Читайте подробнее о раскопках Большетаябинского городища на официальном телеграм-канале Чувашского государственного института гуманитарных наук

Если вам интересна аналитика, рациональное мышление и прочие радости обладания мозгом, то крайне рекомендую подписаться на этот канал.

Название канала обусловлено одним интересным фактом из выступления Джорджа Питерсона: за мышление и действие в нашем мозгу отвечают совершенно разные области. Думая много не начать много действовать, а много действуя не научишься думать.

Один из гениальнейших людей всех времен Роберт Орос Ди Бартини по воспоминаниям современников следовал принципу «И-И», то есть и то, и другое в случае наличия противоречия. Этакое диалектическое единство и борьба противоположностей. Почему оно такое расскажу как-нибудь попозже. Например, самолет либо легкий, либо несёт большой груз. Требования взаимоисключающие. Но если сделать экраноплан, который летает на высоте нескольких метров от уровня воды, то за счет экранного эффекта значительно растет подъемная сила и мы получаем одновременно И легкий, И грузоподъемный самолет.

Таким образом, идея данного канала в описании идеи «И-И» применительно к действиям и мышлению, как это сочетать.

Что такое курировать Чувашскую биеннале современного искусства? Это не только придумать концепцию, подобрать работы, понять, как их демонстрировать, чтобы концепция стала более «выпуклой». Это не только хорошо разбираться в истории искусства вообще и чувашского в частности, не только уметь писать понятные концептуальные тексты и рассуждать об этом в любых контекстах. Это про любовь и вдохновение, про умение представлять будущее чувашского искусства и формировать его контуры в настоящем. Если вы знаете, как это сделать, то Чувашская биеннале вас ждёт. До конца подачи заявки осталось всего чуть-чуть. Форма закрывается 3 августа. https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLSeymXILqKNDa5vwx1KFmnDY1jL6h2ZW6i19ez7XegE-lUGccA/viewform?pli=1

Этим летом я выступала с лекцией в университете «Хавал» с темой о культурной травме. Буду потихоньку выкладывать тезисы моего выступления. Обсуждение велось обширное, поэтому пересказать, что было сказано, невозможно. Тем не менее, надеюсь, эти заметки вам будут интересны.
Моя мысль была такова: ключевые особенности чувашской культуры являются следствием перенесенной культурной травмы, следы которой затерялись. Возможно, это история падения Волжской Болгарии, либо это насильственная христианизация, может быть что угодно. Само событие затерялось в тумане прошлого, но следы его видны до сих пор. Сразу хочется отметить, что мою мысль совершенно невозможно доказать научно. Нет ни документов, ни свидетельств. Но его следы как будто обнаруживаются в устном народном творчестве: наиболее отчетливо в пословицах и поговорках, которые регламентируют особый тип поведения – реакцию на травматическое событие, особый код выживания. На мой взгляд, это отражается во многих вещах. Даже в том, как следует держать свое тело, в том, как чуваши скрывали свою «чувашскость», как резко устанавливались границы между своим и чужим, в выпукло отраженной настороженности перед чужим и во многом другом. Еще раз хочу отметить свой главный тезис – произошедшая в прошлом травма определила внутреннюю специфику чувашской культуры. Еще точнее: чуваши – это выжившие.

Немного теории в начале.
Воспоминания о прошлом определяют наши представления о будущем.
Историческая травма относится к сложной и коллективной травме, переживаемой во времени и из поколения в поколение группой людей, которые разделяют идентичность, принадлежность или обстоятельства. Культурная травма является родственным понятием и возникает, когда члены группы чувствуют, что они подверглись ужасному событию, которое оставило неизгладимый след в их групповом сознании, в их воспоминаниях и изменило их будущую идентичность фундаментальным и бесповоротным образом.
«Травма», о которой идет речь, – это уничтожение культуры (не как одномоментный, но протяженный во времени процесс), но не как институт или даже опыт, а как коллективная память, форма памяти, которая легла в основу формирования идентичности народа. Существует разница между травмой в том виде, в каком она влияет на отдельных людей, и на культуру. Как культурный процесс, травма опосредована различными формами репрезентации и связана с реформированием коллективной идентичности и переработкой коллективной памяти.
Научные подходы к травме, разработанные до сих пор, на самом деле были искажены мощными, и основанными на здравом смысле представлениями о травме человека. Действительно, можно сказать, что эти общепринятые представления составляют своего рода «обычную теорию травмы», в противовес которой разработан более теоретический рефлексивный подход к травме исторической, культурной. Если есть желание глубже погрузиться в тему, читайте Джефри Александера, Артура Нила, Кая Эриксона.
Эриксен: «под коллективной травмой я подразумеваю удар по основным тканям социальной жизни, который разрушает связи, объединяющие людей и подрывает преобладающее чувство общности. Коллективная травма медленно и даже коварно проникает в сознание тех, кто от нее страдает, поэтому она не обладает свойством внезапности, обычно ассоциируемым с “травмой”. Но все равно это своего рода шок, постепенное осознание того, что сообщество больше не существует как эффективный источник поддержки и что важная часть нашего “я” исчезла... "Мы" больше не существуем как объединенная пара или как взаимосвязанные ячейки более крупного общественного организма».