Наутро приснился кошмар: участвую в программе «Стильный приговор», амфитеатр арбитров нависает надо мной, сжимает стальной хваткой, стремится раздавить. Лица не запомнились – вязкое месиво, сочащееся презрением. Судьи разбирают стиль моих текстов, но подсовывают мне какие-то чужие фрагменты. Говорю, что «стиль – это всё, что у меня есть» и не потерплю подлога. Начинается подробное разбирательство каждого обрывка текста, в ходе которого я – внутри сна и, как оказалось, въяве – устаю крайне. Со всех сторон сыплются советы «как правильно писать», лица пытаются проступить из онейрического варева, но разглаживаются, становятся проще, теряют свои черты. Просыпаюсь, чувствуя себя Джеки Чаном после тридцати лет выполнения трюков.
По утрам АТ ест кашу, пьёт чай и смотрит украинский музыкальный канал М1. Достаточно двух клипов, чтобы зарядиться низовой энергией на целый день.
http://cineticle.com/video-/1938-andriana-oy-mamo.html
http://cineticle.com/video-/1938-andriana-oy-mamo.html
«Брат Карл» (Bröder Carl, 1971) Сьюзен Сонтаг: поначалу это вымученный (псевдо)интеллектуальный спектакль, где сексуальное смятение героев оправдывается их творческими потугами. Но чем дальше, тем больше улыбка-капкан Лорана Терзиеффа подтачивает эти квази-бергмановские ходы. Фильм так и не становится цельным – авторский замысел всё равно болтается как пятая нога у собаки, – однако всплесками напоминает: лучшее, что может войти в кадр, это нечто ему несоразмерное.
Продолжаем знакомство с собаками Джона Форда. В «Последнем параде» (The Last Hurrah, 1958), политической драме о последней предвыборной кампании (не) всеми любимого пожилого мэра в исполнении Спенсера Трейси, лохматый питомец поначалу забегает в кадр, чтобы создать уютный рекламный домашний образ для молодого кандидата, выскочки-оппонента. Но собачий нюх не проведешь, поэтому патока лицемерно-агитационной речи противника Трейси вязнет в звонком собачьем лае – что это как не идеальный перевод глумливого словоупотребления политиканов на демократический язык, понятный каждому? И хотя пса впоследствии отправляют в питомник, а мэр-ветеран не находит поддержки у электората, внимательный зритель прекрасно понимает: Форд снимает не картину, где проиграна битва, – основное сражение ещё впереди.
ОГ читает Добычина и видит в нем швейцарскую душу: эхо малой прозы Вальзера и предвосхищение языковых кувырков Катрин Колом. МК читает Вернера Хамахера и уже дочитал "Пиранези" Сюзанны Кларк, обсуждая которую любители фэнтэзи вспоминают прежде всего "Хроники Нарнии", но действительно важна только другая очевидная параллель — с платоновской аллегорией о пещере. АТ читает, стыдно сказать, Флориана Иллиеса. МС — на первых страницах "Трактата о слюне и вечности" Изу. ДБ поставил на полку прочитанные третью и четвёртую часть (всего их шесть) мемуара Эренбурга "Люди, годы, жизнь" (в прижизненном издании 1963 года; общее впечатление — как если бы войну в Испании, сталинские чистки и взятие Парижа фашистами описывала саблезубая белка из мультфильма "Ледниковый период").
Марголит — это не «киновед», это и есть само киноведение: марго-литература. Книга «Живые и мёртвое» для нас не настольная — нательная. Сегодня автору этой книги исполнилось 70 лет. Евгению Яковлевичу, как стало известно, собрали с помощью фейсбука денег на компьютер, а значит, новым книгам быть.
На фото: разомлевший малец из редакции Cineticle рядом с юбиляром.
На фото: разомлевший малец из редакции Cineticle рядом с юбиляром.
Мартин Скорсезе почему-то решил отправить Полу Шредеру экземпляр книги Ким Чен Ира "О киноискусстве", которая занимает почётное место и на книжной полке одного из редакторов Cineticle. Озадаченный Шредер, полистав труды Великого руководителя КНДР, отмечает, что приблизительно тому же учат на большинстве кинокурсов.
Забавно, что не только грек (ок, греко-француз) Коста-Гаврас снял известный фильм про чилийские события 1973 года. Но и другой грек, Михалис Какояннис, через 5 лет после «Пропавшего без вести» Гавраса, снял аналогичное кино. Его «Милая страна» (Sweet Country, 1987) невообразимо несуразна. Уже только кастинг кажется причудой похмельного продюсера: греческая жрица Ирен Папас, канадская нимфа Кароль Лор, Франко «Джанго» Неро, реднек-дуболом Рэнди Куэйд, партнер Бюль Ожье в фильме Дюрас Жан-Пьер Омон among others. Неудивительно, что это пёстрое лоскутное одеяло плохо греет: фильм – как дурной сон действительно талантливого режиссёра. Однако именно эти неровности и нестыковки, кричащие интонации и неуместные ужимки при встрече с жесточайшим опытом насилия делают фильм Какоянниса не фантазийной историей, как у Гавраса, а какой-то занозой, которую не удаётся выцепить, – несмотря на всю её несомненную эстетическую бедность. Как писал Зебальд, "след правды лишь в тех текстах, что запинаются".
Джин Хэкман и Уоррен Битти разыгрывают сценку обычного диалога редакции.
К оскароносным «Красным» (Reds, 1981) можно зайти с разных сторон. Как к мифо-биографии единственного американца, похороненного у кремлёвской стены, Джона Рида, и его супруги Луизы Брайант. Как к смехотворному, но завораживающему калейдоскопу из узнаваемых лиц (камео Джина Хэкмана, Джек Николсон в роли Юджина О’Нила). Или как к бенефису Дайан Китон, которая делает Ленина, Троцкого, и Эмму Гольдман статистами на фоне её всесокрушающей страсти. Но не менее верно смотреть на этот более чем 3-х часовой опус глазами собаки, – той, что Рид дарит Брайант. И вот сначала мы видим щенка, скребущегося в дверь, где они занимаются любовью, скреплённой общей верой в дело революции. Потом это уже взрослый пёс, скулящий под той же дверью, когда супруги дерутся – по политико-эротическим мотивам. И хотя в советскую Россию Джесси не взяли, в финальных трогательных сценах не покидает чувство, что где-то из-за двери на умирающего хозяина и рыдающую хозяйку устремлён верный взгляд собаки.