Одним из вариантов истории кино могла бы стать классификация фантазмов, созданных в условиях реальной катастрофы. В этой перспективе голливудские фильмы времен ВМВ кажутся роскошным пиром разнообразных форм вытеснения (в психоаналитическом смысле). Так, «Между двух миров» (1944) Эдварда А. Блатта погружает нас в эскапистскую грёзу о жизни после смерти, где угадываются не реалии 44-го, когда действительно бомбили Лондон, но скорее великосветские фантазии Fin de siècle. Трансатлантический корабль несет героев (набор которых состоит из штампов ранне-модернистских романов: аристократы, богемные журналисты, капиталистические акулы) навстречу тому, что бывает после конца. А так как «время конца» склонно длиться, то и почти двухчасовой фильм плавно раскачивается на сентиментальных волнах утраченных жизней. И только персонажи Пола Хенрейда и Элеаноры Паркер становятся поперек этого промежуточного между-мира и преодолевают фэнтезийную структуру почти так же как «любовь» у апостола Павла снимает проклятие «закона».

Жозе Фелипе Кошта известен читателям Cineticle благодаря своей статье про «Торре Бела» Томаса Харлана. Его наваждение «революцией гвоздик» и опыт самоорганизации в португальской деревне приняли форму обстоятельного дока («Красная линия», 2012), сделанного как диалог с (уже покойным) Харланом и героями «Торре Белы», с которыми Кошта встретился в 2012-м, проследив за извилистой иронией пост-революционной истории. Казалось бы, этот Кошта – заунывный активист, способный к (само)критике, но не к (само)иронии. Но вот его недавний фильм «Удовольствие, товарищи!» (Prazer, Camaradas!, 2019), снова возвращая зрителя в (воображаемый) 1975-й год, выглядит совсем иначе: не то хвалебная песнь, не то сатира на секс-революцию, которая сопровождала политические перипетии в среде крестьян, столкнувшихся с толпой молодых революционеров со всей Европы. Герои обсуждают первый сексуальный опыт, эгоизм мужчин в постели, феминистский взгляд на промискуитет, а изюминкой действа оказывается одна деталь: всем актёрам далеко за 60.

Когда МС было 8 лет, он написал роман по мотивам игры Mortal Kombat. Выкладываем фрагмент главы, посвящённой одному из центральных и наиболее мелодраматических конфликтов игровой вселенной – вражде двух разноцветных ниндзя, Саб-Зиро и Скорпиона. Иллюстрации автора.

ОГ: Пересмотрел — после более чем 10-летнего перерыва — Il deserto dei Tartari; уже не помню, какими глазами я его смотрел "тогда" — воспоминаний, кроме "очень понравилось", не осталось; но сейчас это смотрится как надгробный камень в стене-здании кино большого стиля; поражает, как Дзурлини превращает экранизацию в живописные упражнения, требуя от каждого кадра строгости — и фигур, и цвета; неизбежно напрашивается старческое ворчание "сейчас так не снимают". Интересно, что цветовая гамма постепенно гаснет — вместе с жизнью главного героя — такого яркого кадра, как в самом начале, далее по ходу фильма совсем нет.
ДБ: Один из худших фильмов, что я видел и, вероятно, увижу.

Во «Вдове из Вест-Пойнта» (1941) Роберта Сьодмака эмансипированная молодая одинокая мать ожидает, когда её возлюбленный, ответственный за дочурку, закончит академию и женится на ней. Но фигура отца ребёнка – символ-самообман, о чём зритель сразу же догадывается, а подушкой безопасности для героини оказывается влюблённый в неё коллега по работе, готовый на всё, даже на тяжелую ношу «друга». Вместо штампов сентиментальной комедии мы видим во «Вдове» забавные гендерные перевёртыши. Комично завершается свидание на футбольном матче: измученный и задубевший парень не понимает свою спутницу, страстно сжимающую бинокль и следящую за действом. Так как зритель пока не в курсе, почему героиню так сильно интересует футбол, юмор сцены освобождается от разъясняющей подпорки. Запоминается и тихий эротизм, например, в эпизоде в машине, где вынужденно переодевается бесподобная Энн Ширли: зрителю, вслед за влюбленным героем, который тактично прикрывает глаза, остаётся томно вздыхать и сетовать на быстрый монтажный переход.