Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 13.

Это письмо канадского психоаналитика Артура Леоноффа. Хотя он начинает с того, что не обладает особенной экспертностью в вопросах родительства, тем не менее он уже на протяжении сорока лет занимает изучением и практической работой в области развода и его последствий для семей, помогая разрешать вопросы, связанные с заботой о детях и родителях и их адаптацией.

Будучи уже дедушкой, он приходит к тому, что роль родителей — это сопровождать своих детей в их взрослении, быть рядом и поддерживать на их собственном пути.

Мне всегда казалось, что подходы к воспитанию, основанные на микроменеджменте, распространённые в книгах о родительстве, предполагают чрезмерный контроль над результатом — как если бы дети создавались из того, что родители делают или не делают, говорят или не говорят на протяжении их детства. С позиции ретроспективы оптимальной представляется установка любопытства и уважения: «Кто ты? Я рад(а) с тобой познакомиться. C нетерпением жду возможности узнать тебя и сопроводить в твоем путешествии по этой жизни, в том, кем ты станешь и кем уже становишься».
…
Это не значит, что родители не служат примером для своих детей, но конечный эффект предсказать невозможно, так как влияние родителей преломляется через темперамент ребёнка, его субъективность и семейный контекст. Ирония заключается в том, что то, что родитель меньше всего хотел бы передать, может проявиться особенно заметно в ребёнке. В действительности, передача через поколения происходит бессознательно, при этом каждый новый субъект формирует собственную «конструкцию» из элементов «я» и «другого», создавая свою уникальную мозаику. Семьи — это нечто большее, чем просто сумма их частей. Они являются живыми системами, открытыми миру, наполненными изменениями и поглощающими влияние прошлых поколений, новых партнёров родителей, других людей и семей, что всё вместе влияет на то, как члены семьи взаимодействуют друг с другом и как понимают смысл того, что значит быть семьёй.

С появлением детей на родителей ложится большой труд, и физический, и эмоциональный. Помимо повседневных забот, связанных с уходом за детьми, работой, люди сталкиваются с испытаниями, которые приносит жизнь. Поэтому то, какие существует отношения в паре очень важно для семьи.

Разумеется, сложности жизни — это норма, и семьи должны приспосабливаться к внутренним и внешним факторам, которые на них влияют. Я понял, как важно поддерживать крепкую коммуникацию между партнёрами, говорить друг с другом, скорбеть, когда случаются потери, и находить время и пространство для себя. Я также осознал важность восстановления отношений, когда случаются ошибки или возникают обиды — а они неизбежны между родителями и детьми. Конечно, это включает извинения, но речь идёт о чем-то более фундаментальном: о связи между людьми в самый уязвимый момент, когда признаётся боль, причинённая одним человеком другому. Это крайне важно.

В заключение, семейная жизнь — это полотно, которое нужно заново расписывать в каждой ситуации. Не существует единого стандарта или определения того, что значит быть матерью, отцом или ребёнком, и семья, скорее всего, никогда не оправдает идеализированные образы из открыток и медиа. Слово «семья» лучше воспринимать как глагол; это динамический процесс, который является чем-то большим, чем сумма его частей, отправной точкой для того, чтобы приводить детей в этот мир и пытаться сделать его лучше. Удивительно, но этот процесс продолжается и после того, как дети вырастают и создают свои собственные семьи. Они всё ещё приходят к нам за любовью и заботой, и мы стараемся её дать, чтобы затем снова отпустить их навстречу миру.

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

#parenting_psychoanalysed_audio

О книге, введение и другие письма: #parenting_psychoanalysed

Ко мне приехала свежая книга Луки Николи, а точнее сборник статей под его редакцией. Мне нравится читать Николи за легкость письма, искренность и живость. Очень продуктивный, он много пишет не только для коллег. Его книги для широкой публики я опубликую в следующем посте.

«Согласно Сократу, мышление (logos) неизбежно рождается как диалог, то есть как встреча. Письма Фрейда к Флиссу, в которых отец психоанализа рассказывает о трудностях зарождения этой дисциплины, представляют собой пример того, как мысль возникает в ходе беседы. Более того, поскольку из их переписки сохранились только письма Фрейда, без ответов его друга, мне нра вится воображать, что Флисс был не столько реальным человеком, сколько вымышленным собеседником, разговоры с которым позволяли Фрейду продвигаться в разработке своих теорий.
Если Анна Франк, борясь за эмоциональное выживание в течение тех отчаянных месяцев в тайном укрытии, персонифицировала свой дневник, назвав его Китти, если потерпевший кораблекрушение герой Тома Хэнкса в знаменитом фильме «Изгой» сохранил свою психику здоровой, «оживив» напарника Уилсона, который был не чем иным, как волейбольным мячом, то почему бы не вообразить, что основатель психоанализа смог избежать чувства научной изоляции, к которой ощущал себя приговоренным, создав воображаемого собеседника?
Как выразился Огден, осмысляя концепции Биона, «для того чтобы мыслить наиболее тревожащие мысли, нужны две психики».

«Гореть вместе: близость, истина и уязвимость в современном итальянском психоанализе».
#почитать_психоанализ

#чтопосмотреть
Фэкхем-Холл, 2025

Фильм, чтобы похохотать и расслабиться. Абсурдный юмор, пародия, игра слов, неожиданный твист, хэппи энд — это любовь!

Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 14.

Это письмо психоаналитика из Индии Ашиса Роя. Он пишет о том, как появление ребенка рождает внутри человека новые области и части, которые ранее не существовали. Особенно, когда дети еще очень маленькие и нуждаются в материнской заботе, груди (если мать кормит грудью), когда еще сильна и продолжается телесная постутробная связь, какова роль отца?

Все спрашивали: каково это — быть отцом? У меня не было ответа. Мне казалось, что этот вопрос задан слишком рано. Более того, сам вопрос ощущался неверным. И тогда одна коллега помогла мне сформулировать мои ощущения. Она сказала, что меня должны спрашивать, каково это — быть матерью. Размышляя об этом дальше, я стал задаваться вопросом: каково это для мужчины-родителя — быть матерью? Ещё до того, как стать отцом… могу ли я быть матерью? Моему маленькому ребёнку, младенцу были нужны не столько порядок и дисциплина, сколько кто-то, кто способен почувствовать его голод, его дистресс и успокоить его. Оказалось, что давать такой материнский отклик непросто. Та моя материнская часть, которая могла бы чувствовать и откликаться на его ещё неоформленный, неясный дистресс, сама ещё только должна была родиться.

Ашис Рой также пишет о неизбежных чувствах беспомощности и ограничениях, как человека и как мужчины. Нам приходится доверять другим, когда мы сами не знаем, что делать, или не можем напрямую повлиять на происходящее. Он делится опытом присутствия на родах, ставшим для него травматичным из-за боли, через которую проходила его жена. Для женщины же это возможность ощутить свою большую внутреннюю силу и узнать, на что она способна. И нам приходится доверять детям в том, что мы не можем сделать за них.

Мой сын родился немного раньше срока и имел небольшой вес. Забота в первые недели и месяцы была продиктована необходимостью обеспечить его выживание. Я понял, что сосание груди — это первое, что он должен был научиться делать самостоятельно.

Во время беременности, родов и заботы о младенце, у мужчины возникает множество переживаний, тревог и страхов. Формирование языка и нарратива для их выражения дает возможность глубже включиться в происходящее и чувствовать себя ближе к жене и ребенку.

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

#parenting_psychoanalysed_audio

О книге, введение и другие письма: #parenting_psychoanalysed

Сейчас слушаю курс «Теория аффективной регуляции с Дэниелом Хиллом». Курс очень нравится, он дает возможность посмотреть на психические процессы через нейробиологическую призму. Поделюсь парой интересных мыслей.

Первая.
Наши психические процессы делятся на эксплицитные (примерно совпадает с сознательными процессами, когда мы думаем, говорим, используем слова и образы, и это происходит достаточно медленно) и на имплицитные (бессознательные, когда психика и тело воспринимают и реагируют чувствами или действиями на внешние стимулы за доли миллисекунд). Эксплицитно мы обрабатываем вербальную коммуникацию, а имплицитно — невербальную: мимику, тон голоса, изменения в атмосфере коммуникации и состоянии собеседника. Также разделяется и наша память: на эксплицитную (слова, знания, образы) и имплицитную (запоминаются чувства, автоматические реакции).

Младенец, рождаясь, может пользоваться только имплицитной системой, потому что отделы мозга, отвечающие за более сложные процессы, еще не развиты, ребенок не знает и не понимает слов и вообще окружающий мир. Ему доступна только невербальная коммуникация. Это значит, что он будет воспринимать и настраиваться на голос, тон, громкость, атмосферу коммуникации и эмоциональное состояние человека рядом с ним. Эксплицитные, сознательные процессы начнут формироваться только примерно с полутора лет, по мере освоения речи. Весь опыт взаимодействия с другим до этого периода будет храниться в виде автоматических реакций и чувств в имплицитной памяти. Потом, будучи взрослым, человек может сознательно знать, как нужно реагировать или поступить в той или иной ситуации, но автоматически, бессознательно, может чувствовать и делать иначе.

Вторая мысль — про то, какие изменения происходят в терапии.
Рассмотрим пример д-ра Хилла.
Девушка влюбляется «не в тех» парней, не удается построить хорошие длительные отношения, и поэтому обращается в терапию. В процессе работы она вместе с психологом исследует, почему это происходит, что ее в них цепляет, как это связано с ее жизненным опытом. В следующий раз когда ей попадается не тот парень, она сразу чувствует влечение, но ловит себя в моменте и начинает размышлять об этом, о том, что и почему с ней происходит, и уже не вступает в повторный круг потенциально болезненных для нее отношений. Это изменения второго порядка — на рефлексивном сознательном уровне. Однако стремление, тоска и желание быть с другим может сохраняться в течение какого-то времени и вызывать страдание.
Изменения первого порядка — на глубинном, бессознательном уровне — когда девушку уже не привлекают такие парни, она замечает их, но влечения нет. Это изменение интуитивных откликов на объект, изменения в первичной (имплицитной) переработке опыта. Это происходит во многом благодаря имплицитной, невербальной коммуникации в терапевтических отношениях.
Этим, я думаю, и отличается краткосрочная и долгосрочная терапия: первая дает возможность понять, а вторая — возможность чувствовать по-другому.

Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 15.

Это письмо португальского психоаналитика Лилианы Кастро, в котором она размышляет о психическом пространстве и о том, как в нем медленно, шаг за шагом зарождаются разные идеи: личные проекты, совместное будущее с партнером, желание завести ребенка.

Хотя беременность длится около девяти месяцев, на самом деле всё начинается гораздо раньше — с появления желания стать родителем. Это связано также с представлением о пространстве, которое одновременно создаётся и в психике родителя, и буквально в теле матери во время беременности. Ребёнок может постепенно «прорастать» в сознании женщины или пары — в виде мыслей, желаний, чувств, фантазий и надежд (как осознаваемых, так и неосознаваемых). Это создаёт внутри психики родителя особую территорию для размышлений и переживаний, освобождая в ней область для появления ребёнка. Таким образом, матка — не единственное место, где развиваются и «рождаются» дети.

Это пространство одновременно и психологическое, и физическое, и оно становится особенно динамичным по мере того, как развивается и меняется новая жизнь ребёнка и родителей.
Это наглядно проявляется, например, в гнездовании, когда мамы и семьи в ожидании ребёнка подготавливают для него комнату. В комнате малыша появляются кроватка, пеленальный столик, игрушки, книги и одеяла. Дома буквально создаётся отдельное место, отдельная комната. Но это также отражает внутреннюю «комнату» в «доме психики». Только здесь, вместо предметов обихода, этот психический дом наполняется мыслями, идеями и чувствами о новом маленьком «жильце» и о том, кем эти люди станут друг для друга в последующие дни, недели и годы.

Когда после первенца появляются другие дети, старшему приходится перестраивать свое мировосприятие, создавая в нем место для младшего, что, конечно, не просто. Трудно и родителям, изменения и основная переработка ложится на их плечи. Это постоянная динамика, когда растущие дети постоянно трансформируют и формат отношений, и общее жилище.

ещё одним вызовом воспитания оказывается способность создавать пространство для новых идей — их идей!

Дайте себе время и ищите свой путь вместе. Мы постоянно ошибаемся, но со временем понимаем, что это нормально. Со временем каждый из нас находит свой собственный способ выражать любовь в том, что мы делаем. Где-то на горизонте всегда есть буря, близко или далёко, и самая большая задача — не ждать, пока она пройдёт, а научиться танцевать под дождём.

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

#parenting_psychoanalysed_audio

О книге, введение и другие письма: #parenting_psychoanalysed

Я уже писала про Шрека, но после обсуждения с коллегами у меня появилось еще несколько мыслей на эту тему.

Мультфильм во многом про наши ожидания чего-то идеального и реальность. Вспомним сцену, когда Фиона в башне ждет принца. У нее уже есть определенные представления о встрече: к ней приедет прекрасный принц на прекрасном коне, победит дракона, зайдет в ее покои и, раздвинув прозрачный полог, увидит ее, лежащую с букетом в руке, а потом они скрепят торжественность момента поцелуем. Но тут вместо принца врывается грязный зеленый огр, вместо поцелуя хватает ее за руку и куда-то тащит. Потом оказывается, что «Ты не убил дракона?!», а на месте элегантного коня — какой-то осел! Как часто мы что-то планируем, и в отношениях, и в жизни, а потом все идет не по плану…

У Фионы есть и внутренняя часть, которая не вписывается в ее представление о себе и которую она прячет от других. Если бы она выбрала сохранить идеальный внешний образ прекрасной принцессы и избавиться от неприглядной части, выйдя замуж за лорда Фаркуада, ее бы ожидала жизнь, полная искусственности и без настоящей близости. Осмелившись показать и принять другую сторону себя, свою неидеальную часть, она смогла стать цельной — оставаться собой и днем, и ночью — и быть свободной и счастливой.

Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 16.

Американский психоаналитик Барбара Стиммел рассказывает нам в письме о разном: как ее первый сын практически не спал, какими разными оказались два ее ребенка, как младший долго не мог (не хотел?) заговорить, и как ее это тревожило. Она делится с читателем своими большими ошибками в материнстве.

Д-р Стиммел пишет (как и многие предыдущие в сборнике) о неизбежности таких ошибок в родительстве. Как бы человек ни старался, в самой его природе заложены ограничения — нам никогда не достичь совершенства в таких сложных вещах, как отношения и воспитание детей.

Моя цель — не делиться конкретными ошибками, а скорее поговорить о диапазоне человеческих несовершенств, которых мы не можем избежать и которые в одних случаях можно исправить, а во многих других — простить.

Осознание своих ошибок, реальных или иллюзорных, нередко сопровождается сожалениями, виной и стыдом. Д-р Стиммел пишет о прощении, и, мне кажется, возможность простить себе ошибку очень важна не только в родительстве, но и вообще в отношениях. Прощая себя, мы мягче относимся не только к ошибкам близких и детей, но и просто к их чувствам и взглядам, отличающимся от наших собственных.

Аналитик предположила, что, какими бы особенными ни были мои дети, их «совершенство» не только является для них бременем, но и помогает защищать меня от моей необходимости не знать или не чувствовать нечто по-настоящему неизбежное. Я постепенно смогла признать и, наконец, принять, что могу ненавидеть материнство и, едва ли громче чем шёпотом, сказать себе, что иногда могу даже ненавидеть своих детей. И хотя в этом было множество тем для исследования, уходящих в моё собственное детство, в данный момент это было не главным. Скорее, я позволила себе думать о том, что временами мне хотелось, чтобы и других, очень значимых для меня людей не было в моей жизни: начиная с родителей, партнёра, братьев и сестёр, и этот список можно продолжить. Наконец, пройдя через немалые внутренние испытания, я позволила себе признать, что все они — и да, даже мои любимые сыновья и, возможно, они сильнее всего, — временами ненавидели меня!!

мне помогло осознание того, что моя усталость, разочарование, возможно, даже неприязнь и ненависть — всё это существует внутри сильной, неугасающей любви. Важно помнить, что противоречивые чувства и переживания, которые родители не могут избежать — другими словами, амбивалентность — являются неотъемлемой частью всех человеческих отношений. Это сложное, порой мучительное состояние возникает особенно ярко именно в привязанностях к тем, кого мы любим сильнее и глубже всего — к нашим детям.

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

#parenting_psychoanalysed_audio

О книге, введение и другие письма: #parenting_psychoanalysed

Проблема нашего времени?

Век назад человек сталкивался с табу на сексуальность. Освободившись от ограничений на переживание сексуальности и получение удовольствия (по крайней мере от внешних ограничений и лишь в некоторых частях мира), с каким давлением мы сталкиваемся сегодня? По мнению С. Болоньини, наш ограничитель и наш погонщик - это идеал Я. Это та наша часть, которая «говорит нам, какими мы хотели бы быть и (или) какими должны быть. Самый большой страх — не быть «окей», не соответствовать стандартам, не вызывать симпатию, восхищение и даже, возможно, зависть. Сегодня идеальным образцом для подражания может быть красивый актер или актриса, успешный человек, медийная личность, спортсмен-миллиардер, инфлюенсер и так далее: это фигуры с высокой степенью эстетизации и повышенным нарциссизмом» (1).
У каждого из нас свой путь, свои желания, свои ценности, свои нужды. Иногда разрыв между Я реальным и Я идеальным внутри психики может быть настолько большим, что скорее порождает чувства стыда, неполноценности, неадекватности, нежели вдохновляет на реализацию внутренних побуждений.

Технологии вносят большой вклад в эти процессы, но созданы они также людьми и находят отклик внутри нас, потому и работают. Мы ищем удовольствие и избегаем неудовольствия. Также в нас биологически встроен механизм «поискового поведения» - мы исследуем окружающий мир и ищем способы, как удовлетворить наши потребности, и это сопровождается интересом, любопытством и энтузиазмом (2). Вероятно, можно предположить, что идеал Я помогает нам в этом движении.

В этом контексте я думала о механизме показа рилс: нам показывают то, что нам нравится смотреть, и иногда нравится смотреть как раз то, что соответствует Я-идеалу — месту, куда мы хотели бы прийти (в любой сфере нашей жизни). Мы проявляем интерес к теме, и показ происходит все чаще и чаще, раздувая Я-идеал и увеличивая разрыв с реальностью, создавая область, в которой уже не существует «маленьких шагов» или они недостаточны, а потому бессмысленны.

Чем больше ощущение собственной компетентности, удовлетворение реальной жизнью и контакт с собственной индивидуальной реальностью, тем легче не поддаваться технологическим соблазнам. Конечно, иногда они могут быть использованы для того, чтобы отдохнуть, посмеяться и — вдохновиться.

1. Фрейд и меняющийся мир. С. Болоньини, Л. Николи
2. Эмоциональные драйвы и их место в развитии человека. М. Солмс

«Главным последствием эмоционального пренебрежения является то, что человек вырастает с некоторой недостачей жизненного потенциала. Такой человек будет скорее похож на ребенка, который пытается жить как взрослый и постоянно из-за этого перенапрягается, потому как вынужден «бежать», дабы не отстать от других.
Травматизация человека, страдавшего от эмоционального пренебрежения в детстве, сродни эмоциональному выгоранию, которое возникает, когда человек вынужден делать слишком многое при слишком малом количестве ресурсов. Следовательно, главная задача терапии - помочь клиенту в наращивании ресурсов.
…
Еще одно следствие раннего эмоционального пренебрежения — это глубоко поселившееся чувство, что человека не замечают, ему не рады, его не любят. Такое ощущение почти наверняка приведет к всепроникающему и ядовитому стыду. Тревога и стыд главенствуют у тех взрослых, которыми пренебрегали в детстве. Эти чувства заслоняют все остальные и осложняют понимание внутренних конфликтов клиента.
Отсутствие заботы в детстве приводит к тому, что, взрослея, человек продолжает чувствовать себя растерянным, сбитым с толку: как будто его не научили, как «жить» эту жизнь. Из-за этого у него могут вызывать тревогу и даже стыд ситуации, требующие спонтанности, — например, игры или принятие решений. Такой человек обычно считает, что должен полагаться только на себя, и не ждет помощи или поддержки от окружающих. В то же время он может страстно хотеть, чтобы кто-то направил его и взял на себя ответственность за его жизнь».

Кэтрин А. Штауффер. «Взрослая жизнь «невидимых детей». Психологическая работа с последствиями эмоционального игнорирования».