Бля.... А прикиньте Цзысюань и Сюй были бы знакомы до Анигиляции. Возможно между ними было что-то. Не прям пресловутые отношения, а какая то тесная связь. А потом война. Они по разные стороны баррикад. Цзысюань понимает, что должен его ненавидеть, но не может. Но всё равно сражается против него и его людей. В какой-то момент находится в шаге от того, чтобы убить его или ранить, но не делает этого якобы случайно. Сам не знает, почему. Рука соскальзнула - оправдывается.
А потом случается та битва. Допустим, он был бы там. И увидел бы всё. Как Сюю сначала отрубают голову, а затем издеваются над телом. Он смотрит на всё это и не может ничего сделать. Потому что если остановит их, его нарекут вэньской подстилкой и предателем. Меч выпадает из руки, он зажимает ладонью рот, потому что его тошнит. Он не может отвести взгляд, а слëзы льются сами собой. От ужаса, от омерзения, от горя, на которое он не имел права. И тут Не Минцзюэ поворачивается, видит его выражение лица и говорит спокойно: «Молодой господин Цзинь, он заслужил»
А потом случается та битва. Допустим, он был бы там. И увидел бы всё. Как Сюю сначала отрубают голову, а затем издеваются над телом. Он смотрит на всё это и не может ничего сделать. Потому что если остановит их, его нарекут вэньской подстилкой и предателем. Меч выпадает из руки, он зажимает ладонью рот, потому что его тошнит. Он не может отвести взгляд, а слëзы льются сами собой. От ужаса, от омерзения, от горя, на которое он не имел права. И тут Не Минцзюэ поворачивается, видит его выражение лица и говорит спокойно: «Молодой господин Цзинь, он заслужил»
😭1
Помню, одна моя бывшая знакомая писала полностью всё с помощью ИИ, чтобы наделать как можно больше контента по пейрингу. Хз, не понимаю этого.
Гильдия Чу
Бля.... А прикиньте Цзысюань и Сюй были бы знакомы до Анигиляции. Возможно между ними было что-то. Не прям пресловутые отношения, а какая то тесная связь. А потом война. Они по разные стороны баррикад. Цзысюань понимает, что должен его ненавидеть, но не может.…
А представьте, вы думаете, что лучше бы вы убили любовь всей своей жизни, потому что так хотя бы над его телом никто не поиздевался бы? А Цзысюаню и представлять не нужно.
Цзинь Цзысюаня передёргивает, когда чужие прохладные губы касаются его тонкой кожи на шее. Чётко там, где находится сонная артерия. Мурашки бегут по позвоночнику прямиком к затылку, а затем обратно - куда-то в поясницу. Твою-ж. Он отступает ровно на два шага, хотя его тут же как магнитом тянет обратно, будто тело не хочет лишаться чужого живого тепла рядом. Это ловушка. Всё, что связано с ним - ловушка. Он понял это ещё в их первую встречу, когда первый молодой господин Вэнь смотрел на него, как на свою добычу. Он не не изменил мнения и через время, когда взгляд Вэнь Сюя чуть заметно потеплел. Раз за разом Цзинь Цзысюань пытался избежать встречи с ним, но либо врал самому себе, либо судьба распоряжалась иначе.
– Эй, – Вэнь Сюй сокращает образовавшееся расстояние. Цзинь Цзысюань упрямо отступает снова, пока наконец не упирается спиной в стену.
– Брат сказал, что ты отказывался сдавать меч, – усмехается Вэнь Сюй. Криво, будто издеваясь.
– Твой брат - кретин, – задрав подбородок заявляет Цзинь Цзысюань. Чего ему бояться?
В глазах Вэнь Сюя на секунду мелькает что-то, похожее на удивление, а затем губы его снова кривятся в усмешке, а голова чуть склоняется на бок, как у хищной птицы.
– А кто-ж спорит? – спрашивает, – Но ты поаккуратнее, мы тут все такие.
Цзинь Цзысюань закатывает глаза.
– Боюсь, – фыркает от чего-то хриплым шёпотом.
Вэнь Сюй оказывается совсем близко. Неприлично близко. Так близко, что если бы Цзинь Цзысюань был женщиной, его бы уже окрестили развратницей. Кладёт руку ему на щëку, большим пальцем оглаживает линию скулы. Цзысюаню всегда были противны чужие прикосновения. Особенно, если люди лезли ему именно в лицо своими грязными пальцами. Но сейчас он льнëт к руке против собственной воли.
– Ты похож на дикую кошку, – вдруг говорит Вэнь Сюй.
– Кошка и глаза может выцарапать, молодой господин Вэнь, – не остаётся в долгу Цзинь Цзысюань.
Это давно стало привычной формой их общения. Вэнь Сюй делал вид, что пытается покорить его, подмять под себя, сломить характер, а Цзинь Цзысюань делал вид, что сопротивляется. Оба знали, что врут, но остановиться уже не могли.
Пальцы Вэнь Сюя скользят ниже. По шее и к вороту, оттягивая его. Цзинь Цзысюань дëргает плечом, делая вид, что сбрасывает чужую руку.
– Цзы-сю-ань, – шепчет Вэнь Сюй почти по слогам, – Мне так не хочется, чтобы наши ордены конфликтовали.
С губ срывается нервный смешок.
– А мне кажется, ваш орден конфликтует уже со всеми, с кем только можно.
Говорить связно пока его шею то тут то там покрывают поцелуями практически невозможно. Голос дрожит, срывается на шёпот, а лицо держать всё равно нужно.
– Все вопросы к отцу, – парирует Вэнь Сюй, – Хотя, некоторые кланы действительно заслуживают перевоспитания.
Цзинь Цзысюань фыркает. «Придурок. Как и весь его орден. Самый конченный человек, которого я когда-либо встречал на своём пути» – думает он с какой-то странной больной нежностью.
Цзысюань наконец сдаётся и тянется к нему в ответ. Сокращает расстояние между их губами за секунду, почти касается...
***
Его словно обливают ледяной водой. Воспоминания, так резко вспыхнувшие в памяти, взрываются на тысячу мелких осколков и растворяются в воздухе. Воздухе, раскалённом до предела.
Поле брани всюду усеяно трупами. Чужие, свои - не разберëшь. Да и не важно. Люди есть люди. Знакомая фигура мелькает где-то сбоку. Вэнь Сюй. Тот словно нарочно игнорирует его, атакуя всех вокруг, но отчаянно делая вид, что его, Цзинь Цзысюаня, не существует. Он замахивается мечом, когда фигура оказывается совсем рядом и.. промахивается. Лезвие скользит в милиметре от чужого бока, но не задевает. Вэнь Сюй наконец ловит его взгляд. Всего на секунду. Но в его глазах Цзысюань успевает прочитать: «Я знаю, что ты специально». Отрицать смысла нет. Он знал достаточно слабых мест Вэнь Сюя, чтобы победить его в честном поединке, но...
– Эй, – Вэнь Сюй сокращает образовавшееся расстояние. Цзинь Цзысюань упрямо отступает снова, пока наконец не упирается спиной в стену.
– Брат сказал, что ты отказывался сдавать меч, – усмехается Вэнь Сюй. Криво, будто издеваясь.
– Твой брат - кретин, – задрав подбородок заявляет Цзинь Цзысюань. Чего ему бояться?
В глазах Вэнь Сюя на секунду мелькает что-то, похожее на удивление, а затем губы его снова кривятся в усмешке, а голова чуть склоняется на бок, как у хищной птицы.
– А кто-ж спорит? – спрашивает, – Но ты поаккуратнее, мы тут все такие.
Цзинь Цзысюань закатывает глаза.
– Боюсь, – фыркает от чего-то хриплым шёпотом.
Вэнь Сюй оказывается совсем близко. Неприлично близко. Так близко, что если бы Цзинь Цзысюань был женщиной, его бы уже окрестили развратницей. Кладёт руку ему на щëку, большим пальцем оглаживает линию скулы. Цзысюаню всегда были противны чужие прикосновения. Особенно, если люди лезли ему именно в лицо своими грязными пальцами. Но сейчас он льнëт к руке против собственной воли.
– Ты похож на дикую кошку, – вдруг говорит Вэнь Сюй.
– Кошка и глаза может выцарапать, молодой господин Вэнь, – не остаётся в долгу Цзинь Цзысюань.
Это давно стало привычной формой их общения. Вэнь Сюй делал вид, что пытается покорить его, подмять под себя, сломить характер, а Цзинь Цзысюань делал вид, что сопротивляется. Оба знали, что врут, но остановиться уже не могли.
Пальцы Вэнь Сюя скользят ниже. По шее и к вороту, оттягивая его. Цзинь Цзысюань дëргает плечом, делая вид, что сбрасывает чужую руку.
– Цзы-сю-ань, – шепчет Вэнь Сюй почти по слогам, – Мне так не хочется, чтобы наши ордены конфликтовали.
С губ срывается нервный смешок.
– А мне кажется, ваш орден конфликтует уже со всеми, с кем только можно.
Говорить связно пока его шею то тут то там покрывают поцелуями практически невозможно. Голос дрожит, срывается на шёпот, а лицо держать всё равно нужно.
– Все вопросы к отцу, – парирует Вэнь Сюй, – Хотя, некоторые кланы действительно заслуживают перевоспитания.
Цзинь Цзысюань фыркает. «Придурок. Как и весь его орден. Самый конченный человек, которого я когда-либо встречал на своём пути» – думает он с какой-то странной больной нежностью.
Цзысюань наконец сдаётся и тянется к нему в ответ. Сокращает расстояние между их губами за секунду, почти касается...
***
Его словно обливают ледяной водой. Воспоминания, так резко вспыхнувшие в памяти, взрываются на тысячу мелких осколков и растворяются в воздухе. Воздухе, раскалённом до предела.
Поле брани всюду усеяно трупами. Чужие, свои - не разберëшь. Да и не важно. Люди есть люди. Знакомая фигура мелькает где-то сбоку. Вэнь Сюй. Тот словно нарочно игнорирует его, атакуя всех вокруг, но отчаянно делая вид, что его, Цзинь Цзысюаня, не существует. Он замахивается мечом, когда фигура оказывается совсем рядом и.. промахивается. Лезвие скользит в милиметре от чужого бока, но не задевает. Вэнь Сюй наконец ловит его взгляд. Всего на секунду. Но в его глазах Цзысюань успевает прочитать: «Я знаю, что ты специально». Отрицать смысла нет. Он знал достаточно слабых мест Вэнь Сюя, чтобы победить его в честном поединке, но...
😢3