Хочу аушку по чэнъяо в модерне, где Цзысюань и Яньли погибают, а Цзинь Лин попадает в детдом, и эти двое, чтобы его забрать решают пожениться (женатым супругам охотнее отдают детей, чем одиночкам). Чисто брак по расчёту, который, впрочем, перерос в нечто большее.
Сука, у меня дофига аушек и мне не хочется писать зарисовки, я хочу прям полноценки, но на всё надо время
Гильдия Чу
Хочу аушку по чэнъяо в модерне, где Цзысюань и Яньли погибают, а Цзинь Лин попадает в детдом, и эти двое, чтобы его забрать решают пожениться (женатым супругам охотнее отдают детей, чем одиночкам). Чисто брак по расчёту, который, впрочем, перерос в нечто большее.
При чем, это была бы инициатива Яо. Чисто ради выгоды. Они потом бы съехались, ибо мелкого удобнее воспитывать вдвоём, чем таскать его туда сюда. А Цзян Чэн бы постоянно его подъебвал: "доброе утро, мой дражайший супруг. Тебе чай или кофе, муж?"
А Яо бы просто закатывал глаза и фыркал, мол это просто формальности.
Однако, через время, когда с ним пытался познакомиться какой-то чел, он сказал не колеблясь "я замужем".
А Яо бы просто закатывал глаза и фыркал, мол это просто формальности.
Однако, через время, когда с ним пытался познакомиться какой-то чел, он сказал не колеблясь "я замужем".
Гильдия Чу
При чем, это была бы инициатива Яо. Чисто ради выгоды. Они потом бы съехались, ибо мелкого удобнее воспитывать вдвоём, чем таскать его туда сюда. А Цзян Чэн бы постоянно его подъебвал: "доброе утро, мой дражайший супруг. Тебе чай или кофе, муж?" А Яо бы просто…
Вот эта аушка точно чисто софт без стекла
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Некоторые красиво структурно оформляют свои посты, а у меня такой бардак, каждый раз по разному. Ну и ладно, мне нравится.
Лань Сичэнь не выдержал бы характер Цзян Чэна и вы ГОТОВЫ к этому разговору.
Мэн Яо же как будто бы обладает каким-то "чарами" успокоения. Я не знаю, как объяснить, но от него исходят такие вайбы, что он может привести кого-то в чувства одним касанием руки. (Кого-то, Ваньиня, естественно)
Мэн Яо же как будто бы обладает каким-то "чарами" успокоения. Я не знаю, как объяснить, но от него исходят такие вайбы, что он может привести кого-то в чувства одним касанием руки. (Кого-то, Ваньиня, естественно)
Но был кое кто, кто не боялся.
Цзинь Гуанъяо всегда был для него тихой гаванью. Гладью озера в безветренную ночь – глубокой, спокойной и способной принять в свои тёмные воды любой жар, любой огонь. Он никогда не тушил его насильно, не противостоял ему. Он просто окружал его собой, принимал и усмирял, пока от пламени не оставался лишь безобидный пар, растворяющийся в тишине.
Цзинь Гуанъяо был тем единственным, кто мог подойти к пожару близко-близко и не обжечься. Более того – пожар ждал его прикосновения, как иссушенная земля ждёт живительной влаги.
Это было почти ритуалом. Его тонкая, изящная рука всегда мягко ложилась на плечо Цзян Чэна. Прикосновение было прохладным и почти невесомым, но на удивление твердым. Гораздо более твёрдым, чем могло казаться на первый взгляд.
«Ваньинь.» – произносил Цзинь Гуанъяо.
Его голос был тихим, как шелест листвы, но он звучал с такой чёткостью, что яростная тирада на губах Саньду Шэньшоу мгновенно замирала.
Цзян Чэн вздрагивал, но не отшатывался. Никогда не отшатывался. Он ненавидел чужие прикосновения. Но Гуанъяо было можно. Гуанъяо было нужно.
Его плечи, напряженные до каменной твердости, непроизвольно дёргались, а броня давала трещину, позволяя чужим словам и прикосновениям проникнуть глубже – в самые недры души и сердца.
И тогда рука Цзинь Гуанъяо скользила чуть выше, к основанию шеи. Его пальцы, удивительно нежные и прохладные, касались затылка и кожи, которая, казалось, ещё немного, и заискрится от напряжения.
Цзинь Гуанъяо начинал гладить её медленными, умиротворяющими кругами, успокаивая бушующую кровь, рассеивая адреналин, что звенел в жилах.
«Чшш, всё хорошо.» – шептал он, вдруг оказываясь так близко, что его слова были слышны только Цзян Чэну, – «Всё хорошо, Ваньинь. Дыши. Я здесь. Я с тобой.»
И чудо – пожар начал отступать. Всегда. Гнев, еще секунду назад готовый испепелить все вокруг, медленно угасал. Напряжение спадало с плеч Цзян Чэна, его сжатые кулаки разжимались, а тяжёлое, хриплое дыхание становилось ровнее.
Когда напряжение полностью отступало, Цзинь Гуанъяо всё ещё не убирал руку. Его пальцы так же медленно и гипнотически поглаживали шею Цзян Чэна, безмолвно напоминая: Я здесь. Ты в безопасности. Ты можешь успокоиться.
И Цзян Чэн успокаивался. Потому что с ним был его А-Яо. Его тихая вода, его островок спасения в бушующем океане его собственного гнева.
#чэнъяо #зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2
Гильдия Чу
Лань Сичэнь не выдержал бы характер Цзян Чэна и вы ГОТОВЫ к этому разговору. Мэн Яо же как будто бы обладает каким-то "чарами" успокоения. Я не знаю, как объяснить, но от него исходят такие вайбы, что он может привести кого-то в чувства одним касанием руки.…
Ладно, не так. Лань Сичэнь бы НЕ ЗАХОТЕЛ выдерживать его характер. Так будет корректнее.
А Яо бы наоборот это нравилось в какой-то мере, мне кажется. Если бы только агрессировали не на него.
И я прекрасно понимаю, что если у человека вспыльчивый характер, он будет таким со всеми, но он может изо всех сил стараться, чтобы не допускать агрессии в сторону любимого человека.
И да, я буду продолжать носить свои розовые очки и думать, что с Яо Цзян Чэн пуська
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Два года прошло, число сменилось, ничего не изменилось.
Я, когда Цзян Чэн один раз за три сезона заговорил с Гуанъяо (он называл его сыном шлюхи):
Я, когда Цзян Чэн один раз за три сезона заговорил с Гуанъяо (он называл его сыном шлюхи):