат ему.

Они с Костей договаривались встретиться. Влад ещё вчера вечером написал, предлагая выбраться куда-нибудь, либо остаться дома — заказать что-то вкусное и решить раз и навсегда, кто будет большой ложечкой, а кто маленькой, и проспать в обнимку до обеда. Костя не ответил, но Влад не обиделся: у Кости теперь театр, настоящий театр, с пробами, репетициями, премьерами. И Влад гордился им, даже если иногда это означало, что планы срываются.

Сон пришёл только под утро, тяжёлый, без сновидений.
Звонок в дверь ворвался в тишину.
Влад испуганно вздрогнул.

— Да что ж… — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд на экране телефона. Половина шестого. Он спал час, от силы два.

Звонок повторился. Настойчивый, но какой-то неуверенный. Влад замер в постели, чувствуя, как пульсирует в висках усталость. Можно было сделать вид, что его нет. Притвориться спящим и по факту попытаться уснуть, стать мышкой под листом, и тогда, возможно, незваный гость уйдёт. Но звонок продолжал звучать, и в этой настойчивости было что-то отчаянное — то, что заставило Влада подняться.

Лениво натянул футболку шорты. Майское утро ласкало своей свежестью, но не представать же на пороге почти голым. Прошлёпал в коридор, на ходу приглаживая отросшие волосы, и распахнул дверь.

На пороге стоял Костя.

Парень смешно моргнул. Костя — здесь, на его лестничной площадке, хотя они так и не договаривались о встрече. Взмыленный, с лихорадочно блестящими глазами и с ребёнком на руках.
Девочка спала, уткнувшись лицом в папино плечо. С двумя хвостиками фонтанчиками, с белыми пушистыми резиночками, она была похожа на маленького ангела, который в любой момент мог проснуться и рассыпаться на тысячу капризов.

— Влад, выручай! — прошептал Костя, втискиваясь в прихожую. — У меня катастрофа.

До сонного Влада слова доходили медленно. Он смотрел на Костю, на девочку, на блестящий детский рюкзак на плече и не мог соединить это в осмысленную картину.

— Кость… что? — выдавил он.

— Мне срочно надо в театр, — затараторил Костя, не давая ему опомниться. — Планы пошли по звезде. Понимаешь, тут ко мне Машу привезли. Я долго просил, уговаривал, планировал, чтобы на рабочие дни не попало, но… И именно сейчас, сегодня. Точнее, вчера вечером, а мне под ночь пишут, что будет ещё репетиция, и я не могу… и мне неудобно тебя просить, но ты можешь немного с нем посидеть? Я постараюсь прийти побыстрее. Дурацкая ситуация, я знаю…

— Я!? — сон тут же рукой сняло, паника расплакалась в груди горячей волной. — Я не умею!

— Ну пожалуйста, — Костя посмотрел с отчайной мольбой  — Кроме тебя, у меня тут никого нет. Я тебе сейчас всё расскажу, да и она уже не
младенец.Просто побыть с ней...

#фф #коноплотниковы #коноплотниковы30

Девочка заворочилась, нахмурилась, но не проснулась. Костя начал её покачивать, и этот жест —  такой отцовский — ударил под дых. Влад очень редко видел Костю в этой роли. Знал, что у него есть дочь, знал, что он её обожает, но видеть это своими глазами, эту нежность, с которой большие руки держат малышку…

Парень заглянул в спящее личико, и спросил стараясь говорить как можно тише, но в голосе прорезалась паника:

— А если что случится? Я же буду виноват. Это ответственность! Да и она меня почти не помнит, я для неё чужой. Если она заплачет… Я не умею их успокаивать, я даже не знаю, о чём с ними говорить. Кость, я не…

Он осёкся.

Костя смотрел побитой собакой, с виной и надеждой. В этот момент Костя был не лёгким на подъём чуваком, не уверенным в себе профессионалом, а просто отцом, который оказался в сложной ситуации, и единственным выходом из этого хаоса он видет Влада.

Парню даже на миг почудились прижатые уши — образ из детства, когда он принёс домой бездомного пса, и тот смотрел точно так же: «Ты не выгонишь меня, правда?»
Чёрт. Ну как тут откажешь?

Влад протер сонное лицо и серьёзно  посмотрел.

— Так… ну допустим… — махнул рукой в сторону гостиной. — Чего мы стоим? Проходи.

Костя выдохнул — шумно,  будто всё это время задерживал дыхание — и быстро прошёл в просторный зал. Осторожно опустил доченьку на диван и начал снимать с неё сандалики. Поправил носочек, который сбился, потом одёрнул ремешок на комбинезоне, чтобы не давил.

Влад замер в дверях, наблюдая за этой сценой. Он чувствовал себя лишним, неуклюжим, словно случайно зашёл в чужую жизнь.

Влад подошёл ближе, и спросил :

— Подросла… А сколько сейчас ей?

— Четыре, — так же тихо ответил Костя, не отрывая взгляда от спящей. — Да ты не бойся, она не капризная. Ну, иногда, когда устаёт. Поэтому днём можно устроить тихий час. Из еды — вроде всё ест, только сладкого много не давай.

Он говорил быстро, деловито, а парень видел его волнение.

Костя взглянул на часы, и его лицо исказилось: время поджимало. Он выпрямился, собираясь уходить, но в этот момент малышка вздрогнула и вскочила. Сонный, испуганный взгляд заметался по незнакомой комнате.

— Пап…

Она вцепилась в Костю, обхватив его за шею, и спрятала лицо. Маленькие пальчики сжали ворот футболки и пару прядок.

— Солнце, дочур, — Костя прижал её к себе, поглаживая по спинке — Папе нужно на работу. Но я скоро приду. А пока, чтобы тебе не было скучно, Влад побудет с тобой. Ты его помнишь? Мы Новый год вместе отмечали, помнишь? Он тебе куклу подарил.

Ева медленно оторвалась от папиной шеи и посмотрела на растерянного парня. В её глазах была только настороженность, смешанный со страхом. Она продолжала смотреть, а Влад чувствовал, как под этим взглядом неуверенность разрастается до размеров вселенной.

Он попытался улыбнуться — самой безобидной улыбкой, на которую был способен.

#фф #коноплотниковы #коноплотниковы30

Маша тут же спряталась обратно.

— Я с тобой пойду.

— Нельзя, малыш, — Костя попытался отцепить её пальцы, но она держалась мёртвой хваткой. — Тут будет хорошо. У Влада мультики есть, и погуляете.

— Я хочу с тобой.

Костя мягко, но настойчиво взял её личико в ладони.

— Я обязательно приду, — голос был таким уверенным, что, казалось, сам мир не посмеет нарушить это обещание — А завтра я весь твой. Куда захочешь — туда и пойдём. Договорились?

Девочка молчала, вглядываясь в лицо отца, ища там подвох, обещание, которое может не сбыться. Потом её хватка ослабла. Она не кивнула, не сказала «да», но разжала пальцы, и Костя смог подняться.

Он повернулся к Владу, молча давая понять что виноват и благодарен и в темных глазах мимолетно блеснуло что-то более личное, что не предназначалось для детских глаз. Что-то, от чего сердце Влада сделало кульбит.

— В рюкзачке у неё игрушки и кое-какие вещи, вдруг испачкает, — прошептал Костя, кивая на блестящий рюкзачок у двери. — В общем… я тоже, на днях постараюсь и буду весь твой.

Шагнул ближе, почти вплотную, и добавил, понизив голос до едва слышного:

— И делай со мной что хочешь.

Влад фыркнул, не зная, куда девать глаза. В любой другой момент он бы подхватил эту игру, нашёл бы нужные слова, но сейчас, когда на них настороженно смотрела маленькая девочка, все было иначе.

— Ну всё, давай уже, — сказал он, почти выталкивая Костю в прихожую. — Иди.

Но на пороге Влад окликнул его и всучил третий дубликат ключей от квартиры — Не потеряй!


Щёлкнул замок, и Влад остался на едине с ребёнком.

Он повернулся, делая вдох, и посмотрел на девочку, которая сидела свесив ножки изучая свои носочки, делала вид, что ей нет никакого дела до того, что происходит вокруг. Плечики сгорбленны, маленькие пальцы теребили край комбинезона.

Влад осторожно, как будто боялся вспугнуть дикую птичку, сел на противоположный конец дивана.

Наступила тишина.
Тяжёлая, неловкая. Они виделись полгода назад, на новогодних праздниках. Тогда всё было проще: они виделись не долго и тогда рядом был Костя, он главное связывающие звено. Легко вел беседы, шутил. А сейчас Влад один и день только начинается.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и понял, что не знает, с чего начать. Это напомнило ему первые пробы. Когда в башке громче всего звучит один вопрос: Правильно ли я всё делаю?

— Хочешь… — голос прозвучал хрипло, и Влад прокашлялся. — Хочешь, у меня сок есть. Разные. Какой любишь? Вишнёвый, яблочный, может, апельсиновый остался…

Маша подняла глаза. В них всё ещё была настороженность, но к ней прибавилось любопытство и оценка. Она молчала, и парень уже начал думать, что ответа не будет, когда тонкий голосок произнёс:

— Ты моя няня, да?

Влад замер.

Она смотрела на него в упор, и в этом взгляде не было детской наивности — была какая-то взрослая, усталая прямота. Девочка, которая привыкла, что её оставляют с разными людьми, выработала свой собственный способ справляться с этим: задавать прямой вопрос и ждать честного ответа.

— Мама меня тоже оставляет, — продолжила она, словно объясняя очевидное. — У меня много няней. Теперь и папа оставил.
Без обиды, просто констатируя факт, и от этого Владу стало почему-то ещё хуже.

— Я… — он запнулся, подбирая слова. — Я друг твоего папы. Ну, коллега. Мы с ним как-то работали, а теперь дружим. Папа придёт, а ты пока у меня побудешь… чтобы ни мне, ни тебе скучно не было папу ждать. Да?

#фф #коноплотниковы #коноплотниковы30

Малышка взвесив ответ смягчила взгляд, словно приняла какое-то решение, и произнесла:

— Яблочный.

Влад выдохнул так, будто сдал самый сложный экзамен в своей жизни.

— Яблочный, значит.

---

Парень протянул стакан, и Маша взяла его обеими руками, как делают все дети, когда боятся уронить что-то ценное. Пальчики обхватили стекло, и Влад на секунду испугался, что она не удержит, но она справилась.

— Спасибо.

Влад снова сел на свой край дивана, и они опять замолчали. Но теперь молчание было другим — не таким давящим. Девочка пила сок большими глотками, а Влад наблюдал, пытаясь привыкнуть к мысли, что этот ребёнок останется с ним на несколько часов.

— А у тебя есть мультики? — спросила она, не отрываясь от стакана.

— Есть, — обрадовался Влад, ухватившись за эту спасительную соломинку. — Только сначала… — он запнулся, вспоминая, что говорил Костя. — Сначала позавтракаем? Ты ела?

Ева покачала головой.

— Папа сказал, что мы поедим у дяди Влада.

«Дядя Влад». Парень хмыкнул, а потом тихо рассмеялся. Он вдруг остро осознал, что для этой девочки он— взрослый, который должен накормить, развлечь, защитить. И от этого осознания стало немного легче — как будто появилась цель, понятная и простая.

— Тогда идём на кухню, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Что будем готовить? Будешь кашу, овсянку?

— Не вкусно.

— А мы сделаем вкус. Пойдём, я покажу.

Влад протянул руку, помогая слезть с дивана. Девочка посмотрела на раскрытую ладонь, потом на лицо и снова на ладонь.

Маленькая ладошка оказалась в широкой руке. Пальчики были холодными и такими хрупкими, что Влад побоялся сжать их слишком сильно.

— Мягкие, — тихо сказала она.

Влад легко улыбнулся — без напряжения, как всё время до этого, и впервые за всё утро Маша тоже улыбнулась. Уголки её губ дрогнули, и на щеках появились ямочки, которых Влад не замечал раньше.

---

— Держишься? — спросил парень, поправляя стул, чтобы девочка спокойно доставала до столешницы.

— Держусь, — ответила она, разглядывая кухню с любопытством путешественника, попавшего в новую страну.

— Поможешь приготовить завтрак?
Малышка сдержанно закивала.

Влад достал из шкафа небольшую кастрюльку, пакет молока и коробку овсяных хлопьев.

— Я займусь кашей, а ты…

Перед девочкой появились  яблоки, связка бананов и чуть погодя банка сгущёнки.

— Вот и секретные ингредиенты вкуса.

Влад быстро промыл фрукты и оказался рядом.

— Нужно будет освободить бананки и яблоки от кожуры. Начни с бананов, а с яблоками мы вместе справимся.
Парень показал как очистит от кожуры и занялся овсянкой.

На плите готовилась каша, тихо побулькивая и наполняя кухню тёплым, молочным запахом. Влад резал фрукты, посматривая краем глаза на девочку, которая тоже смотрела на него. Их взгляды встретились, и Маша смущённо отвела глаза.

— Любишь сгущёнку? — спросил Влад, насыпая кусочки фруктов в красивую пиалку.

— Да.Но мама говорит, что много нельзя... А с папой мы много вкусного покупаем, — она довольно улыбнулась, и в этой улыбке было что-то заговорщицкое. — Вчера ели такую булочку, полностью в сиропе. Вку-у-усно.

Она вдруг ойкнула и прикрыла ладошками рот.

Влад взволнованно посмотрел на девочку.

— Папа сказал никому не говорить, особенно маме, а то ругаться будет.

Влад ухмыльнулся, открывая банку сгущёнки. Ну Костя, наказал не кормить сладостями, а сам...

— Не бойся, я никому не скажу. Это наш секрет.

#фф #коноплотниковы
#коноплотниковы30

Она поднялась на цыпочки и опустила голову, покачиваясь из стороны в сторону, смущённая и довольная одновременно. Она так напомнила Костю в такие моменты — та же лёгкая неловкость, когда застают за проступком.

Влад убавил огонь помешивая овсянку, а малышка сидела на стуле, болтая ножками.

— Ты умеешь готовить. Тебя мама научила?

— Готовлю я не очень, — честно признался Влад. — Мама не учила, но я, как ты, помогал. А как повзрослел, жизнь заставила. Но кашу могу. И блинчики там… Мы как-то с твоим папой решили наготовить блинов, так это была плохая идея. Всё сгорело, и мы просто заказали доставку.

Влад улыбнулся воспоминанию. Да, было такое. Они тогда возомнили себя кулинарами, но быстро отвлеклись друг на друга, забыв о плите. Хорошее было утро.

— Мама говорит, что папе ничего доверить нельзя. Он всё портит.

Влад промолчал, не зная, что ответить. Он смотрел в кастрюлю, помешивая кашу, и думал о том, что детская честность — это как рентген: она просвечивает взрослые отношения насквозь, показывая всё, что они пытаются спрятать. Значит, Костя ругается с бывшей, а ребёнок это видит и делает выводы. И эти выводы ложатся на маленькие плечи тяжёлым грузом.

— Скоро? — спросила Маша, заглядывая в кастрюльку.

— Ещё минуту, — Влад снял пробу, кивнул и выключил плиту. — Готово.

Он разложил кашу по тарелкам, поставил перед Машей маленькую вазочку со сгущёнкой и фруктами и сел напротив.

— И вот так: кидаешь фрукты и сверху немного сгущёнки — и у тебя самый вкусный и полезный завтрак.

Малышка повторила всё за Владом, немного проливая сгущёнку на стол, но Влад не стал её одёргивать. Она отправила ложку в рот, прикрыла глаза и довольно протянула:

— Вку-усно.

И от этого «вкусно», сказанного с таким искренним удовольствием, у Влада потеплело внутри.


После завтрака они переместились обратно в гостиную. Влад включил мультики, но девочка смотрела их без особого интереса — она рассматривала комнату, трогала вещи, подошла к книжной полке.


— У тебя не много книг, — заметила она.

— Да, не особо. Это подарки, обычно читаю электронные.

— Папа тоже читает с телефона. Но когда я прошу почитать сказу, он читает вот эту. — Девочка вытащила из рюкзачка цветную небольшую книгу. — Он мне сказки на ночь читает.

Влад тут же представил Костю, который сидит на краю детской кроватки и читает дочке сказку. Этот образ был таким домашним, таким милым и непривычным.Влад понял, как мало на самом деле он знает о такой части жизни человека, которого любит.

— А ты… а ты умеешь читать сказки?

— Умею, — улыбнулся парень.

Это была «Сказка о глупом мышонке». Влад взял книгу, сел на диван, Маша помедлив, забралась рядом. Не слишком близко, но так, чтобы видеть картинки. Да, Влад разделял ее настороженность на сто процентов.

— «Пела ночью мышка в норке…» — начал Влад, стараясь читать выразительно, и быстро втянулся в процесс. Он менял голос за мышку, за кота, за утку, и Маша слушала, затаив дыхание.

#фф #коноплотниковы #коноплотниковы30

К середине стихотворения Маша оказалась ближе, а к концу почти прижалась к плечу, рассматривая картинки. Влад чувствовал тепло её маленького тела, слышал ровное дыхание и думал о том, что, возможно, он не так уж плох в этом деле.

Когда Влад закрыл книгу, Маша спросила:

— А ты умеешь рисовать?

— Немного, порисуем? — Влад вспомнил, что в комнате где-то завалялся альбом для набросков и карандаши.

Они устроились на полу в гостиной. Малышка рисовала дом с трубой и дымом — сосредоточенно выводя линии. Влад сидел рядом, рисуя цветочки.

— А ты нарисуй себя

Парень быстрыми, уверенными штрихами нарисовал человека.

— Ты настоящий художник.

Влад улыбнулся — ему было приятно, что его неказистый рисунок так впечатляет.

Они рисовали, болтали, и постепенно Влад перестал чувствовать себя самозванцем, который не имеет права находиться рядом с этим ребёнком. Она задавала вопросы — иногда неожиданные, иногда смешные, а иногда такие, на которые трудно было ответить.

— Теперь я к папе в Москву буду ездить… Влад, а твои папа с мамой в разных городах живут?

— Нет, в одном.

— А мои нет, — Маша покрутила карандаш в руках. — Моего папу все узнают и любят. Хоть мама и говорит, что он не хороший, я думаю, что он хороший. Он мне всегда игрушки дарит, и вкусно кормит, и гуляем мы с ним и…

Она умолкла на полуслове. По лицу пробежало волнение, она оглянулась, будто только что очнулась и поняла, что находится в незнакомом месте.

— Я хочу к папе, — голос её дрогнул.

Влад взволнованно сел, чувствуя, как веет предстоящей бурей. Он знал, что это должно было случиться, но всё равно не был готов.

— Он скоро придет, обязательно придет. А мы пока ещё можем порисовать или погулять, на улице тепло…

— Я к папе хочу, — повторила малышка, не слушая его слов. Голос становился тоньше, прозрачнее, как будто вот-вот треснет.

Влад осторожно приблизился.

Плечики задрожали. Кулачки сжали карандаш. Первая слеза скатилась с рямяной щеки.

— Домой хочу, с папой… домой…

Всхлип. Ещё один. Парнем овладела паника.

Девочка закрыла лицо руками и заплакала. Жалобно, покинуто. Так плачут дети, когда мир становится слишком большим, а они в нём — слишком маленькими.

Влад глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, и тихонько, чтобы не вспугнуть и не расстроить сильнее, положил руку на сгорбленную спинку. Погладил. Медленно, заботливо, как гладила его мама в детстве, когда ему было страшно.

Он понимал, что слова сейчас по большей части будут лишними. Ребёнок устал и хочет к папе, ничего не попишешь. Отвлекать, объяснять… Влад не знал как, да и у него это вышло бы, скорее всего, глупо и плохо.

Он видел, что его не отталкивают, и осторожно заключил ребёнка в объятия. Маша вжалась в грудь, слёзы стремительно пропитали футболку.

— Придет, — Влад старался чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Он не бросит тебя.

Он начал раскачиваться из стороны в сторону, баюкая и себя, и ребёнка.

— Я тоже скучаю. Мне тоже грустно без него.

Она плакала, но постепенно плач стихал. Всхлипы становились реже, дыхание глубже. Влад продолжал гладить. Маленькое тело стало расслабляться в его руках.

Наконец розовое мокрое личико посмотрело вверх. Глаза покраснели, носик распух, но в этом взгляде уже не было страха — только усталость и что-то ещё, похожее на доверие.

— Ты любишь моего папу?

Влад замер. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и важный. Он мог бы сказать что-то уклончивое, мог бы перевести тему, но глядя в эти глаза, полные слёз и надежды, понял, что врать нельзя.

— Да, — сказал он просто. — Люблю. И очень скучаю.

Малышка кивнула, как будто это было самым очевидным ответом в мире, и снова спрятала лицо.

#фф #коноплотниковы #коноплотниковы30

Кажется, буря утихла. И можно было попробовать предложить что-нибудь ещё, чтобы скоротать время.

Влад осторожно поднялся, держа девочку на руках и отнёс в ванную. Тёплой водой умыл лицо, протёр щёки мягким полотенцем. Она не сопротивлялась, только смотрела печальными, доверчивыми глазами.

— Хочешь, пойдём в парк? — предложил Влад. — Погода хорошая, солнце светит.

Маша подумала и кивнула.

---

Майское солнце согревало, и город пах свежей листвой и чем-то сладким.

Они пошли в ближайший парк. Ночью прошёл дождь, и теперь повсюду были лужи — большие и маленькие, отражающие небо и облака.

Влад шёл и думал, о том чтобы добраться без переключений до детской площадки. Но у Маши были иные планы.

Она останавливалась у каждой лужи, кидала камешки, тыкала палочкой, проверяя глубину. Влад сначала пытался её торопить, но потом сдался и просто стоял рядом, наблюдая, как она исследует мир.

В одной из луж она нашла дождевого червячка.

— Смотри! — закричала она, приседая на корточки. — Он живой! Он тонет!

Червячок извивался в мутной воде, и малышка уже потянула к нему руку, чтобы выловить.

— Не надо, — просяще взмолил Влад, подходя ближе. — Он не тоне. Все с ним хорошо. Давай лучше на качели пойдём.

Девочка коварно улыбнулась, и Влад узнал эту улыбку. Хищную, желающую довести его. Прям мини-версия Кости, но с хвостиками.

— Ты боишься червячка? — рассмеялась она и подцепив червячка палочкой, ткнула им в сторону Влада.

Парня передёрнуло. Он отшатнулся, и Маша рассмеялась — звонко, заливисто, счастливо.

— Не боюсь, — соврал Влад, чувствуя, как мурашки бегут по спине. — Просто уважаю личное пространство, особенно таких существ.

Но ребёнок сжалился, оставляя палочку на тропинке и побежал вперёд.

Оставшаяся часть прогулки прошла без происшествий. Малышка раскачивалась на качелях, запрокинув голову, смеялась, когда Влад толкал её сильнее, и кричала: «Выше! Ещё выше!» Её хвостики распустились, резиночки сбились, но на лице было чистое, ничем не омрачённое счастье.

Влад, который в жизни был почти перфекционистом, не дал ей и шагу ступить с хаосом на голове. Посадил девочку на колени и как умел собрал волосы в первоначальные хвостики. Получилось не дурно, хотя один торчал чуть выше другого.

Возвращаясь домой, Маша открыто и радостно рассказывала про садик, про подружек, про то, что больше всего на свете боится темноты, и любит собачек — маленьких и пушистых. Она смеялась, когда Влад стал рассказывать свои истории из детства, приправляя их буффонадой. И серьёзно слушала, когда он объяснял, почему у божьих коровок такая раскраска. Вобщем говорили обо всем, легко и просто.


---

Вернувшись, они пообедали, хотя день уже клонился к вечеру. Маша притихла, занялась куклами, которые нашла в рюкзачке, — расчёсывала их, переодевала, укладывала спать. Влад убирал со стола и краем глаза наблюдал за ней, чувствуя, как усталость медленно, но верно накатывает.

— Влад, на! — девочка протянула ему одну из кукол.

Он покрутил красотку в руках — у неё были длинные розовые волосы и блестящее платье — и, оставив кухню в чистоте, пошёл играть с Машей.

То, что началось как милое чаепитие с подружками, быстро превратилось в космическую войну. Маша смеялась и рычала, изображая трицератопса — покорителя галактики. Влад не припоминал, чтобы играл в куклы, но с Машей эта игра вышла занятной.

#фф #коноплотниковы #коноплотниковы30