Кинематографические пути причудливы – вплоть до монструозных пересечений. Знал ли эстет-интеллектуал Андре Дельво, корпящий над каждым кадром как над живописным полотном, когда снимал свой пятый фильм «Женщина между собакой и волком» (1978), что посадил перед экраном кинозала бельгийского мальца и лишь в будущем удальца Жан-Клода Ван Дамма? Можно только гадать, как сложилась бы карьера дебютанта, что склонил голову в сторону главной героини, обрати на него Дельво чуть больше внимания. Кто знает, может вместо балета и ударов с разворота Ван Дамм пошел бы путём Матьё Карьера. Но может, напротив, вся та безвкусица и чрезмерность, которая осталась в памяти посетителей видео-салонов 90-х, лишь обратная сторона эстетизма, а имена Дельво и Ван Дамма, стоящие в одном ряду, вовсе не прихоть непристойного совпадения.

«Хэллоуин» Джона Карпентера: доктор Лумис приезжает в город Хэддонфилд, зная, что его сбежавший пациент Майкл Майерс, возможно, сейчас находится поблизости, в пределах видимости. В ту же минуту, как по заказу, сзади Лумиса проезжает автомобиль, за рулём которого, как это уже точно знает зритель, сидит Майерс. Доктор не слышит и не замечает машины, но взглядом как будто продолжает искать именно Майерса и никого больше – однако взгляд этот блуждающий: смотрящий, но не видящий. В свою очередь, Майерс, который невидим ни нам, ни Лумису, отлично видит Лумиса, должно быть, тотчас признав фигуру своего лечащего врача даже со спины. Получается что: видит тот, кто невидим. Но что самое интересное – Лумис поворачивает голову, тут же поворачивает и машина, и на секунду взгляды Лумиса и Майерса делят одну и ту же точку зрения. Лумис всё время представляет себя на месте Майкла, размышляя, что предпримет его пациент, и, в общем, постоянно примеряет его взгляд — почти так же, как Майерс примеряет свою маску.

В день рождения Джона Карпентера представляем спецпроект «Джон Карпентер: Смотри в оба», не имеющий прецедентов в русскоязычной киноведческой практике и включающий в себя, кроме текстов, также и два видеоэссе. Материалы проекта, в разное время уже публиковавшиеся на сайте, впервые собраны и аранжированы в рамках единого проекта, который позволит взглянуть на творчество Карпентера под самыми различными углами: культурологическим, психиатрическим, биологическим, поэтическим, философским.

https://cineticle.com/projects/john-carpenter-project

АТ читает "Молодой Пруст в письмах (1885-1907)", почти не удивляясь тому (Делёз говорил об этом много раньше), что дружба для этого блестящего молодого литератора и гурмана не означала ничего. МК читает по три страницы в день "По направлению к Свану" в переводе Баевской и слушает "В погоне за светом" Оливера Стоуна. ОГ заполняет пробелы: взялся за "Или-или" Кьеркегора и радуется встрече с обнадёживающими максимами вроде "не следует пренебрегать опечатками: автор, проявивший остроумие благодаря опечаткам, имеет на это законное право". ДБ поставил на полку прижизненное издание "Вопросов ленинизма" Иосифа Сталина (подчеркнув ногтём строчку "Многие из вас недооценивают женщин и даже посмеиваются над ними. Но это ошибка.").

Одна из ранних сцен «Князя тьмы» Джона Карпентера: протагонист Брайан играет сам с собою в карты — так же, пятью годами ранее, в начале «Нечто» протагонист Макриди играл с компьютером (всё же, по сути, сам с собой) в шахматы. Но если сюжет «Нечто» часто сравнивают с шахматной партией, то что такое есть сюжет «Князя тьмы»? Пасьянс «косынка»?

Если Джон Карпентер – это Эдгар Дж. Улмер сегодня, то Фрэнк Хененлоттер – инкарнация Тода Браунинга.

Был (и продолжает быть) такой режиссёр Луиджи Коцци, из тех, кого ДБ зовёт «малыми итальянцами» и кто снимал во всех жанрах, согласно флюгеру рынка, за три копейки и семь дней (это Ленци, Деодато, Кастеллари, Джиролами, Маттеи, а также ещё milioni им подобных). Коцци писал сценарии к первым фильмам Ардженто, делал для его «Феномена» эффекты с мухами, сам снимал то джалло, то про вампиров с Клаусом Кински, то про звёздные войнушки, а однажды снял мелодраму, ставшую хитом советского проката.
В конце 70-х малые итальянцы, вслед за «Зомби» Фульчи, все как один стали снимать про, ммм, зомби и про всяческие массовые заражения вообще. В 80-м Коцци снял как раз такой и назвал... «Заражение». Едва ли чем-то эта лента выделяется, кроме, конечно, кастинга. В главной роли — канадка Луиза Марло, в 92-м она сыграет главную же роль у Жан-Клода Гиге в «Мираже» (поищите про Гиге на сайте Cineticle). Марло в картине Коцци — это как если бы Фанни Ардан сыграла у Михаила Кокшенова. В крупной роли в «Заражении» мы видим и Марино Мазе, все его знают в лицо: это один из двух карабинеров в «Карабинерах» Годара. Дополняют картину артисты из фильмов Шрётера и Пазолини. Все эти достойные господа и дамы заняты в «Заражении» одним — расследуют дело о взрывающихся космических яйцах.

Неясно, сколько лет сегодня исполняется киноартисту Скотту Гленну: в англоязычной википедии дата попросту отсутствует, другие источники ссорятся; возможно, что артисту, по большому счёту, всё равно — живёт, снимается, и это главное. Мы привечаем Гленна, кроме прочего, за фильм Майкла Манна "Крепость", где Гленн играет таинственного (пожалуй, чересчур таинственного) пришельца по фамилии Трисмегист, который лучами из глаз жгёт наповал румынских демонов. ОГ этой ролью Гленна искренне восхищается, ДБ считает её истерически глупой и напоминает, что при самом первом своём появлении в кино Гленн тоже чудил и носил дурацкие усы (фильм The Baby Maker, 1970).

МК приснилось, что он бежал по приличных размеров школьному стадиону, где проводили то ли праздник, то ли спартакиаду. Походя МК бил детей, а когда остановился наконец перевести дыхание, вокруг него выросло целое море из плачущей мелюзги, недовольных родителей и строгого дяди-милиционера росточком под два метра.