Первые среди равных?

Как известно, один в поле не воин. Это справедливо не только для военного искусства, но и для искусства управления образовательной организацией. И за каждым ректором стоит штат компетентных проректоров. Но есть ли разница в зарплатах различных проректоров? Мы уже рассматривали зарплатную разницу между рядовыми сотрудниками и высшей бюрократией вузов, но дифференциация внутри этой категории в России пока не попадала в фокус внимания исследователей.

Итак, мы собрали данные по зарплатам на сайте Минобрнауки за 2025 год и узнали, что если ректор (включая и.о.) получали в среднем 626 тысяч руб. в месяц, то средний проректор (включая первых и и.о.) в России получал на 35% меньше - 407 тысяч руб. в месяц. Если смотреть на средние значения по стране, зарплаты проректоров по разным направлениям - по экономической или финансовой деятельности,  по безопасности, по учебной работе - почти не различаются (407-408 тысяч руб.).

При этом в средних зарплатах проректоров по федеральным округам можно заметить значительное расхождение. Так, средние зарплаты проректоров в ЦФО составляют 513 тысяч руб. в месяц, а в СКФО - всего 239 тысяч руб.

Кроме того, мы посмотрели где больше в среднем зарабатывают три вида проректоров:

🔹 Проректор по безопасности зарабатывает больше в Центральном ФО - 580 тыс в мес.

🔹 Проректор по воспитательной работе в Северо-западном ФО - 444 тыс в мес.

🔹 Проректор по финансам/экономике в Уральском ФО - 552 тыс в мес. (за ним следует 519 тыс руб в Центральном).

Самые высокие зарплаты проректоров среди этих категорий можно найти (не удивляемся) в Москве, в МГТУ им Баумана (проректоры по экономике и по безопасности, воспитательной работе), а так же в Московском политехе (проректор по учебной работе). Эти проректоры получают более миллиона руб в мес.

🧠 Смотрим только хорошее

В последнее время все чаще появляются громкие заявления университетов об отказе участвовать в международных рейтингах. Сорбонна вышла из Times Higher Education, Цюрихский университет также отказался от участия в THE, а ведущие исследовательские вузы Южной Кореи призвали бойкотировать QS.

Параллельно растет число публикаций в ведущих журналах по наукометрии и высшему образованию, критикующих непрозрачность и методологические проблемы существующих рейтингов.

Но сегодня мы оставим в стороне привычную критику рейтингов - почему именно эти показатели, почему именно такие веса показателей, как обеспечивается надежность данных - и зададимся менее очевидным вопросом: как наш мозг вообще воспринимает ранжированные списки? Даже идеально построенный рейтинг не решает другой, более фундаментальной проблемы, связанной с ограничениями человеческого восприятия.

Недавнее исследование, опубликованное в Organizational Behavior and Human Decision Processes, показало на восьми экспериментах с участием 4455 человек устойчивое когнитивное искажение.

Оценивая место в рейтинге, люди ориентируются прежде всего на расстояние до первой позиции, а не на относительное положение в списке. Поэтому вариант на 3-м месте из 12 кажется привлекательнее, чем вариант на 6-м месте из 24, хотя в обоих случаях речь идет о верхних 25% списка. Позиции в более коротких рейтингах воспринимаются как более престижные, так как кажутся ближе к вершине списка. Это искажение заметно ослабевает, если внимание переключить на количество участников ниже данной позиции или представить результат в процентилях. Маркетологи давно интуитивно используют этот эффект, охотно рассказывая о попадании "в топ рейтинга", особенно если этот рейтинг представляет собой специально сконструированный короткий список.

Что такие когнитивные искажения означают в контексте университетов? Можно предположить, что для большинства университетов, не занимающих верхние строчки рейтингов, последние не только не помогают оценить их "объективную" позицию, но и способны искажать восприятие их статуса и престижа в сторону занижения.

Действительно ли социальные науки политически нейтральны?

Да, примерно таким вопросом задался Джеймс Манци в статье для журнала Theory and Society. Принято считать, что учёный живёт в башне как-то связанной со слонами и следует мёртоновским добродетелям. Хотя бы на бумаге.

Автор исследования взял выборку статей из крупнейшей библеометрической базы данных OpenAlex с 1960 по 2024 годы в 11 дисциплинах, отобрал из них англоязычные статьи из ведущих журналов, имеющие отношение к политическим вопросам, и попросил ChatGPT разместить аннотацию каждой публикации внутри политического спектра США, от крайне правой позиции до крайне левой. Каждой аннотации ChatGPT присваивал баллы от 0 (крайне правая) до 10 (крайне левая).

Результаты показали, что академические статьи заметно смещены в сторону левых, эгалитарных идей. На рисунке для каждой из рассмотренных областей показан средний индикатор политической позиции, и распределение статей по набранным баллам.

При этом, смещение в начальном периоде 1970-1990 было меньше, но с каждым годом увеличивалось. Кроме того, чем левее располагалась дисциплина, тем более гомогенной она была. То есть, если в политологии или экономике наблюдался спектр мнений от крайне правых до крайне левых, то в исследованиях этничности, гендера и антропологии доминировали левые взгляды.

Стоит оговориться, что результаты исследования характеризуют идеологическую направленность содержания политически релевантных публикаций по социальным наукам, а не идеологические взгляды ученых или уровень идеологической предвзятости академического сообщества в целом.

Циано рекомендует: курс о социологии знания «Лабиринты рефлексивности».

Андрей Герасимов открыл запись на курс с обсуждением величайших имен и текстов в социологии знания. Курс - это в своем роде проводы Андрея из социологии в историю, и возможно повтора курса не будет.

Смотрите также цикл лекций Андрея об идеях Эндрю Эбботта, Дональда Маккензи и Моники Краузе в записи.

В поле зрения наукометристов часто попадают горячие темы. В частности, одна из статей ЦИАНО освещает развитие в России климатических исследований.
📌 Какого же было наше удивление, когда в процессе подготовки статьи мы узнали, как много работ по библиометрии изменений климата уже существует. И их число нарастает словно по графику "хоккейной клюшки", 🏒 мы же присмотрелись к деталям этого массива. Небольшая заметка была подана в престижные журналы по проблемам климатологии. Первая версия публикации "Do scientometric studies serve climate research?" была довольно быстро отклонена в Nature Climate Change, Global Environmental Change и Sustainability Science, которые издаются такими известными издательскими группами как Nature, Elsevier и Springer. Статья была доработана и подана как аналитический комментарий в важнейший именно для социальных исследователей климата журнал Climate and Development, рецензенты которого внимательно отнеслись к нашей выборке. Наши аргументы были приняты, а статья вышла в апреле

Рецензирование - если оно вас не убьет, то сделает сильнее

"Я хотел(а) отдать должное вашему журналу, а вы плюнули мне в лицо": эмоциональная (не)вежливость и “лицо” в английском и русском слепом рецензировании" - статья с таким названием не может не тронуть струны души ученого.

Авторы исследования проанализировали 70 русскоязычных и 50 англоязычных рецензий, полученных журналом "Russian Journal of Linguistics". Задачей работы было понять, в какой степени в двух академических традициях рецензирования учитываются нормы вежливости и эмоциональные факторы.

Не стоит ожидать от исследования плакатных выводов вроде "российские рецензенты непоправимо грубы". Но на анализируемой выборке рецензий авторы показывают, что российские рецензенты в большей степени сосредоточены на содержании статьи и выявлении её слабых мест. При этом они значительно реже используют языковые средства смягчения возможного негативного эффекта.

Англоязычные же рецензенты, помимо оценки содержания, чаще учитывают "лицо" автора - социальное достоинство человека в коммуникации. Они используют коммуникативные стратегии, смягчающие критику и придающие ей конструктивный характер, побуждая автора продолжать работу. Интересно, что авторы в статье ссылаются на более раннюю работу других ученых, в которой сравниваются англоязычные и немецкоязычные рецензии - последние тоже отличались от англоязычных прямотой и искренностью, скажем так.

Интересным продолжением исследования могло бы стать изучение того, демотивирует ли авторов прямой тон русскоязычных рецензий, или же они привычны к этой традиции и с той же готовностью перерабатывают и переподают рукописи, что и авторы, получающие англоязычные рецензии.

Напомним здесь и о давней, но не теряющей вдохновляющей силы статье "How are the mighty fallen: Rejected classic articles by leading economists". Как пишут авторы в начале работы: "Мы попросили более 140 ведущих экономистов, включая всех ныне живущих лауреатов Нобелевской премии и медали Джона Бейтса Кларка, рассказать о случаях, когда их статьи были отклонены научными журналами. Мы попали в болезненную точку". Авторы получили ответы от более чем 60% опрошенных ведущих экономистов. Большинство из них сталкивались с отказами от журналов, и немало из этих отказов впечатляли ученых до глубины души.

Некоторые из отвергнутых работ впоследствии стали классикой. Например, работу Джорджа Акерлофа "The Market for “Lemons”: Quality, Uncertainty and the Market Mechanism" отвергли три журнала, приняв статью за "лимон" в терминах самого Акерлофа (некачественный товар). Редакторы писали автору о тривиальности работы, а сейчас эта статья - абсолютная классика с пятьюдесятью тысячами цитирований. В то время Акерлоф был молодым автором, и непростая судьба рукописи влияла и на то, как он сам воспринимал свои идеи.

Всем, кто сегодня пишет рецензии, пожелаем добавлять в них конструктивные предложения и поддерживающие ноты, а тем, кто получает замечания или даже отказы, - не терять мотивацию ✨