Не люблю, когда меня поздравляют 23-го февраля. Не служил, не воевал, то есть не считаю себя защитником отечества в полном смысле этого слова. Скорее уж надо поздравлять женщин в погонах.

«Ну, всё равно… Ты же потенциальный защитник», — всегда парировали мне.

Не понимаю я этого сослагательного наклонения. Слишком часто приходилось слышать обещания, бахвальство, какую-то неуместную браваду. Всегда помогу, всегда защищу, никогда не убегу, никогда не испугаюсь. Так, зачастую говорят. Всё это слова, которые не связаны с реальностью. Важны поступки.

А после 22-го года ещё чаще начинаешь задумываться над словами и действиями. Одни на фронте рискуют жизнями. А для других — ничего не поменялось. Они в безопасности, ведут прежний образ жизни, а зачастую даже и не думают никак помогать, мол, их это не касается. В общем, СВО очень хорошо показало кто есть кто. Правда, выползла другая дрянь, но об этом в другой раз.

В общем, считаю, что поздравлений достойны те, кто не испугался и реально защищают страну и Родину. И тут я у бойца на СВО спрашиваю: «Скоро 23-е февраля. Что ты скажешь тем, кто сейчас на гражданке?» Его ответ удивил.

Осенью проходил форум Союза журналистов России. Мой фильм о волонтёрах победил в одной из номинаций конкурса. Позвали выступить и рассказать о своем материале.

Однако все эти дни в Сочи ощущался диссонанс. Гостиница на набережной, шведский стол со всякими яствами, отдых и развлечения в курортном городе. А где-то парни уже который год живут в другой реальности. Вместо гостиницы — землянка, вместо десятка блюд на выбор — что-то невнятное, разогретое на окопной свече, вместо развлечений — прилёты и вечная опасность.

А журналисты брюзжали… Кровати неудобные, еда могла бы быть и лучше, лекции скучные. Эти разговоры коллег слышал то тут, то там. Всё это только больше погружало в депрессию.

Перед выступлением я изменил речь. Что было дальше — в видео

«Андрей! Просыпайся. Война началась…» — раздался звонок около шести утра 24 февраля 2022 года. Открываю источники, нахожу обращение президента и пишу материал на сайт.

В тот момент ничего не было понятно. Как реагировать, что будет дальше. Неизвестность. Она пугает. Понимаешь только два момента. Первое, должен делать свою работу. Второе, что уже ничего не будет, как прежде.

Помню и последующие дни. Рассказы тех, кто вернулся на побывку, рассказы от друзей и знакомых оттуда. Скажу одно… Это был ад.

В первое время часто люди говорили о том, что СВО помогло мобилизоваться нашей экономике, избавиться от продажных чиновников и зажравшихся артистов, сплотиться.

Прошло три года. Да, многое поменялось. Некоторые вещи, которые раньше казались дикостью, стали привычными. Давайте посмотрим, что изменилось вокруг нас. Начну этот список, а вы продолжите в комментариях.

• Китайские автомобили
• Многочисленные фонды и сборы
• Закон о дискредитации
• Новые артисты, берущие оверпрайс за выступление в затопленном регионе

Интеллигентного вида, вежливый. Встретил нас и сразу повёл к столу, чтобы накормить гостей с дальней дороги. Сокрушался, что не получилось приготовить фазана (тушку ночью кто-то стащил). Да и позывной ему под стать — Студент.

Вот, совсем не похож на военного. Много раз говорил, что в этих местах постоянно испытываешь диссонанс от того, что видишь. Так и в этот раз. Да и в интервью он также отвечал спокойно, выверенно.

— Что будете делать, когда услышите «Победа»?
— Просто соберёмся и уйдём.

Без тени сомнения и эмоций. Просто закончим и всё.

«А почему у тебя в ролике боец без балаклавы?» — спрашивает у меня приятель.

На самом деле, материалы с оперативниками, следователями, спецназом и прочими не совсем публичными товарищами делаю давно. Постоянно тратишь МНОГО времени на то, чтобы не появилось чьё-то лицо или лишняя информация. Тут как у врачей — не навреди.

С другой стороны… Сопереживать зритель или читатель не может какой-то маске или набору квадратиков на экране. Что поделать? Так устроены человеки. И чтобы рассказать про кого-то, то в идеале нужно показать его портрет. Даже обсуждалось это между военкорами на одном из форумов.

Но вернёмся к калужским штурмовикам… С самого начала я спросил: «Снимаем в маске? Лицо прячем?» На что получил ответ: «А смысл? Чего нам бояться? Давай уж так».

Их лица уже есть у противника, засветились на плакатах. Страшнее участи штурмовика, наверное, сложно себе представить. По сему скрываться нет никакого смысла.

Просто… Бесстрашные воины.

Щуплый мальчишка невысокого роста бегал по госпиталю. Он привёз пациентов из подразделения, чтобы бойцам сделали необходимые процедуры.

Химика все знали. Причём даже врачи постарше с каким-то уважением обращались к нему. Не было каких-то подначек из-за его возраста или пренебрежительного отношения. Но это сейчас он только на подхвате. А до ранения в составе эвакуационной группы спасал бойцов с передовой.

На него посмотришь и не скажешь, что такой парень невысокого роста может вытаскивать огромных мужиков в полном снаряжении.

Упросили дать интервью. Химик рассказывал, как приходилось по несколько километров заходить, а потом возвращаться с ранеными. Спрашиваем, а что же тебе помогает.

«Быстро бегаю, наверное», — скромно отвечал мальчишка.

Он мог уйти. Бросить всё. Как там любят сейчас говорить? «Поставить войну на стоп», «устал от войны», «замучили эти новости и сборы гуманитарки». Он ведь мог просто плюнуть и уйти в МЧС. Или пойти учиться на медика. Жить, как и все на гражданке. Но он оставался. Даже после ранения и контузии.

Не знаю, что случилось. Но новость ошарашила. «Химик — 200».

Да как же так-то? Почему?

А знаете, что самое печальное? Таких сотни! Тысячи! Таких же мальчишек. Они ещё и жизни не видели, а теперь тут, на передовой, смотрят на смерть, пока их ровесники или мужики постарше развлекаются и отрываются, покупают тачки и модные шмотки, строят и обустраивают хаты, ходят на вечеринки и корпоративы.

Ещё один мальчишка. После срочки подписал контракт, а тут СВО. Два года умудрялся избегать ранений и внезапно прилетело. Беспилотник раскурочил их автомобиль, и теперь медик вытаскивает по всему телу мелкие осколки. Зачем вот ему это всё?

Другой парень на полигоне. Подходит ко мне и спрашивает про мой бронежилет, мол, где взял. Объясняю, что сам копил со своей зарплаты, собирал, подгонял. А глаза у него… Словно потерянные. До сих пор вспоминаю. Достал ли тот броник, который хотел?

Сколько таких? Живы ли? Не знаю. И порой не хочется задавать эти вопросы, так как страшно услышать ответ…

Это была первая поездка, где я снимал доставку «буханки» на фронт. Волонтёры продолжают собирать машины для бойцов. Уже почти собрал материал для фильма. Чего не хватает? Очень хочу снять машину эвакуации Хилера. Посмотрим… Вдруг получится.

В чатах начали распространять видео с предупреждением о новых типах мин, которые использует противник. Небольшого размера, как футляр от очков. Как утверждается, срабатывает сия нехорошая штука на электромагнитное поле. Например, сотовый телефон, рацию и другую подобную технику.

Вообще, подобный способ инициации заряда не нов и уже давно встречается. Но в таком компактном корпусе… В общем, задал знакомому специалисту, чтобы узнать, что он думает по этому поводу.

«Насчёт э/м поля не уверен. Возможно, но тогда заряд очень маленький. Помимо обычной бронезащиты — защита глаз, паха. И при прохождении мимо страшнее царапин ничего не будет».

Подчеркну! При прохождении мимо. То есть не стоит разглядывать, снимать вблизи, передвигать. Есть простое правило. Не ты устанавливал — не тебе и обезвреживать. Под самой миной может быть другая, может быть рядом. Вариантов масса. Противник всегда пытается перехитрить, обмануть. Мины «Лепесток» (ПФМ-1), видимо, закончились. Начали появляться такие штуки.

А про защиту медики с СВО уже много раз говорили. Пах и пятиточечник — обязательны.

Боец скатывается с высокого уступа. Следующий за ним подаёт свой пулемёт и тоже сползает с полутораметровой высоты. Потом в руки ему попадает АК-12, ещё один калаш, а потом у него в руках оказывается фотокамера. Скатываюсь с высоты, а всё внимание уже на мне.

— А ты вообще кто такой? — с подозрением смотрит на меня боец в маске.
— Журналист.

Командир группы тихо выругался, но возражать не стал. Так мы познакомились с группой разведчиков, с которой увязался хвостом. Они тренировались штурмовать здание и нужно было скрытно подойти к объекту. Уже на подступе сидим с одним бойцом и ждём команды.

Пока другие продвигались и занимали точки, мы разговорились. Речь зашла о поддержке бойцов и гуманитарке, которую везут на фронт. Он так интересно начал говорить про варенье от бабушек и письма от детей. Хорошо, что успел включить камеру.

Простая кепка стала самым ценным грузом для гуманитарщиков по дороге обратно из зоны СВО. Евгений Федулов постоянно переживал не потеряли её.

«Точно забрали? Где она?» — несколько раз переспрашивал он и успокаивался, когда находил головной убор на приборной панели автомобиля.

А история получилась действительно трогательной. Мальчишка из Кондрово хотел отправить письмо на фронт. Но из-за соревнований пропустил день приёма посылок в школе. На выручку пришли волонтёры «Вместе» из Дзержинского района, выступив в роли почтальонов.

Но лучше просто посмотрите полную историю.

Надо бы, наверное, и тут выложить фильм о медиках. Придётся, конечно их сильно сжать для воспроизведения в Telegram.

Первое правило. Падая, нужно спасать камеру. Второе правило. Упав, нужно суметь быстро подняться.

На тренировке по зачистке здания, парни использовали дым. Он оказался очень злым. Тут же забил все лёгкие, дышат стало трудно. А запах потом ещё два дня до конца не выветривался. А на входе меня ожидал сюрприз из горы мусора, о которую благополучно запнулся. Благо, работал в перчатках.

Поездки на целый месяц за тысячу километров от дома. Опасность здесь всегда присутствует. Об этом напоминают следы прилётов, а ещё и прибитый к стене чей-то телефон: мобильники тут под запретом.

Но супруги Сидоровы вновь и вновь едут в госпиталь, чтобы помогать бойцам.

«Там всё другое», — отмечает Игорь.

В соцсети ВКонтакте фильм набрал почти 42 тысячи просмотров. Ещё его выкладывал у себя канал «Хиллер». Однако, не все захотели его репостить или продвигать. Конечно, у меня есть догадки почему именно… Но не суть важно.

«Страх есть всегда. И с каждым шагом он всё больше и больше. Молиться начинаешь на всех языках. По-другому никак. В голову такой бульон из мыслей лезет… Это надо перебарывать. Иначе захлестнёт», — делится со мной штурмовик.

Это один из частых вопросов, который задаю бойцам: «Страшно?» Просто хочется понять, что происходит в такие моменты с человеком, что он испытывает.

Многие почему-то думают, что крепкие парни на фронте ничего не боятся. Но это не так. Страх невозможно выключить. Это одно из основополагающих эмоций для человека. Страх основан на инстинкте самосохранения.

Потому… Бояться — это нормально. Испытывать страх — это нормально. Дело тут в другом… Как справляешься с этим чувством, вопрос в силе воли, преодолении себя и своих эмоций. На поле боя всё это выясняется гораздо быстрее.

«Ты видишь смерть в прямом эфире, — продолжает боец. — Рядом с тобой погибают те, с кем ещё вечером сидели и болтали. Когда у тебя на глазах умирают друзья и товарищи, всё меняется».

В этот момент чувство страха может переполнить, цепенеешь. Но этого нельзя допускать. Нет времени думать. Надо действовать. И ты либо преодолеваешь себя, либо всё тут же и заканчивается.

Иногда люди говорят, что они испугаются, не смогут. Некоторые кичатся, что всё преодолеют. Но это слова. Тут они не особо ценятся. Важнее дела и поступки. В общем-то, настало именно такое время.

Эту поездку мне обещали ещё летом 23-го года. Инструкторы по такмеду в Калуге только-только сдали экзамены и строили грандиозные планы. Звали с собой на полигон в зону СВО. Некоторые слились ещё до первого выезда. Кого жена не отпускала, кто на работе не мог отпроситься. Другие после первого посещения полигона мягко сливались, находя веские оправдания.

В общем, всё осталось лишь на словах.

А тут, внезапно, всё сложилось. И как-то быстро решались все проблемы, и мы были в дороге. Давно не ездил за рулём в дальние поездки. А тут ещё и условия непростые. Метель, туман, гололёд, сбоящий навигатор. Сверху всего этого ещё мигрень и боли в пояснице из-за старой травмы.

Но полигон удивил. Смотрите в ролике.

«Давай, я сейчас правильно замаскируюсь», — говорит мне снайпер.

С этим снимком забавно получилось. Парни подошли ко мне и попросили сделать несколько фотографий. Во-первых, им прислали гуманитарщики масхалаты. Надо отблагодарить. Во-вторых, просто для себя. Почему и не пофоткать, собственно.

Нашли в поредевшей от стрельбы лесополке местечко с кустами. Снайпер накидал веток, листиков. Как только всё было готово, то сразу стало понятно — не годится. На фотке было видно только дуло и, если приглядеться, то немного прицел. Пришлось все ветки разбирать и делать «неправильно». Просто ради кадра.