#чтопочитать «Петербургские повести», Н. Гоголь
«Положение о двух принципах психической деятельности», З. Фрейд

Вчера читали с коллегами статью Фрейда «Положение о двух принципах психической деятельности», в которой описываются два принципа, руководящие человеком: принцип удовольствия и принцип реальности. В процессе развития психика научается все больше учитывать условия внешней реальности и при достижении желаемого больше руководствоваться окружающей действительностью, нежели быстрым удовлетворением вопреки возможным последствиям.

Важный вывод, который делает Фрейд и который, насколько я смогла проверить, сделан впервые, состоит в следующем: для внутренней субъективной реальности человека внешняя действительность не имеет значения. «Мыслимая реальность приравнивается к внешней действительности, желание – к осуществлению», особенно в области бессознательного.

Каждый человек колеблется между внутренней желаемой реальностью и внешней действительностью. У одних людей есть бОльшая потребность в искажении отдельных аспектов реальности, у других — меньшая, и у каждого это положение может меняться в зависимости от жизненных обстоятельств. Иногда фантазии могут уводить все дальше и дальше от реального мира. И хотя эта область приятна, удовольствие подпорчено горечью, потому что часть психики понимает, что это подмена.

А Гоголь удивительно тонко это описывает в своих произведениях: «Невский проспект», «Нос», «Портрет», «Шинель» и «Записки сумасшедшего».

Невский проспект. Бедный художник влюбляется в девушку, отношения с которой невозможны. Возможно, все бы ничего, если бы не мелькнувшая дважды надежда. После первого раза он уходит в фантазийную жизнь, раз за разом вызывая чудесный сон о том, что они вместе. Второго крушения своих надежд на счастье в действительности, а не в фантазии, он не выносит.

«Так это он спал! Боже, какой сон! И зачем было просыпаться? Зачем было одной минуты не подождать: она бы, верно, опять явилась!»

В Записках сумасшедшего смешно (и грустно) внешняя реальность буквально подгоняется под внутреннюю.

«Сегодняшний день — есть день величайшего торжества! В Испании есть король. Он отыскался. Этот король я. Именно только сегодня об этом узнал я. Признаюсь, меня вдруг как будто молнией осветило. Я не понимаю, как я мог думать и воображать себе, что я титулярный советник. Как могла взойти мне в голову эта сумасбродная мысль?»

И смешное про британских ученых (1834!):

«Говорят, в Англии выплыла рыба, которая сказала два слова на таком странном языке, что ученые уже три года стараются определить и еще до сих пор ничего не открыли».

Но, каждому человеку нужен уголок для фантазий. Это в том числе то, что позволяет нам чувствовать себя живыми, а не роботами.

Уже какое-то время хотела написать о сериале «Переходный возраст», но не находила подходящих слов.
И вот встретила в статье формулировку того, что, как мне кажется, может пережить зритель.

«Д. Мельтцер в диалоге с Э. Стоуксом (Stokes, 1963), посвященном социальной основе искусства, говорит о важности мотивов художника относительно коммуникации со зрителем. Любой художник, с его точки зрения, в своем творчестве хочет избавиться от боли. Для этого он, как и другие люди, использует проективную идентификацию, которая может в некоторых случаях быть чрезмерной. Садизм и боль в этом случае будут перерабатываться особым образом, талант и опыт будут использоваться для того, чтобы атаковать зрителя и намеренно причинять боль. Такие произведения искусства могут быть действительно травматичны. Э. Стоукс называет их «злым искусством».

«Некоторые размышления о силе искусства и правде психоанализа», Зимин В.А.

#чтопосмотреть

Подкаст IPA «On and off the couch» о психоанализе. Выпуск 190: Размышления аналитика о её лечении и жизни.

Ведущий подкаста пригласил психотерапевта, психоаналитика Беверли Колки поговорить о ее мемуарах. В книге и подкасте она невероятно откровенно рассказывает о своей жизни — о личных неудачах и трагедиях, о пути в психоанализ, его влиянии на ее жизнь, о работе с пациентами.

Я сделала перевод с английского (достаточно близко, но не на 100%), потому что выпуск показался мне очень интересным. В психоаналитической литературе редко встречаются истории о личном опыте. Мне кажется, он может быть полезен и профессионалам, и тем, кто просто интересуется психотерапией.

По словам Беверли, она написала эти мемуары, чтобы рассказать широкой аудитории, не принадлежащей к клиническому сообществу, о том, что такое психоанализ и как, даже столкнувшись с тем, что она назвала «хроническим несчастьем», человек может обрести в нём нечто спасительное — возможность выбрать жизнь, приносящую глубокое удовлетворение.

«Помню, на первой сессии я сказала: «Я не хочу меняться. Я просто хочу понять, что такое терапия, чтобы знать, что буду давать другим». … Но я менялась. Как не чувствуешь, что нога растёт, пока старые туфли не начинают жать, так и в анализе: изменения происходят медленно, и только когда старое поведение перестаёт работать, мы замечаем рост. Мы ищем другой способ, и это болезненно, но когда находим — старое становится скучным, как забытая игрушка. Иногда берёшь её снова — и быстро бросаешь, думая: „Зачем я это делаю?“ И уходишь от этого навсегда.

Иногда наш образ жизни настолько становится частью нас самих, что мы считаем его нормой. Если мы вообще задумываемся об этом, ведь мы принимаем свои чувства как естественный способ существования. Это единственный известный нам способ чувствовать, так как же мы можем считать его странным или неправильным? Как мы можем знать, что определённое поведение разрушительно, если нам не с чем его сравнить? Мы продолжаем есть, работать, растить детей, ходить на собрания, пить кофе с подругами — что же может быть не так? А потом прошлое становится сюрреалистичным: как я могла делать то, что убивало мой дух и почти убило душу и тело? И всё это время я думала, что не делаю ничего плохого».

«Мы все боимся изменений — ведь не знаем, что за ними. Старое, пусть мучительно, но знакомо».

«В психоанализе, в отличие от медицины, нет прямой причинно-следственной связи и предсказуемого результата: это не то же самое, что принять таблетку с заранее известным эффектом. Психоанализ развивается гораздо менее линейно. Движение к изменению происходит взад и вперёд, с колебаниями. Иными словами, психоанализ можно сравнить с подъёмом на гору по спирали: с каждым витком человек поднимается выше. Одни и те же указатели — назовём их симптомами — встречаются снова, но каждый раз видятся под другим углом, с новой высоты, пока в конце концов не исчезают из виду, потому что достигнута вершина».

#почитать_психоанализ
#подкасты

#чтопосмотреть
Фильм «Супруги Роуз», 2025

Комедия о паре, переживающей кризис опустевшего гнезда: дети выросли и уехали, а супруги остались наедине друг с другом. Фильм о том, как трудно говорить о проблемах, недовольстве и показывать уязвимость, но не только партнеру, но и себе самому. Пока супруги заняты работой и заботой о детях, которые (работа и забота) могут заполнить все пространство и время, напряжение и конфликты копятся, если не давать им выхода. Но дети вырастают, и люди сталкиваются с резко возникшим пустым пространством. На поверхность выходит то, что раньше удавалось заминать, и происходит взрыв. Смешно, но очень волнительно за них.

Я хотела бы поделиться совершенно чудесной книгой, посвященной родительству: «Parenting psychoanalysed». Она состоит из писем, адресованных родителям и написанных психоаналитиками со всего мира. В этих письмах они делятся собственным опытом родительства, рассматривая его, в том числе, через призму психоанализа. Авторы — не только психоаналитики, но и матери, отцы, молодые и опытные родители, некоторые — бабушки, дедушки и даже прадедушки. Это письма на самые разнообразные темы:

Будь вы матерью, отцом, опекуном, воспитателем, будущим родителем, родителем младенца, тоддлера, школьника, подростка или взрослого ребёнка, готовящегося покинуть дом — мы написали эту книгу для вас.

Я планирую постепенно публиковать переводы некоторых писем (возможно, с небольшими сокращениями). Начну с введения и первого письма. В нем психоаналитик Серджио Эдуардо Ник размышляет о существовании фантазии о будущем ребёнке — «воображаемом ребёнке», — которая возникает еще в нашем детстве.

Одно из первых испытаний родительства — позволить партнёру разделить свои фантазии о будущем ребёнке и выдержать то, что его представление не совпадает с нашим собственным. У нас, в Бразилии (как и во многих странах), это особенно заметно, когда дело доходит до выбора имени ребёнка — или, скажем, спора о том, за какую футбольную команду он будет болеть.
…
Второе испытание, не менее трудное, — принять, что реальный младенец, который появляется на свет, может оказаться совсем не таким, как тот «воображаемый ребёнок».

Он рассказывает историю о своей дочери-младенце (ситуации, знакомой, вероятно, каждому родителю) и о том, как ему удалось справиться со своими непростыми чувствами и помочь дочери.

Представьте себе младенца, который громко плачет и явно испытывает трудности. Вы сразу же берёте его на руки, веря, что это поможет ему успокоиться. Но происходит обратное. Моя дочь продолжала плакать и сопротивляться. И что же дальше? Что же мне делать? Я начал ходить по комнате, покачивая её, петь ей песни — но ничего не помогало. Меня охватила тревога. Я подумал: «Я не знаю, как о ней позаботиться». Хуже того — до возвращения ее мамы оставался целый час! Дочь продолжала кричать, а я был в отчаянии, потому что не знал, что ещё сделать…

А в завершение отвечает на вопрос, как родитель может попытаться найти внутреннее спокойствие:

Говорят, что с младенцем нужно оставаться спокойным. Это правда. Но спокойствие не приходит по приказу — его нельзя достичь, просто дав строгие инструкции своему мозгу или глубоко вдохнув несколько раз. Я думаю, оно рождается из соприкосновения с нашими собственными воспоминаниями, нашей собственной болью и тревогой. Когда мы их лучше узнаём, нам легче понять и принять страдание наших детей. А они, в свою очередь, впитывают этот опыт: учатся тому, что тревогу можно выдержать — и что её можно пережить.

О книге также можно послушать в этом подкасте.

Другие письма:
#parenting_psychoanalysed
#parenting_psychoanalysed_audio

Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 4.

Продолжаем читать письма родителей-психоаналитиков о том, каким разным бывает родительство и с какими вызовами они сталкивались, воспитывая своих детей. Кэрол Ричардс рассказывает о стиле воспитания, который был принят в её семье в эпоху апартеида в ЮАР, о том, что она изменила в отношениях со своими детьми и с чем при этом ей приходилось столкнуться в самой себе. Она делится с нами двумя важными для нее историями, когда её представления и желания не совпадали с желаниями дочери, в возрасте 8 и 22 лет.

В 8 лет ее дочь сказала, что больше не хочет заниматься балетом. Здесь Ричардс предлагает нам понятие внимательного (или активного) слушания:

«Моя дочь столкнула меня с реальностью того, что у меня не получалось по-настоящему её услышать. Я не была внимательна к её потребностям и не могла воспринять её обратную связь. Этот опыт показал мне, что я ожидала от восьмилетней девочки, что это она внимательно выслушает меня и, возможно, передумает. Это был серьезный звонок. Мне нужно было бросить себе вызов и научиться по-настоящему слышать другого, будь то ребёнок, пациент или коллега, — и быть полностью присутствующей, откладывая на время собственные желания и потребности, чтобы по-настоящему услышать то, что человек пытается мне сообщить».

Звучит как невыполнимая задача. Но этого, думаю, не требуется от родителей постоянно в каждый момент времени (Ричардс к этому не призывает). Возможно, важнее чувствительность и способность распознавать ситуации, когда это действительно необходимо — отложить «на время собственные желания и потребности», а когда можно быть самим собою. Ребенку нужен рядом живой, неидеальный родитель, способный следовать за своими желаниями и потребностями. Так ребёнок учится делать то же самое: понимать, когда можно и нужно следовать за своими чувствами, а когда важно подождать.

Никто не рождается, зная, как быть родителем. Ричардс пишет о том, что ей пришлось учиться многим вещам. Но тут вспоминается утешительное «Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь»…

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

Я читала книгу и подумала о том, как мы, люди, сегодня перестимулированы реальностью. Я имею в виду, в первую очередь, социальные сети, мессенджеры, но не только. В том числе и пространство городов, в которых мы живем. Нашей психике приходится постоянно регистрировать и обрабатывать множество сигналов из внешнего мира. Думаю, здесь особенно важны функции саморегуляции: возможность регулировать этот входящий поток. У одних людей это происходит более интуитивно, как будто само по себе. Другим нужно делать это более целенаправленно, прилагая некоторые усилия. При этом отказ от чего-то может быть очень фрустрирующим.
Вспоминается, как на обучении по теории привязанности нам показывали разные видео, где мама может перестимулировать младенца, постоянно предлагая игру, уход, заботу — даже когда ребенок подает сигналы, что хочет выйти из взаимодействия. Каждому человеку, ребенку, необходимо свободное пространство для переработки полученного опыта, развития и творчества (включая и паузы в диалоге на сессиях). Еще поэтому отдых, отпуска могут быть очень полезными для психики. Смена вида поступающих сигналов (обстановка) и, возможно, их уменьшение создает пространство для осмысления, пересмотра существующего положения, возникновения новых идей, планов, желаний.

А книга называется «Становление личности в психоанализе» Невилла Симингтона.

«Еще один принцип, который я усвоил в результате предыдущего обучения, состоял в том, чтобы читать лишь то, что имеет смысл лично для меня, и оставлять в стороне остальное вне зависимости от того, насколько высоко его оценивает множество других людей».

#почитать_психоанализ

Одиночество

Когда теряет равновесие
твоё сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из-под ног,
как палуба,
когда плюёт на человечество
твоё ночное одиночество, —
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и — кстати — самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими её могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.

Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими её дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклоняться данности
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.

Иосиф Бродский. 1959 г.

#чтопосмотреть Исчезновение Элеонор Ригби: Они
2014

«Горе — это как чужая страна. Не знаешь, как общаться с местными».

Это необычный фильм. Вернее, фильмов три: три взгляда на одну историю.
«Исчезновение Элеонор Ригби: Он», «Исчезновение Элеонор Ригби: Она», «Исчезновение Элеонор Ригби: Они».

Когда-то давно я посмотрела один из них в самолете, а недавно еще один. Это не простая история, в начале совершенно неясно, что происходит. Наверное, мы видим, как и сами герои не понимают, что с ними и почему. Переживание горя проходит мощное отрицание, лишь постепенно приближаясь к горькой реальности. И человек проходит эти круги снова и снова, перерабатывая случившиеся, как и режиссер захотел снять три фильма, в которых много одних и тех же сцен.


На тему горя, утраты, завершения жизни и поддержки есть подкаст «В конце концов». А к нему телеграм-канал.

Родительство: психоаналитический взгляд.
Письмо 5.

Еще одно письмо о невозможном приключении — родительстве.
Гохар Хомаюнпур, психоаналитик из Ирана и мать двух девочек, поднимает важную тему — растерянности перед тем, как же растить детей.

Я помню день, когда держала на руках свою первую дочку в больнице, и думала: «Чёрт побери, что я вообще буду с ней делать?» У моей старшей дочери миндалевидные, огромные, чёрные, любопытные глаза, пульсирующие жизненной силой, а ресницы такие длинные, что на них можно провести долгие летние дни, качаясь, как на качелях. Я хотела остаться в больнице навсегда и выйти замуж за педиатра (просто потому, что он был педиатром — тогда любой педиатр подошёл бы), чтобы он помогал мне растить её, проверял, всё ли в порядке, и отвечал на все мои вопросы. Но, к моему удивлению, когда я поделилась с доктором Филипом своим желанием выйти за него замуж, он ответил: «Я бы никогда не женился на психоаналитике», — и неожиданно вышел из палаты…

Может быть, за моей фантазией выйти замуж за педиатра стояла не только жажда получить ответы на медицинские вопросы, но и желание иметь рядом того, кто мог бы утверждать, что знает, как быть родителем, — авторитетную фигуру в таком важном деле.

Хомаюнпур сравнивает отношения между родителем и ребенком с дилеммой дикобразов: слишком далеко друг от друга дикобразам холодно, а слишком близко — больно. Это дилемма сепарации/индивидуации.

Я считаю, что стремление к контролю и борьба за власть убивают желание, удовольствие и живость во всех отношениях, но особенно остро это проявляется в диаде родитель–ребёнок. И происходит это потому, что существует ещё один болезненный, порой прекрасный и неизбежный факт: наши дети отличаются от нас. Стремление к тождественности убивает в другом и в нас субъекта, но иногда мы просто не можем с собой ничего поделать. И эта борьба идёт в обе стороны. У детей тоже есть и желание, и страх стать похожими на своих родителей. Дилемма сепарации/индивидуации куда сложнее, чем нам обычно рассказывают.
…
Похоже, человеческая природа вообще редко приспособлена к тому, чтобы удерживать оптимальную дистанцию: мы все вовлечены в эту борьбу дикобразов, тщетно пытаясь найти желаемое — если не невозможное — идеальное расстояние и идеальную близость. Это та турбулентность, которая присуща всем близким отношениям, и, по моему мнению, в паре «родитель-ребёнок» она активируется наиболее ярко.

Хомаюнпур пишет еще много интересного и важного, но в конце просто напоминает:

И когда вы чувствуете, что просто сходите с ума как родитель, знайте: вы не одни. Где-то в далёкой стране есть психоаналитик, мать двух девочек, десяти и четырёх лет, которая вместе с вами испытывает те же самые чувства и тоже сходит с ума.

О книге, введение и другие письма можно почитать здесь: #parenting_psychoanalysed

Последнее письмо родителям написала психоаналитик Гохар Хомаюнпур из Ирана, и мне стало интересно разузнать о ней побольше. Возможен ли психоанализ в стране, где существуют жесткие ограничения?

Этот вопрос возник не только у меня. Д-р Хомаюнпур (проходила тренинг в IPA и работала в Бостоне, потом вернулась в Иран) написала книгу «Практикуя психоанализ в Тегеране» и на встрече в музее Фрейда в Лондоне, посвященной обсуждению книги, она говорит следующее. Нам свойственно проецировать и наделять Другого некоторыми свойствами, например, приписывать нечто странам Востока (и не только им), а также расщеплять (западный мир, где психоанализ возможен, и восточный, где нет). Кроме того, по словам Хомаюнпур, вклад в это вносят и сами иранцы, представляя себя чем-то особенными, уникальными, радикально отличающимися от Запада. Реальность же куда сложнее, особенно если речь идет о таких больших и неоднородных системах, как общества.

Да, она сталкивается с некоторыми трудностями (например, на семинарах о сексуальности в университете ее попросили употреблять вместо слова «секс» «либидо»), но вместе с тем в Иране существует большой интерес к психоанализу как среди людей, обращающихся за помощью, так и среди желающих обучаться ему. Д-р Хомаюнпур основала в Тегеране психоаналитическое сообщество (Freudian Group of Tehran).

Возвращаясь к вопросу западных коллег: «Возможно ли свободно ассоциировать в Иране?». Автор говорит, что ее пациенты только и делают, что ассоциируют. Она обнаружила, что ее тегеранская практика заметно отличается от бостонской: иранцы больше похожи на пациентов, которых анализировал Фрейд, на сессиях они много говорят о сексе, и их конфликты в основном эдипальные. Сейчас на Западе люди чаще озабочены вопросами агрессии, нежели сексуальностью. Как заметил один из присутствующих коллег, вопрос теперь можно переформулировать так: «Возможен ли все еще психоанализ на Западе?»).

Еще из интересного:
Гохар защитила докторскую диссертацию по теме: «Возможно ли проходить психоанализ на языке, не являющимся родным». Она провела интервью со множеством людей, прошедших психоанализ. Были выделены две группы: в первой анализ проходил только на неродном языке, во второй — люди прошли два анализа, на родном и неродном. Оказалось, язык ни на что не влиял. Что имело значение, так это перенос на психоаналитика.

Книга, несомненно, интересная — и как расширение взгляда на окружающий мир, и как перспектива работы с людьми, принадлежащими несекулярным обществам.

#подкасты
#почитать_психоанализ

Недавние встречи с коллегами навели на размышления о том, насколько мы можем выдерживать свою недостаточность. То, что мы чего-то не умеем, что у нас чего-то нет, что мы еще не там, где хотели бы быть. Это может отягощаться тем, что у другого это уже есть. Бывает не просто относиться к себе с пониманием и сочувствием, подбадривать самого себя. Известное «good enough» — о том, насколько мы достаточно хороши уже сейчас для самих себя.

Я думаю о том, насколько трудно приходится маленьким детям, сколько разных сильных эмоций им приходится переваривать. Они видят, какого они маленького роста (а родители высокие), не до всего могут дотянуться (а родители могут), они еще не владеют моторикой, мелкой и крупной, не умеют говорить, и им столькому еще предстоит научиться. При этом они видят, как другие это уже могут, у них уже получается, у них уже есть то, чего нет у ребенка. Справляться с этой очевидной разницей — большая психическая работа, и зависти не избежать. Проделывается эта работа не без помощи взрослых. «Понимаем, ждать очень трудно. Постепенно, понемногу, у тебя обязательно все получится». Тут и взрослым приходится справляться с тем, что их ребенок еще многого не может, и восхищаться тем, какой он сейчас.

Вероятно, от того, насколько будучи ребенком человеку удавалось наслаждаться и радоваться тому, что есть, настолько и взрослый способен получать удовольствие, находясь в той точке, где он сейчас, и с надеждой смотреть в будущее, двигаться к нему и предвкушать его. (Тут, правда, важно отличать реалистичные ожидания от нереалистичных, но это отдельная большая тема).

Строгость к себе и зависть могут продвигать нас в направлении наших желаний, а могут тормозить и ограничивать. Но даже один и тот же человек может флуктуировать между этими двумя состояниями. Пусть же первое пребудет с нами чаще второго:)

#мысли_вслух

#чтопосмотреть
«Гордость и предубеждение», сериал, 1995

Старая добрая классика. Которую я почему-то посмотрела первый раз:) В отличие от фильма с Кирой Найтли, в сериале есть время, чтобы мы могли увидеть, как герои меняются после встречи со своими чувствами и реальностью. Мистер Дарси смягчает гордость и высокомерие, которые отдаляли его от возможной близости, Элизабет пересматривает свои предубеждения-впечатления от первой встречи, имеющие место в реальности, но все-таки не определяющие человека тотально. А еще, здорово, как Элизабет удается выдерживать высокую амбивалентность в отношениях с другими: она удерживает связь с человеком, нанесшим ее семье ущерб, но ставшим ее неотъемлемой частью.

Фильм смешной, уютный и очень романтичный.