Мы никогда не бываем столь беззащитны, как тогда, когда любим, и никогда так безнадежно несчастны, как тогда, когда теряем объект любви или его любовь.
Зигмунд Фрейд

Эмоциональные связи постоянно сообщают нам о том, что самих себя нам недостаточно, мы все время нуждаемся в других людях. Другие люди напоминают нам о наших ограничениях и, непрерывно взаимодействуя с нами, говорят нам, кто мы есть, во взаимном отражении, которое формирует как нашу личность, так и их собственную.
Лука Николи, «Искусство злиться и любить, не теряя себя»

Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 9.

В этом письме сихоаналитик Мария Ливал-Юусела рассказывает о том, каково это — быть родителем особенного ребенка.

Когда человек становится родителем, это делает его очень уязвимым. Рождение ребенка — это все равно что «позволить своему сердцу жить где-то снаружи своего тела». Если с ребенком что-то случается, это серьезное, иногда невыносимые испытание для родителя.

Балансировать на этом краю — между отчаянной надеждой и отчаянным горем — было почти невыносимо. В одни дни я держалась за мысль, что всё будет хорошо, в другие дни я просто знала, что это не так. Это была, разумеется, сокрушительная волна горя, и мне пришлось учиться на ней держаться. … Я не могла позволить себе не горевать, и не могла позволить себе поддаться манящему голосу меланхолии, которая в некоторые дни тянула меня, зовя просто сдаться.

Автор письма обсуждает нашу человеческую потребность в «среде для горевания».

Быть скорбящим — значит признавать, что находишься на поражённых горем границах собственного понимания. Это подразумевает растерянность относительно того, что делать, чувствовать или думать.

Среда для горевания нужна для того, чтобы наделить смыслом случившееся, снова смочь думать, чувствовать и делать. Существуют определенные культурные и религиозные ритуалы, обеспечивающие внешнюю рамку для этой среды, внутри которой человек может развернуть психические процессы по переработке. Но есть множество утрат, для которых не существует ритуалов.

В моём случае я не знала, как справиться с противоречивыми чувствами — сильной тревогой, надеждой и желанием испытывать радости материнства с младшей дочерью в предсказуемой форме.

В таком случае психотерапия, или «психоанализ, со своим собственным набором необычных ритуалов, может стать такой средой скорби, пространством, в которое отступают от повседневных требований жизни, чтобы переживать и выражать свои чувства вместе с другим». Мне кажется, что концепция такой среды очень важна, потому что если нет возможности проходить терапию, можно пробовать создавать такую среду и ее рамки самостоятельно.

Медленно, очень медленно я начала обживать свою собственную невыносимую реальность с большей смелостью. И затем появились первые проблески надежды на то, что эта реальность, при всей глубокой печали, на самом деле не является невыносимой. Я начала понимать, что, как бы я не боялась за свою дочь, она была далеко не несчастной. Она была иной, безусловно, но, как я начала осознавать, именно такой, какой и должна быть в этой своей инаковости.
….
Внутри себя моя дочь, казалось, несла уверенность в своём праве быть именно той, кем она была. В этом она стала моим проводником, поскольку я постепенно начала обнаруживать, что не всегда предоставляла себе такую же возможность. … Я боялась того, чего от нас требовала жизнь, а моя дочь — нет.

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

Чувствительность к отвержению

Недавно пересмотрела Шрека впервые за много лет (считай, другими глазами), и вот о чем подумала. Во-первых, мультфильм замечательный. А во-вторых, у Шрека явно выражена чувствительность к отвержению.

Это такая черта личности, при которой люди ожидают отвержения и склонны интерпретировать слова, действия (или бездействие) других именно в таком ключе, даже в случае неопределенного или нейтрального поведения окружающих. К сожалению, такое восприятие жизненных ситуаций влияет на поведение самого человека, и он сам вносит вклад в рост межличностных конфликтов. Получается такое «самореализующееся пророчество» отвержения. Более того, даже если окружающие прямо говорят о своем хорошем отношении, о своей любви, в это трудно поверить: в глубине души все равно точит червь сомнения.

Шрек услышал слова Фионы о том, сможет ли кто-либо полюбить такого урода, и автоматически подумал о себе (хотя она говорила не о нем). И после сам отталкивает ее, хотя Фиона пытается с ним сблизиться… Хорошо, что рядом со Шреком оказывается осел (совершенно не чувствительный к отвержению😁), и ему удается обратиться к тем частям друга, которые все же смогли услышать и поверить другому — искреннему желанию и готовности принять его таким, какой он есть.

#мысли_вслух

Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 10.

Это очень короткое письмо Даниэля Джейкобса.
Я опубликую его в посте полностью:

Дорогой родитель,

Давать вам советы кажется делом рискованным — особенно потому, что мы с вами незнакомы. Я не имею ни малейшего представления о возрасте ваших детей, о том, где и как вы живёте и почему вы решили прочитать эту книгу. Я, однако, хорошо помню результат доброжелательных советов, которые незнакомые люди давали моей жене, когда она пришла с нашим первенцем в ближайший супермаркет. Она вернулась домой в слезах. Другие покупатели считали своим долгом поучать: «Наденьте на него свитер, он замёрзнет насмерть!»; «Подстригите ему ногти, а то он расцарапает себе лицо»; «Кажется, у него косоглазие. Вы уже показывали его врачу?»

Я чувствую, что нахожусь не в том положении, чтобы давать советы. Мои дети, скорее всего, с этим согласятся. На самом деле я стараюсь воздерживаться от советов своим взрослым сыну и дочери, которые теперь сами стали родителями, относительно того, как им воспитывать своих детей. Если, конечно, я хочу, чтобы они продолжали со мной разговаривать.

Поэтому вместо того, чтобы рассказывать вам о своих удачных и неудачных попытках в родительстве или давать советы, не учитывающие вашу конкретную ситуацию или культуру, я ограничусь двенадцатью высказываниями, родившимися из моего собственного опыта и так или иначе связанными с родительством. Расшифруйте их сами; находите в них смысл — или нет.

1. Мой внук, когда его спросили, кем он хочет стать, когда вырастет, ответил: «Выше, чем мой папа».
2. Мои родители говорили на идише, когда не хотели, чтобы я их понимал. Я чувствовал себя чужим в собственном доме.
3. Я чувствовал себя так же, когда они ссорились при мне.
4. На моей бар-мицве мой отец не мог прочитать ни одного слова на иврите.
5. Четырёхлетка сказал мне: «Если у тебя есть ребёнок, ты будешь уставшим всю оставшуюся жизнь».
6. Когда моя мама опаздывала за мной в школу, я задавался вопросом, нужен ли я ей.
7. Мой отец спросил меня, когда я был подростком: «Тебе обязательно всё время носить эти очки?»
8. Когда мы играли в мяч, мой двенадцатилетний сын бросал его так сильно, что у меня жгло руку.
9. Мы смотрели, как наш сын, двадцати одного года, спускается по лестнице парижского метро. Один, он отправлялся в путешествие вокруг света, которое продлилось год.
10. Когда наш сын-подросток стал общаться с правонарушителями, я взял его в поход в Непал.
11. Моя дочь и её партнёр считают брак «слишком буржуазным». А рождение ребёнка — нет.
12. Наша пятилетняя дочь, уезжая с матерью на недельные каникулы без меня, сказала саркастически: «Спасибо, папа».

Удачи вам с вашими детьми,
Даниэль Джейкобс, отец двоих детей

Во введении книги читателям дают совет, как можно читать письма. Возможно, он особенно подойдет к этому лаконичному письму. «Обращайте внимание на свои собственные мысли. Они не менее важны, чем слова аналитиков, которые вы читаете. В психоанализе для пациентов обычно существует только одно правило: «Говорите всё, что приходит в голову». Эти фрагменты мыслей — так называемые свободные ассоциации — на первый взгляд кажутся случайными, но в действительности обладают внутренней логикой. Каждая такая мысль — маленькая подсказка о работе вашего бессознательного. Во время чтения замечайте, что привлекает ваше внимание, что вызывает дискомфорт, радость, сонливость или раздражение. Каждая реакция может стать ценным следом, ведущим к более глубокому пониманию себя и своего ребёнка. Вы даже можете записывать свои отклики по мере чтения».

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

Я решила попробовать записывать аудио к публикуемым письмам. Хотя они и не очень длинные, все же не всегда есть время для чтения текстов.
Надеюсь, со временем будет получаться лучше:)
Это аудио к предыдущему девятому письму, посвященному опыту быть родителем особенного ребёнка.

#parenting_psychoanalysed_audio

О книге, введение и другие письма: #parenting_psychoanalysed

Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 13.

Это письмо канадского психоаналитика Артура Леоноффа. Хотя он начинает с того, что не обладает особенной экспертностью в вопросах родительства, тем не менее он уже на протяжении сорока лет занимает изучением и практической работой в области развода и его последствий для семей, помогая разрешать вопросы, связанные с заботой о детях и родителях и их адаптацией.

Будучи уже дедушкой, он приходит к тому, что роль родителей — это сопровождать своих детей в их взрослении, быть рядом и поддерживать на их собственном пути.

Мне всегда казалось, что подходы к воспитанию, основанные на микроменеджменте, распространённые в книгах о родительстве, предполагают чрезмерный контроль над результатом — как если бы дети создавались из того, что родители делают или не делают, говорят или не говорят на протяжении их детства. С позиции ретроспективы оптимальной представляется установка любопытства и уважения: «Кто ты? Я рад(а) с тобой познакомиться. C нетерпением жду возможности узнать тебя и сопроводить в твоем путешествии по этой жизни, в том, кем ты станешь и кем уже становишься».
…
Это не значит, что родители не служат примером для своих детей, но конечный эффект предсказать невозможно, так как влияние родителей преломляется через темперамент ребёнка, его субъективность и семейный контекст. Ирония заключается в том, что то, что родитель меньше всего хотел бы передать, может проявиться особенно заметно в ребёнке. В действительности, передача через поколения происходит бессознательно, при этом каждый новый субъект формирует собственную «конструкцию» из элементов «я» и «другого», создавая свою уникальную мозаику. Семьи — это нечто большее, чем просто сумма их частей. Они являются живыми системами, открытыми миру, наполненными изменениями и поглощающими влияние прошлых поколений, новых партнёров родителей, других людей и семей, что всё вместе влияет на то, как члены семьи взаимодействуют друг с другом и как понимают смысл того, что значит быть семьёй.

С появлением детей на родителей ложится большой труд, и физический, и эмоциональный. Помимо повседневных забот, связанных с уходом за детьми, работой, люди сталкиваются с испытаниями, которые приносит жизнь. Поэтому то, какие существует отношения в паре очень важно для семьи.

Разумеется, сложности жизни — это норма, и семьи должны приспосабливаться к внутренним и внешним факторам, которые на них влияют. Я понял, как важно поддерживать крепкую коммуникацию между партнёрами, говорить друг с другом, скорбеть, когда случаются потери, и находить время и пространство для себя. Я также осознал важность восстановления отношений, когда случаются ошибки или возникают обиды — а они неизбежны между родителями и детьми. Конечно, это включает извинения, но речь идёт о чем-то более фундаментальном: о связи между людьми в самый уязвимый момент, когда признаётся боль, причинённая одним человеком другому. Это крайне важно.

В заключение, семейная жизнь — это полотно, которое нужно заново расписывать в каждой ситуации. Не существует единого стандарта или определения того, что значит быть матерью, отцом или ребёнком, и семья, скорее всего, никогда не оправдает идеализированные образы из открыток и медиа. Слово «семья» лучше воспринимать как глагол; это динамический процесс, который является чем-то большим, чем сумма его частей, отправной точкой для того, чтобы приводить детей в этот мир и пытаться сделать его лучше. Удивительно, но этот процесс продолжается и после того, как дети вырастают и создают свои собственные семьи. Они всё ещё приходят к нам за любовью и заботой, и мы стараемся её дать, чтобы затем снова отпустить их навстречу миру.

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

#parenting_psychoanalysed_audio

О книге, введение и другие письма: #parenting_psychoanalysed

Ко мне приехала свежая книга Луки Николи, а точнее сборник статей под его редакцией. Мне нравится читать Николи за легкость письма, искренность и живость. Очень продуктивный, он много пишет не только для коллег. Его книги для широкой публики я опубликую в следующем посте.

«Согласно Сократу, мышление (logos) неизбежно рождается как диалог, то есть как встреча. Письма Фрейда к Флиссу, в которых отец психоанализа рассказывает о трудностях зарождения этой дисциплины, представляют собой пример того, как мысль возникает в ходе беседы. Более того, поскольку из их переписки сохранились только письма Фрейда, без ответов его друга, мне нра вится воображать, что Флисс был не столько реальным человеком, сколько вымышленным собеседником, разговоры с которым позволяли Фрейду продвигаться в разработке своих теорий.
Если Анна Франк, борясь за эмоциональное выживание в течение тех отчаянных месяцев в тайном укрытии, персонифицировала свой дневник, назвав его Китти, если потерпевший кораблекрушение герой Тома Хэнкса в знаменитом фильме «Изгой» сохранил свою психику здоровой, «оживив» напарника Уилсона, который был не чем иным, как волейбольным мячом, то почему бы не вообразить, что основатель психоанализа смог избежать чувства научной изоляции, к которой ощущал себя приговоренным, создав воображаемого собеседника?
Как выразился Огден, осмысляя концепции Биона, «для того чтобы мыслить наиболее тревожащие мысли, нужны две психики».

«Гореть вместе: близость, истина и уязвимость в современном итальянском психоанализе».
#почитать_психоанализ

#чтопосмотреть
Фэкхем-Холл, 2025

Фильм, чтобы похохотать и расслабиться. Абсурдный юмор, пародия, игра слов, неожиданный твист, хэппи энд — это любовь!

Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 14.

Это письмо психоаналитика из Индии Ашиса Роя. Он пишет о том, как появление ребенка рождает внутри человека новые области и части, которые ранее не существовали. Особенно, когда дети еще очень маленькие и нуждаются в материнской заботе, груди (если мать кормит грудью), когда еще сильна и продолжается телесная постутробная связь, какова роль отца?

Все спрашивали: каково это — быть отцом? У меня не было ответа. Мне казалось, что этот вопрос задан слишком рано. Более того, сам вопрос ощущался неверным. И тогда одна коллега помогла мне сформулировать мои ощущения. Она сказала, что меня должны спрашивать, каково это — быть матерью. Размышляя об этом дальше, я стал задаваться вопросом: каково это для мужчины-родителя — быть матерью? Ещё до того, как стать отцом… могу ли я быть матерью? Моему маленькому ребёнку, младенцу были нужны не столько порядок и дисциплина, сколько кто-то, кто способен почувствовать его голод, его дистресс и успокоить его. Оказалось, что давать такой материнский отклик непросто. Та моя материнская часть, которая могла бы чувствовать и откликаться на его ещё неоформленный, неясный дистресс, сама ещё только должна была родиться.

Ашис Рой также пишет о неизбежных чувствах беспомощности и ограничениях, как человека и как мужчины. Нам приходится доверять другим, когда мы сами не знаем, что делать, или не можем напрямую повлиять на происходящее. Он делится опытом присутствия на родах, ставшим для него травматичным из-за боли, через которую проходила его жена. Для женщины же это возможность ощутить свою большую внутреннюю силу и узнать, на что она способна. И нам приходится доверять детям в том, что мы не можем сделать за них.

Мой сын родился немного раньше срока и имел небольшой вес. Забота в первые недели и месяцы была продиктована необходимостью обеспечить его выживание. Я понял, что сосание груди — это первое, что он должен был научиться делать самостоятельно.

Во время беременности, родов и заботы о младенце, у мужчины возникает множество переживаний, тревог и страхов. Формирование языка и нарратива для их выражения дает возможность глубже включиться в происходящее и чувствовать себя ближе к жене и ребенку.

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

#parenting_psychoanalysed_audio

О книге, введение и другие письма: #parenting_psychoanalysed

Сейчас слушаю курс «Теория аффективной регуляции с Дэниелом Хиллом». Курс очень нравится, он дает возможность посмотреть на психические процессы через нейробиологическую призму. Поделюсь парой интересных мыслей.

Первая.
Наши психические процессы делятся на эксплицитные (примерно совпадает с сознательными процессами, когда мы думаем, говорим, используем слова и образы, и это происходит достаточно медленно) и на имплицитные (бессознательные, когда психика и тело воспринимают и реагируют чувствами или действиями на внешние стимулы за доли миллисекунд). Эксплицитно мы обрабатываем вербальную коммуникацию, а имплицитно — невербальную: мимику, тон голоса, изменения в атмосфере коммуникации и состоянии собеседника. Также разделяется и наша память: на эксплицитную (слова, знания, образы) и имплицитную (запоминаются чувства, автоматические реакции).

Младенец, рождаясь, может пользоваться только имплицитной системой, потому что отделы мозга, отвечающие за более сложные процессы, еще не развиты, ребенок не знает и не понимает слов и вообще окружающий мир. Ему доступна только невербальная коммуникация. Это значит, что он будет воспринимать и настраиваться на голос, тон, громкость, атмосферу коммуникации и эмоциональное состояние человека рядом с ним. Эксплицитные, сознательные процессы начнут формироваться только примерно с полутора лет, по мере освоения речи. Весь опыт взаимодействия с другим до этого периода будет храниться в виде автоматических реакций и чувств в имплицитной памяти. Потом, будучи взрослым, человек может сознательно знать, как нужно реагировать или поступить в той или иной ситуации, но автоматически, бессознательно, может чувствовать и делать иначе.

Вторая мысль — про то, какие изменения происходят в терапии.
Рассмотрим пример д-ра Хилла.
Девушка влюбляется «не в тех» парней, не удается построить хорошие длительные отношения, и поэтому обращается в терапию. В процессе работы она вместе с психологом исследует, почему это происходит, что ее в них цепляет, как это связано с ее жизненным опытом. В следующий раз когда ей попадается не тот парень, она сразу чувствует влечение, но ловит себя в моменте и начинает размышлять об этом, о том, что и почему с ней происходит, и уже не вступает в повторный круг потенциально болезненных для нее отношений. Это изменения второго порядка — на рефлексивном сознательном уровне. Однако стремление, тоска и желание быть с другим может сохраняться в течение какого-то времени и вызывать страдание.
Изменения первого порядка — на глубинном, бессознательном уровне — когда девушку уже не привлекают такие парни, она замечает их, но влечения нет. Это изменение интуитивных откликов на объект, изменения в первичной (имплицитной) переработке опыта. Это происходит во многом благодаря имплицитной, невербальной коммуникации в терапевтических отношениях.
Этим, я думаю, и отличается краткосрочная и долгосрочная терапия: первая дает возможность понять, а вторая — возможность чувствовать по-другому.