Я помню день, когда держала на руках свою первую дочку в больнице, и думала: «Чёрт побери, что я вообще буду с ней делать?» У моей старшей дочери миндалевидные, огромные, чёрные, любопытные глаза, пульсирующие жизненной силой, а ресницы такие длинные, что на них можно провести долгие летние дни, качаясь, как на качелях. Я хотела остаться в больнице навсегда и выйти замуж за педиатра (просто потому, что он был педиатром — тогда любой педиатр подошёл бы), чтобы он помогал мне растить её, проверял, всё ли в порядке, и отвечал на все мои вопросы. Но, к моему удивлению, когда я поделилась с доктором Филипом своим желанием выйти за него замуж, он ответил: «Я бы никогда не женился на психоаналитике», — и неожиданно вышел из палаты…

Может быть, за моей фантазией выйти замуж за педиатра стояла не только жажда получить ответы на медицинские вопросы, но и желание иметь рядом того, кто мог бы утверждать, что знает, как быть родителем, — авторитетную фигуру в таком важном деле.

Я считаю, что стремление к контролю и борьба за власть убивают желание, удовольствие и живость во всех отношениях, но особенно остро это проявляется в диаде родитель–ребёнок. И происходит это потому, что существует ещё один болезненный, порой прекрасный и неизбежный факт: наши дети отличаются от нас. Стремление к тождественности убивает в другом и в нас субъекта, но иногда мы просто не можем с собой ничего поделать. И эта борьба идёт в обе стороны. У детей тоже есть и желание, и страх стать похожими на своих родителей. Дилемма сепарации/индивидуации куда сложнее, чем нам обычно рассказывают.
…
Похоже, человеческая природа вообще редко приспособлена к тому, чтобы удерживать оптимальную дистанцию: мы все вовлечены в эту борьбу дикобразов, тщетно пытаясь найти желаемое — если не невозможное — идеальное расстояние и идеальную близость. Это та турбулентность, которая присуща всем близким отношениям, и, по моему мнению, в паре «родитель-ребёнок» она активируется наиболее ярко.

И когда вы чувствуете, что просто сходите с ума как родитель, знайте: вы не одни. Где-то в далёкой стране есть психоаналитик, мать двух девочек, десяти и четырёх лет, которая вместе с вами испытывает те же самые чувства и тоже сходит с ума.

Приглашение поразмышлять о том, как я стала матерью, заставило меня задуматься о моем опыте материнства. Я имею в виду не только физический период беременности и родов, но прежде всего внутренний, психологический процесс становления матерью. Более того, я думаю об этом не как об одном «материнстве», а как о «материнствах» — во множественном числе. Они жили во мне задолго до того, как я стала матерью. Я имею в виду, что та мать, которой я являюсь сегодня, будто бы «населена» и «сопровождалась» всеми этими другими материнствами, которые были во мне на протяжении всей моей жизни. Не все из них приятны, не все из них мудры. Но все они повлияли на ту мать, которой я являюсь сегодня.

Вообще, когда рождается мать? Я всегда любила младенцев и маленьких детей, и поэтому думала, что первые годы воспитания будут для меня легкими. Но одна из первых вещей, которым научила меня моя старшая дочь, — это то, что материнство оказалось совсем не таким, каким я его себе представляла. Оно было ни лучше, ни хуже. Просто другим. И совсем не таким легким. Когда я впервые увидела ее, я оглядывалась вокруг, но инструкция к ней не прилагалась! Она была настолько же прекрасной, насколько и незнакомой мне.

Однажды у меня дома оказались дети школьного возраста. Вопросы стали другими. То, что они открывали для себя, зависело не только от того, что мы могли им дать как родители. Мир для них и для нас становился все больше и больше. Все расширялось. Большинство вопросов, которые я теперь себе задавала, не имели готовых ответов. Их нужно было изобретать один за другим. Думаю, так было и остается, потому что мир сильно изменился с тех пор, как я была ребенком. Социальные, культурные, технологические и другие изменения в последние годы ускорились настолько, что мои дети живут в мире, которого я не знала в детстве. Поэтому мне нужно подготовить их к тому, чтобы они шли своим путем, жили и раскрывали свой потенциал в мире, который мне еще не знаком. Я учусь терпеть неопределенность и чувство незнания, которое до сих пор часто овладевает мной.
…
Мои дети растут, и мы, их родители, тоже растем. Мы все находимся в постоянном процессе трансформации. Это хороший знак. Там, где есть движение, есть жизнь.

Я сама удивляюсь тому, как изменилась, став матерью. Мне пришлось научиться ждать, терпеть фрустрацию, выдерживать свои тревоги и страдания, по-настоящему познакомиться с собственной уязвимостью. Я учусь принимать себя со всеми своими достоинствами и несовершенствами. Я совершаю ошибки. А как можно не ошибаться, будучи матерью?