Вся редакция что-то читает. АТ читает Брайана Массуми и Василия Кондратьева, МК – Виктора Сержа и мангу "Призрак в доспехах", ОГ – Петера Хандке, ДБ – Эйхенбаума и Домбровского. Также были проведены дебаты на тему "Нужен ли мужчине автомобиль?". Постановили: нужен, но для езды в незнаемое.

Ходил ли Кафка в Кино? При всём изобилии исследовательской литературы, паразитирующей на податливых для интерпретации текстах, этот вопрос прозвучал впервые лишь в 1996 году и не с подачи какого-нибудь кабинетного ученого, а немецкого актёра Ханнса Цишлера. Как сообщает внимательный читатель книги Цишлера, В.Г. Зебальд, автор «ограничился сдержанным комментарием», которым сопроводил детальную реконструкцию немногочисленных дневниковых и прочих заметок известного пражского жителя, составив портрет Кафки-кинозрителя. Скрупулёзный документальный отчет Цишлера возбудил у Зебальда желание достроить его некоторыми воображаемыми навесами: так в эссе проникли, в частности, фантазия на тему, смотрел ли Кафка «Пражского студента», и надвигающийся узор кинематографа Лени Рифеншталь, провозвестники стиля которой уже мелькали на экранах кинотеатров параллельно документальному фильму о Палестине, просмотр которого описан как «последнее кинопереживание Кафки».
Хорошо известно настороженное отношение Кафки к фотографии, который однажды встретил приятеля «с неуклюжим фотоувеличителем под мышкой» восклицанием: «Вы фотографируете? Вообще это несколько жутковато». Несмотря на проделанную Цишлером работу, которая вызвала у Зебальда читательское восхищение, вероятно, остаётся только гадать о том, что скрывалось за взглядом, которым Кафка следил за силуэтами призрачности, стремительно бегущими по экрану зрительского зала.

"Ах, Моцарт, Моцарт! Когда же мне не до тебя?". Хороший пример образовательного телевидения – видеомузыкальное эссе Гленна Гульда о вреде Моцарта для музыки и жизни, эфир 1968 года. Trigger warning: Гульд находит время не только пнуть авангардистов и импровизаторов, включая Поллока, но вдобавок маниакально мурлычет.

«Малютка-гигант» (The Little Giant, 1933) Роя Дель Рута. Рузвельт выиграл на выборах, сухой закон отменён, и матёрый бутлегер Багс драпает из города и теперь, сменив социальную шкуру, косит под буржуа-образованца. Этот фильм потише, поскромнее, победнее других скрюболов, снятых Рутом в пору своего цветения (1931–34), но совершенно подкупает уже завязкой, где Эдвард Дж. Робинсон (вроде бы это первая комедия в карьере артиста) с его-то шлейфом бандитских ролей расточает симпатии в адрес древнегреческих философов, обвешивает апартаменты картинами абстракционистов и распевает любимые места из Вагнера.

Четыре сезона — лето, зима, весна, осень — сериала «Внутри Ануна».

http://cineticle.com/texts/1934-les-saisons-hanoun.html

Бабушке Внука далеко за 80 и она очень любит читать, в частности – биографии. Внук подарил ей из серии ЖЗЛ книги про Бодлера, Флобера и Джойса, и если Шарль бабушке не пошел, а Гюстав лишь comme si comme ça, то именно Джойс вызвал сильнейший интерес. Причем не какой угодно Джойс, а "Поминки по Финнегану". Внук, конечно, сжалился – сказал, что лучше начать с "Портрета художника"... или хотя бы "Улисса"...

«Верное сердце» (Coeur fidèle, 1923): в крупных планах Эпштейн понимает лучше Ганса, Л'Эрбье, Кирсанова и Гремийона вместе взятых (без обид).

Лекция прошла успешно, однако смесь удовлетворения и опустошения, хорошо знакомое ему в таких случаях состояние, была им словно проглочена. Вместо этого его сковал вопрос, как перед уходом встретиться с ней отдельно от окружавших их людей. Увидев, как она покинула аудиторию, он выбежал из здания и выбрал для этого дальнюю лестницу, на которой, как он надеялся, никого не будет. Сбегая по пустым пролетам, он не замечал тех, кто всё-таки попадался на пути: в голове роились слова, которые он пытался упорядочить. Оказавшись на улице, он впервые решился набрать её номер, и, услышав её голос, предложил встретить-попрощаться. Она, не колеблясь, согласилась, чем усилила в нём и без того комом накатывающее напряжение. Телефон выскользнул из беспомощных рук, превратившихся в культи, упал и разбился, да так, что на месте динамика открылась дыра, однако в остальном не было ни царапины. Подняв его и растерянно всматриваясь в разверзшееся отверстие, он был поглощен вопросом, не как такое возможно, а как он сможет ей позвонить, если они вдруг разминутся. Он бросился к месту встречи, проговаривая про себя то, что он считал необходимым сказать. На бегу он внезапно проснулся, бормоча под нос непонятные слова. Мгновенно возник страх – там, где они договорились о встрече, она вот-вот появится, а он совершенно не понимал, как заснуть в тот же самый сон.

После нового фильма Сан Су редакция Cineticle вновь разделилась на две партии – тех, кто чистит яблоки от кожуры, и тех, кто лопает так, с кожурой. (Чуть ранее division bell уже звенел при обсуждении рок-группы Cactus). Кроме того, ДБ так и не может сказать с уверенностью в голосе, что надето на ноги главной героини «Женщины...» в сцене посещения второй подруги – штаны это или юбка. Не он первый задаётся этим вопросом и не он последний, кто оставит его без ответа.

Жак Рансьер, профессиональный исследователь пролетарских снов (La Nuit des prolétaires: Archives du rêve ouvrier), не зря так часто пишет о Коште – главном сновидце-реалисте в современном кино. На этот раз – о новом фильме.

http://cineticle.com/texts/1936-ranciere-vitalina-varela.html

«Ответный огонь» (Backfire, 1988) Гилберта Кейтса. Карен Аллен играет прожжённую стерву, которая мужа-ветерана вьетнамской войны доводит до исступления, метя в богатые вдовы. Фильм полнится не только мизогинией, но и апологией настоящей мужской дружбы. При этом верный товарищ Кит Кэррадайн всё-таки не отказал себе в удовольствии совокупиться с героиней Аллен, что дарит зрителям череду сцен с её прекрасным обнажённым телом. И хотя в какой-то момент он бросает ей в лицо "You're a fucking whore", его тайный сговор с персонажем Джеффа Фэйхи выглядит не столько справедливым, сколько ресентиментным мужским союзом против падких на деньги женщин.

«На берегах пленительных Невы...» (1983), последняя (и документально-видовая) работа Ильи Авербаха. Коротко и грубо говоря, это «Русский ковчег», которого мы не заслужили. Соавтор сценария — Семён Аранович, за монтажным пультом сидела Леда Семёнова, постоянный монтажер Сокурова, начиная ещё с «Одинокого голоса человека». Фильм снят с точки зрения ангела, натурально, как потом будет у Вендерса. Местами выходит такое «Небо над Петербургом», где невидимый нам ангел-киноглаз обращён, в том числе, и к ангелу с Дворцовой площади. И под ангельским взглядом всё преисполняется единого значения: и его бронзовый собрат, и застывшие в схожей позе юные балерины, и напоенные тенью дворы, и жертвы хроникальных наводнений, и экспонаты Русского музея (портреты ведут себя дерзко, ни на секунду не выходя из зрительного контакта с камерой ангела), и детские блокадные рисунки.

На фото: Авербах at his most badass

«Тварь неизвестного происхождения» (Of Unknown Origin, 1983) Джорджа П. Косматоса. Пропущенная классика метафорического хоррора о классовом одиночестве якобы успешной единицы социума. Сотрудник трастовой компании отправил жену с сыном в отпуск, на службе его грызут «крысы»-конкуренты, а дома по ночам терроризирует крыса — уже без кавычек: аршинный мутант, гастарбайтер животного мира.
Что характерно, главный герой в исполнении Питера Уэллера отнюдь не яппи-белоручка. Руки у него как раз таки золотые: он сам, без помощников, отделал квартиру, вот поэтому даже самое мелкое её разрушение крысой вызывает у него тройную боль. При этом он интеллектуал (на журнальном столике книги по музыке и живописи), к тому же, отличный семьянин (но явно нравится женщинам). Он владеет общим языком с представителями «служебного класса» (домоправители, секретарши, продавцы, таксисты), его ценит начальник и обещает повышение.
А потом приходит одна грёбаная крыса, и последствия мы видим на картинке.

Дикое растение, ядовитый плющ кинокритики — новый дайджест Cineticle для тех, у кого оскомина после вяжущих плодов из центральной оранжереи.

http://cineticle.com/reviews-/1937-digest-2020-october.html

«Бросок костей» (Prapancha Pash, 1929) Франца Остена. Индийское немое кино – незваный гость на мониторах синефилов, но этот фильм можно смело пускать на порог. Это ни в коем случае не «тюрбансплотейшн» в духе голливудских и британских лент, а вполне универсальная история на основе одной из новелл «Махабхараты». Снял «Бросок костей» не абориген, а варяг – немолодой заезжий немец Остен, который, правда, после съёмок остался жить в Бомбее, ставил там фильмы на хинди в дуэте с учеником Рабиндраната Тагора и, в общем, по праву считается пионером индийского коммерческого кинематографа. Более того, Остен, горячо приветствовавший местное национально-освободительное движение, в середине 30-х снял первую в Индии картину на эту острую патриотическую тему. Весь этот иммигрантский угар не помешал Остену как бы между делом вступить в нацистскую партию, с предсказуемым итогом: в 39-м году режиссёра берёт за жопу британская солдатня и после обыска находит у него партбилет со свастикой (не с «хорошей» свастикой, а с «плохой», фу!). Остена принимают на нары, где он просидел до самого конца войны, после чего несколько разочаровался в жизни и уже ничего не снимал.
«Бросок костей» содержит достаточно обзорно-этнографических эпизодов (типа охоты в джунглях или панорамы городов и поселений), но преимущественно отношения персонажей носят камерный, часто интимный характер. Например, в «Броске» можно увидеть первую в истории индийского кино сцену поцелуя.