«Брат Карл» (Bröder Carl, 1971) Сьюзен Сонтаг: поначалу это вымученный (псевдо)интеллектуальный спектакль, где сексуальное смятение героев оправдывается их творческими потугами. Но чем дальше, тем больше улыбка-капкан Лорана Терзиеффа подтачивает эти квази-бергмановские ходы. Фильм так и не становится цельным – авторский замысел всё равно болтается как пятая нога у собаки, – однако всплесками напоминает: лучшее, что может войти в кадр, это нечто ему несоразмерное.
Продолжаем знакомство с собаками Джона Форда. В «Последнем параде» (The Last Hurrah, 1958), политической драме о последней предвыборной кампании (не) всеми любимого пожилого мэра в исполнении Спенсера Трейси, лохматый питомец поначалу забегает в кадр, чтобы создать уютный рекламный домашний образ для молодого кандидата, выскочки-оппонента. Но собачий нюх не проведешь, поэтому патока лицемерно-агитационной речи противника Трейси вязнет в звонком собачьем лае – что это как не идеальный перевод глумливого словоупотребления политиканов на демократический язык, понятный каждому? И хотя пса впоследствии отправляют в питомник, а мэр-ветеран не находит поддержки у электората, внимательный зритель прекрасно понимает: Форд снимает не картину, где проиграна битва, – основное сражение ещё впереди.
ОГ читает Добычина и видит в нем швейцарскую душу: эхо малой прозы Вальзера и предвосхищение языковых кувырков Катрин Колом. МК читает Вернера Хамахера и уже дочитал "Пиранези" Сюзанны Кларк, обсуждая которую любители фэнтэзи вспоминают прежде всего "Хроники Нарнии", но действительно важна только другая очевидная параллель — с платоновской аллегорией о пещере. АТ читает, стыдно сказать, Флориана Иллиеса. МС — на первых страницах "Трактата о слюне и вечности" Изу. ДБ поставил на полку прочитанные третью и четвёртую часть (всего их шесть) мемуара Эренбурга "Люди, годы, жизнь" (в прижизненном издании 1963 года; общее впечатление — как если бы войну в Испании, сталинские чистки и взятие Парижа фашистами описывала саблезубая белка из мультфильма "Ледниковый период").
Марголит — это не «киновед», это и есть само киноведение: марго-литература. Книга «Живые и мёртвое» для нас не настольная — нательная. Сегодня автору этой книги исполнилось 70 лет. Евгению Яковлевичу, как стало известно, собрали с помощью фейсбука денег на компьютер, а значит, новым книгам быть.
На фото: разомлевший малец из редакции Cineticle рядом с юбиляром.
На фото: разомлевший малец из редакции Cineticle рядом с юбиляром.
Мартин Скорсезе почему-то решил отправить Полу Шредеру экземпляр книги Ким Чен Ира "О киноискусстве", которая занимает почётное место и на книжной полке одного из редакторов Cineticle. Озадаченный Шредер, полистав труды Великого руководителя КНДР, отмечает, что приблизительно тому же учат на большинстве кинокурсов.
Забавно, что не только грек (ок, греко-француз) Коста-Гаврас снял известный фильм про чилийские события 1973 года. Но и другой грек, Михалис Какояннис, через 5 лет после «Пропавшего без вести» Гавраса, снял аналогичное кино. Его «Милая страна» (Sweet Country, 1987) невообразимо несуразна. Уже только кастинг кажется причудой похмельного продюсера: греческая жрица Ирен Папас, канадская нимфа Кароль Лор, Франко «Джанго» Неро, реднек-дуболом Рэнди Куэйд, партнер Бюль Ожье в фильме Дюрас Жан-Пьер Омон among others. Неудивительно, что это пёстрое лоскутное одеяло плохо греет: фильм – как дурной сон действительно талантливого режиссёра. Однако именно эти неровности и нестыковки, кричащие интонации и неуместные ужимки при встрече с жесточайшим опытом насилия делают фильм Какоянниса не фантазийной историей, как у Гавраса, а какой-то занозой, которую не удаётся выцепить, – несмотря на всю её несомненную эстетическую бедность. Как писал Зебальд, "след правды лишь в тех текстах, что запинаются".
Джин Хэкман и Уоррен Битти разыгрывают сценку обычного диалога редакции.
К оскароносным «Красным» (Reds, 1981) можно зайти с разных сторон. Как к мифо-биографии единственного американца, похороненного у кремлёвской стены, Джона Рида, и его супруги Луизы Брайант. Как к смехотворному, но завораживающему калейдоскопу из узнаваемых лиц (камео Джина Хэкмана, Джек Николсон в роли Юджина О’Нила). Или как к бенефису Дайан Китон, которая делает Ленина, Троцкого, и Эмму Гольдман статистами на фоне её всесокрушающей страсти. Но не менее верно смотреть на этот более чем 3-х часовой опус глазами собаки, – той, что Рид дарит Брайант. И вот сначала мы видим щенка, скребущегося в дверь, где они занимаются любовью, скреплённой общей верой в дело революции. Потом это уже взрослый пёс, скулящий под той же дверью, когда супруги дерутся – по политико-эротическим мотивам. И хотя в советскую Россию Джесси не взяли, в финальных трогательных сценах не покидает чувство, что где-то из-за двери на умирающего хозяина и рыдающую хозяйку устремлён верный взгляд собаки.
3 декабря, в один год с Янковским, родился, а потом умер от СПИДа, не дожив до сорока, португальский певец Антониу Варьесой (António Variações). В России его песни знают и слушают, кажется, только в редакции Cineticle, тогда как в Португалии у Антониу в прямом смысле «бронзовый бюст на родине» и национальная слава: в прошлом году вот вышел байопик совершенно в духе «Высоцкий. Спасибо, что живой». Это при том, что вся эстрадная карьера длилась года три и даже клипа-то нормального ему сделать не успели. Самая известная песня Варьесоя называется «Песня соблазнителя» (Canção do Engate) и недвусмысленно повествует о гомосексуальном «круизинге» в ночном клубе, что никому не мешает её исполнять на португальских аналогах телешоу «Голос» на всю страну под аплодисменты радостного узнавания. Впрочем, строчки песни можно без опаски напевать вслух и на русском, например, этот куплет: «Ты до сих пор надеешься встретить/Самого лучшего, которого всё нет и нет/Но того, кого ты ждёшь, уже повстречал кто-то другой/Так почему бы нам не уйти вместе, ведь я — лучше, чем ничего». Жизненная лирика, не находите? Что касается музыкальной части и манеры исполнения, то Варьесоя можно представить в ряду таких артистов, как Sparks, Клаус Номи, Soft Cell, только прибавьте фадо, саудаде, песни на стихи Пессоа и окладистую рыжую бороду.
YouTube
António Variações - Canção do Engate
Todos os direitos reservados a António Variações (1984)
Letra:
Tu estás livre e eu estou livre
E há uma noite para passar
Porque não vamos unidos
Porque não vamos ficar
Na aventura dos sentidos
Tu estás só e eu mais só estou
Que tu tens o meu olhar
Tens…
Letra:
Tu estás livre e eu estou livre
E há uma noite para passar
Porque não vamos unidos
Porque não vamos ficar
Na aventura dos sentidos
Tu estás só e eu mais só estou
Que tu tens o meu olhar
Tens…
А ещё Антониу Варьесой был самоучкой, долго не умел попадать в ритм, выступать начал на четвёртом десятке, а всю жизнь зарабатывал парикмахерским ремеслом, успехами в котором весьма гордился. Именно в этом качестве он и появляется на полминуты в одном из лучших португальских фильмов, «Шуте» (O Bobo, 1987), где укладывает волосы главному герою. Также держите в уме, что у этого «нежного мужчины», прыгавшего на сцене в пижаме и с плюшевым мишкой в руках, был нешуточный армейский опыт — в 60-е человек воевал в португальских колониях.