Они сидели на кухне с запахом гари, который упорно не желал выветриваться, несмотря на распахнутую форточку. На тарелке возвышалась стопка кривых, косых блинов, но таких ценных, потому что сделанных самостоятельно.

Миша отщипнул кусок от самого грустного экземпляра и макнул сразу в сметану и сгущёнку.

Они ели, болтали ногами под столом и хихикали.

Вдруг Миша замер.

На щеке Князева красовалось красное пятнышко варенья.

Андрей что-то рассказывал, но Миша не слышал. Он видел только это пятнышко. И как Андрей смешно морщит нос. И как короткий ёжик волос смешно дёргается в сторону. И какие у него глаза — будто с живыми искорками.

Рука Миши потянулась к нему. Палец коснулся Андреевой щеки.

Андрей вздрогнул и замолчал.

Миша осторожно стёр каплю варенья. Она была липкой, тягучей, пахла вишней. И Миша, не думая, просто поднёс палец ко рту и облизнул его.

Сладко.

Повисла тишина. Миша глядел на Андрея круглыми глазами, и до него медленно дошло, что он только что сделал.

Краска бросилась в лицо.

— Я... это... — залепетал он, отдёргивая руку и пряча её под стол. — Там просто... варенье... у тебя... ну я...

Андрей смотрел на него. Серьёзно, пристально, но в уголках его губ появилась улыбка.

— Мих, у тебя самого тут всё в сгущёнке.

Миша дёрнулся вытираться, но Андрей опередил. Он подался вперёд, упёршись локтями в стол, и поцеловал его.

Губы у Миши были липкие, сладкие, все в сгущёнке.

Андрей широко и счастливо улыбнулся.

— А так даже вкуснее.

Миша хлопал ресницами и наконец тоже ответил робкой и искренней улыбкой.

— Дурак.

— Сам такой, — ответил Андрей и потянулся за новым блином, будто ничего не случилось. Но под столом его нога осторожно коснулась Мишиной, и тот не отстранился.

Почему до сих пор никто не написал ни один разгон или фанфик, как Костя во время секса с Владом, хватает в кулак волосы парика, натягивает Влада. Либо сказочный Горшок тянет за волосы сказочного Князя, натягивает на себя.

———

Андрей после родов и месяцев бессонных ночей очень соскучился по гитаре. Тихо перебирая струны и мурлыча мелодию под нос, он наслаждался прохладой струн. Пахло деревом и лаком.

Но идиллия длилась недолго. Из кроватки, где всего минуту назад мирно посапывал маленький Влад, раздался обиженный крик. Младенец выгнул спинку, сжал кулачки и объявил войну тишине и покою.

— Ну что ты, Владюшка? — Андрей отложил гитару и подхватил сына на руки. Крошечное тельце дрожало, а круглое личико покраснело. Укачивания не помогали. И тут Андрея осенило. Он осторожно положил сына животиком на широкий корпус гитары. Малыш, почувствовав вибрацию гладкого дерева, на мгновение затих.

Андрей придерживал сына, прислонив к своей груди, а пальцы полетели по струнам. Он начал тихонько, едва касаясь, перебирать аккорды. Звук получился приглушенным, обволакивающим. Влад замер, прислушиваясь к новым звукам.

В этот момент в дверях возник Миша.Картина открывшаяся ему, захлестнула его такой волной нежности, что перехватило дыхание. Андрюша, свет его очей, додумался до такого. Сидел, бережно склонившись над их сыном и играл на гитаре. А Влад, их маленькая вера и надежда, уже не плакал, а сосредоточенно таращил темные глазки в сторону папы, прислушиваясь к музыке.

— Андрюх… ты чего это делаешь? — тихо, почти шепотом спросил Миша, боясь разрушить магию. Он шагнул в комнату, желая слушать и смотреть на своего любимого человека.

— С детства к музыке приучаю, — так же тихо, с мягкой улыбкой ответил Андрей, не прекращая перебора. — Будет у нас как отец Горшочек, — добавил он, кивнув на сосредоточенного Влада.

Будто поняв эти слова, малыш расслабил кулачки и тронул беззубый рот в легкой улыбке.

Миша опустился рядом с Андреем. Одной рукой он обнял его за талию, прижимаясь к теплому боку, а другой осторожно начал поглаживать Влада по спинке.

Он потянулся к Андрею, привлекая его к себе, и их губы встретились в долгом, нежном, благодарном поцелуе.