🖇️┆ jiang cheng & jin guangyao┆ ❤️
      
девиз всех моих любимых
пейрингов с обреченными
отношениями
       
🖇️@muqingkinni9 🎵
🖇️@ecstasssy_el  🩸

🪷 😂😀😌🤣😍🙃😄☺️😀

Цзян Ваньинь вовсе не собирался влюбляться. Более того, он был практически уверен, что любить не умеет. Смотря на воркующие парочки, бесстыдно обнимающиеся на улицах он всегда брезгливо фыркал и отворачивался, ощущая во рту привкус горечи и презрения. Ему казалось, что все эти «чувства» — лишь слабость, пустая трата времени, которую могли себе позволить те, кому не нужно было тащить на своих плечах груз ответственности, кому не приходилось восстанавливать клан из пепла. Его жизнь была выкована из стали и долга, и места для такой эфемерной материи, как любовь, в ней не было.

В какой момент его жизнь свернула не туда, что теперь он — глава крупнейшего и величайшего клана, грозный и уважаемый заклинатель, чье имя заставляло трепетать врагов — ворует ягоды в чужом огороде, потому что главе Цзинь приспичило клубнички?

Ветер мягко шелестел листвой, едва освещенной тонким полумесяцем. Где-то вдалеке несложно было услышать стрекот цикад, нарушающий ночную тишину. Цзян Чэн, пригнувшись, как какой-то жалкий воришка, пробирался вдоль забора, ругая себя на все лады. Он, глава клана Юньмэн Цзян, вот уже полчаса ползает на четвереньках по чужому саду, ища чертову клубнику, потому что кто-то, кто занимал его мысли двадцать четыре часа в сутки, восемь дней в неделю, внезапно возжелал этой ягоды. Абсурдность ситуации давила на него, как тонна камней, вызывая одновременно и глухой гнев, и необъяснимую, почти пугающую мягкость в груди.

Это началось незаметно. Сначала были чисто деловые встречи, сухие переговоры о границах, ресурсах, совместных операциях. Цзинь Гуанъяо, с его вечной улыбкой и острым умом, всегда вызывал у Цзян Ваньиня смесь недоверия и уважения. Он был слишком скользким, слишком любезным, слишком… совершенным. Ваньинь привык к прямолинейности и открытости, даже если это была язвительность Вэй Усяня или надменность Цзинь Цзысюаня. Гуанъяо же был книгой, написанной на невидимых чернилах, и это бесило, но и притягивало.

Потом к деловым встречам добавились редкие, казалось бы, случайные ужины, когда переговоры затягивались, и Цзинь Гуанъяо предлагал «продолжить за едой». Ваньинь всегда соглашался с внутренней неохотой, но каждый раз обнаруживал себя за столом, слушая рассказы Гуанъяо о его детстве, о его стремлениях, о его хрупких мечтах, которые, казалось, скрывались за всеми этими масками. И в эти моменты, когда улыбка Гуанъяо становилась чуть искреннее, а взгляд — чуть более уставшим, Цзян Ваньинь чувствовал, как в его бронированной душе появляется едва заметная трещина.

Переломным моментом, наверное, стал тот дождливый вечер. Цзян Чэн не помнил, что именно произошло – кажется, что-то с документами, что-то, что выбило Гуанъяо из колеи. Он застал главу Цзинь сидящим на полу в своем кабинете, волосы растрепаны, глаза покраснели от недосыпа. Никакой улыбки, никакой маски – просто измученный, одинокий человек. И в тот момент что-то внутри Цзян Ваньиня надломилось. Ненависть к слабости, презрение к беспомощности – всё это испарилось, уступив место резкому, обжигающему желанию защитить. Он тогда просто сел рядом, молча, и протянул ему чашку горячего чая. Цзинь Гуанъяо взял её, его пальцы слегка дрожали, и впервые за долгое время он не пытался скрыть свои чувства.

С тех пор всё пошло под откос. Для Цзян Ваньиня. Для Цзинь Гуанъяо, казалось, всё наконец-то начало налаживаться. Он стал чаще улыбаться, но уже не той вежливой, пустой улыбкой, а чем-то более мягким, адресованным только Цзян Чэну. Он стал присылать ему странные, на первый взгляд, просьбы – привезти редкий сорт чая, найти старинную книгу, а однажды вечером, после особенно изматывающего дня, он позвонил Цзян Ваньиню, и в его голосе прозвучало нечто, что заставило сердце Цзян Чэна сжаться: «А-Чэн… я так устал. Мне бы сейчас клубники…».

Клубники? Посреди ночи? Цзян Ваньинь фыркнул, ощущая приступ безудержного раздражения. Но спустя пятнадцать минут он уже стоял у ворот самого большого садоводства в окрестностях Ланьлина, раздумывая, как бы пробраться внутрь незамеченным. ⤵️

Две альтернативные зарисовки, но сюжет строиться вокруг смерти Яо. Или не только Яо 😋