«Месть зомби» (Revenge of the Zombies, 1943) Стива Секелы: вместо мистики — политика и анти-нацистская политэкономия? Так, вероятно, фильм смотрелся в год выхода, в разгар Второй Мировой. Джон Кэррадайн играет не типичного для себя безумного профессора, а верного подданного Гитлера, для которого он создает армию солдат, «которых не надо кормить». Но сейчас, когда редкий взгляд хотя бы по касательной не проходит сквозь фильтры фем-оптики, фильм воспринимается иначе. Убив свою жену и превратив её в зомби, нацист-Кэррадайн встречает весьма постыдную смерть: супруга даже в качестве living dead дала отпор, который ни один брачный контракт не уладит. А в самом финале жирную точку ставят негритянские персонажи, где девушка на патерналистскую заботу потенциального ухажера отвечает: «если найду нормальную работу, то и замуж выходить не понадобится». Вот и гадай теперь, специально ли закладывал венгерский эмигрант Секелы эту бомбу замедленного действия средствами малобюджетного кино?

Одним из вариантов истории кино могла бы стать классификация фантазмов, созданных в условиях реальной катастрофы. В этой перспективе голливудские фильмы времен ВМВ кажутся роскошным пиром разнообразных форм вытеснения (в психоаналитическом смысле). Так, «Между двух миров» (1944) Эдварда А. Блатта погружает нас в эскапистскую грёзу о жизни после смерти, где угадываются не реалии 44-го, когда действительно бомбили Лондон, но скорее великосветские фантазии Fin de siècle. Трансатлантический корабль несет героев (набор которых состоит из штампов ранне-модернистских романов: аристократы, богемные журналисты, капиталистические акулы) навстречу тому, что бывает после конца. А так как «время конца» склонно длиться, то и почти двухчасовой фильм плавно раскачивается на сентиментальных волнах утраченных жизней. И только персонажи Пола Хенрейда и Элеаноры Паркер становятся поперек этого промежуточного между-мира и преодолевают фэнтезийную структуру почти так же как «любовь» у апостола Павла снимает проклятие «закона».

Жозе Фелипе Кошта известен читателям Cineticle благодаря своей статье про «Торре Бела» Томаса Харлана. Его наваждение «революцией гвоздик» и опыт самоорганизации в португальской деревне приняли форму обстоятельного дока («Красная линия», 2012), сделанного как диалог с (уже покойным) Харланом и героями «Торре Белы», с которыми Кошта встретился в 2012-м, проследив за извилистой иронией пост-революционной истории. Казалось бы, этот Кошта – заунывный активист, способный к (само)критике, но не к (само)иронии. Но вот его недавний фильм «Удовольствие, товарищи!» (Prazer, Camaradas!, 2019), снова возвращая зрителя в (воображаемый) 1975-й год, выглядит совсем иначе: не то хвалебная песнь, не то сатира на секс-революцию, которая сопровождала политические перипетии в среде крестьян, столкнувшихся с толпой молодых революционеров со всей Европы. Герои обсуждают первый сексуальный опыт, эгоизм мужчин в постели, феминистский взгляд на промискуитет, а изюминкой действа оказывается одна деталь: всем актёрам далеко за 60.

Когда МС было 8 лет, он написал роман по мотивам игры Mortal Kombat. Выкладываем фрагмент главы, посвящённой одному из центральных и наиболее мелодраматических конфликтов игровой вселенной – вражде двух разноцветных ниндзя, Саб-Зиро и Скорпиона. Иллюстрации автора.

ОГ: Пересмотрел — после более чем 10-летнего перерыва — Il deserto dei Tartari; уже не помню, какими глазами я его смотрел "тогда" — воспоминаний, кроме "очень понравилось", не осталось; но сейчас это смотрится как надгробный камень в стене-здании кино большого стиля; поражает, как Дзурлини превращает экранизацию в живописные упражнения, требуя от каждого кадра строгости — и фигур, и цвета; неизбежно напрашивается старческое ворчание "сейчас так не снимают". Интересно, что цветовая гамма постепенно гаснет — вместе с жизнью главного героя — такого яркого кадра, как в самом начале, далее по ходу фильма совсем нет.
ДБ: Один из худших фильмов, что я видел и, вероятно, увижу.