Продолжаем разговор про детское

Здесь три книжки издательства «Волчок». Что я имею сказати — что они очень красивые, тактильно приятные, отпечатаны на хорошей плотной бумаге и симпатично свёрстаны, что важно. Внутри:
📕Александр Житинский. Часы с вариантами
Офигенная повесть для подростков с маркером 14+. Завязка такая: парню на шестнадцатилетие дарят часы, с помощью них он перемещается по собственной жизни туда-сюда. Написано в 1984 году, а во многом предвосхищает попсовый «Эффект бабочки»: одно в прошлом поправишь, другое вылезет, тут дыру подлатаешь, там фигня случится. Только у Житинского получилось как-то тоньше и мудрее — надо, друзья наши дети и взрослые, честно жить и честно сражаться с судьбой. Один на один, без читерства, а иначе кирдык.
📗Поворот
Сборник рассказиков про переломные моменты в жизни — которые бывают не только в душном офисе и с любовниками из Тиндера. Есть текст про обретение семьи, есть про, как бы мы сказали, детскую ксенофобию и стыд за неё, есть про долг, про чувство родины, про талант и гордость, есть совсем забавные просто хохмы ради. Но сделаны без менторства, очень задорно, так, что читать интересно даже большой скучной тете Насте.
📕Внутри что-то есть
И ещё один сборник для 10+, почти без драматизма, очень нежный и лиричный. Про первую любовь и всякие каштаны, про так и не купленного мамой гуся, дворовую собаку, про дурацкие сапоги, которые застревают в луже — а ты стой весь вечер, пока заметят твой КОНФУЗ. Мой фаворит — рассказ про то, как мальчики весь вечер собирают модель самолета, взяла бы и весь процитировала, да не могу. А так магия потеряется.

Короче, испытала прям настоящее удовольствие, большой респект издателям ✊🏻 Надеюсь ещё, что и на полках независимых магазинов «Волчок» однажды появится, и у нас в «Голосе», конечно, тоже.

— Извините, но это ЧТО? — возмущённо вбегает наш продавец N и показывает новую книжку от No Kidding.
— Расслабься, — говорю. — Там Дик — это имя.
N фыркает и убегает назад. Время объяснять про дик тете-товароведу. Но у неё почему-то вопросов нет, накладная заведена, рабочий день кончился.
Падазритильна. Открываю программки и вижу: «Краус Крис. I LOVE DISK»
Эх, кому дик, кому диск, кому...

Сегодня утром было установлена, что ПАЭТЕСА Сола Монова в скором будущем имет все шансы стать Альбиной Сексовой. И ето будет карьерный прорыв.

#читатеатр
Вот ещё что нашла. Тут интересно, во-первых, построение репетиции как совместного поиска и диалога — вряд ли, конечно, он строится так интеллигентно и демократично, скорее даже нет, почти всегда нет. Но момент поиска очень интересен.

А во-вторых — ну вы посмотрите, какой красивый человек был Миронов в жизни. Об этом так-то все говорят, но до меня никогда это не доходило полностью: слишком близко посаженные глаза, крупный нос, вывернутая верхняя губа, неяркий цветотип. И ррраз — я вдруг поняла, почему, как грубо выражается Егорова, «сучки увидели хозяина». Это и поворот головы, и жест, и мягкая интонация, и общая увлеченность человека в работе, человека в идее, человека, которому прямо сейчас на тебя плевать.

Но он красиво сделает вид, что нет.

https://youtu.be/po-ouMefq_Q

Ну давайте поговорим.

Я читала елизаровского «Библиотекаря» много лет назад. Что мне тогда не понравилось: обилие батальных сцен и слишком натуралистичное описание зеленого харчка, который плавает в стакане с водой. И ещё я прям визжала от общей безысходности в конце: как же так, всю жизнь сидит и читает, и кругом серый камень и тошнота. Ааа, хде хэппи энд? Хде свадебка?

Но уже тогда я какими-то своими надмозгами понимала, что это все — претензии маленькой избалованной девочки. И что «Библиотекарь» — охуенный роман.

Или вот, в «Голос» каждый день приходят люди, которые просят «что-нибудь современное, но без вот этой русской тоски, ну пожалуйста!» И их я понимаю тоже. И тех, кто скупает книжки Донцовой и романчики в мягком переплете для родственников в больнице, например, я понимаю. Или вот мама моя воротит нос от трудного и грустного — потому что жизнь у мамы тяжёлая, потому что от такой жизни иногда и хочется и сбежать в страну, где всегда лето и бабочки.

Но — и это самое важное — все эти люди не имеют профессионального отношения к литературе. Они не критики, не обозреватели «Медузы», не преподаватели и тэ дэ. Им позволено делать то, что так яро пропагандирует Галина Юзефович — читать только для собственного удовольствия.

И тут нужно понимать ещё одну, кажется, очевидную вещь, поработаю уж капитаном Очевидность до конца. Когда мы соприкасаемся с чем-то по-настоящему великим — это чувство очень далеко от того, что называют «удовольствием». Бывает очень больно, бывает страшно, тоскливо, мерзко, бывает вообще невыносимо. Большое искусство — это не то чтобы вечные кайфули и «театр в голове». Но на то оно и большое, а не «Маленькие жизни», «Калечины-хуечины» и прочие побасенки для младшего детского возраста.

Одно из самых сильных впечатлений детства — это «Вий». Мы пришли с мамой в книжный, она походила между полок и ткнула на белую обложечку с какой-то бабой-ягой: это же очень интересно, давай почитаешь. Ничто не предвещало беды: сказочные картинки, серия «Детская литература», да и автор-классик в конце концов — мама уже забыла про него что-либо, кроме гоголь-моголя и усов, а я ещё не узнала.

Дома мама немедленно легла спать — а мне, прямо как в стишке, стало совсем нечего делать. Гулять во двор никто не выходил, шуметь нельзя, темнеет, свет включать нельзя. Я забралась с ногами на кресло, включила фонарик и, как говорили дома, «вклюнулась» в вот это: «Как только ударял в Киеве поутру довольно звонкий семинарский колокол, висевший у ворот Братского монастыря...» Я училась классе в третьем, я ещё ничегошеньки не могла понять, но музыку Гоголя уже чувствовала. То, чего не понимала, всегда можно было допридумать: например, в ванной я играла в то, как резиновые котики покупают «буханцы» из коричневого хозяйственного мыла и «сусульки» из фруктового Duru.

Но однако ж от «Вия» мне не было страшно. Если вы перечитаете текст, то поймёте, что описания вот этого всего, самого интересного — как панночка летает в гробу и приходят упыри — весьма лапидарные. Интересно, но не страшно — даже ребёнку.

Почему? А потому, например, что «Вий» — это повесть не про то, как плохо скакать верхом на ведьме. Она о полном, абсолютном бессилии человеческого слова в новом мире — и от этого-то берет настоящий ужас, какого не дают все летающие гробы в мире, взятые в месте и помноженные на десять. Так что даже в темноте с фонариком ребёнку читать повесть не страшно.

Следом в той же книжечке была «Ночь накануне Ивана Купала» — вот тут саспенса давали помощнее. А на добивку составители включили в сборник «Страшную месть» — инцест колдуна с дочерью, убийства с отрубленной головой и еротические привороты, задушенные дети и женщины с перекушенным горлом. А главное — тот парень в финале, который лежит и грызёт землю и мучается вечной мукой, потому все жрет, жрет, жрет — и увеличивается в росте, пока на него больно давит тесная могила.

Вот вам и «Классика детям, бля.

#читательскийдневничок
Побуду слоупоком: наконец-то прочитала «Дневник книготорговца».
Мне было и интересно и смешно – я когда-то работала в большом букинисте, да и сейчас кхм, ммм… имею отношение к книжным магазинам.

Но чтобы интересно и смешно было не только «книжным» людям Байтеллу стоило хоть немножечко поработать над тем, что называется композиция. Это же не просто дневничок для себя в старости, это издание для широкой аудитории – и не все на свете в него так уж необходимо включать, и оформлять его нужно несколько иначе.

Еще минусик от меня редактору русского издания, который не знает, что такое приложение. И заодно корректору, который не в курсе, как оформляется цитата внутри прямой речи. Ай-яй!

Процитирую прекрасное:
«Когда пожилой человек в мятом костюме подошёл к кассе расплатиться за ‘’Идиота’’ Достоевского, я тихонько сказал ему, что у него расстегнулась молния на брюках. Он опустил глаза — как будто искал подтверждение моим словам — и сказал: «Мертвая птица из гнезда не выпадет» — и так и пошёл из магазина с широко расстёгнутой молнией».

#рецензиичитануги #совруслит
Иногда книжки вызывают в нашем вообще-то дружном коллективе дикий раскол. Ребята спорят чуть ли не до драки, с пеной у рта — вот это все редко, но бывает.

В последний раз такое случилось с «Псом»: ровно половина КОЛЛЕГ орала своё «зааааааачем», а другой все оч понравилось, они пили чаек и прихихикивали. Я в таких батллах стараюсь не участвовать — дрочите на «Маленькую жизнь», кляните Упыря, целуйте на ночь «Шантарам» и наглаживайте последний томик Водолазкина — мне все равно.

А тут не утерпела и вот!

https://prochtenie.org/reviews/29993

#читательскийдневничок
Дочитала ещё одну книжку про Лили Брик — написанную сыном Катаняна, ее последнего мужа. Там Лилек предстает просто-таки ангелом, несмотря на то, что этого самого Катаняна взяла напрокат у своей преданной подруги и тем самым чуть не довела женщину до самоубийства. А сынку все нипочём — «Лиля Юрьевна ангел, ангел, ангел». Ссы в глаза, все божья роса.

Ну и зато теперь я знаю, что Алиса Ганиева в своей книжке не высказала ВООБЩЕ ни одного соображения от себя. Спрашивается: если тема тебе не интересна, не жжёт, не колется, не вызывает желания дойти до самой сути — зачем биографию клепать?

А вообще Лиля Брик — это такая одноклассница, которая умеет дружить. Вот ты стесняешься чего-то, пытаешься всех впечатлить кудряшками или блеском для губ, мучительно долго заводишь друзей и ревнуешь их, как бы не ушли — а Лиля просто умеет дружить, приглашать кого надо в гости, говорить кому надо комплименты, быть выносливой, где надо, капризной, где можно, щедрой, где хочет. Потому она звезда класса, а ты пока нет, жуй пирожки в углу.

Но зато у тебя есть шанс все-таки чему-то выучиться и кем-то в будущем стать. У условной Лили — никогда. Желание нравиться, ребятки, несовместимо ни с какой стезей, это занятие, которое пожирает все время и силы. Потому с Лилей Брик все так и получилось, никому не советую.

Заранее

Вышло интервью с Быковым, даже сразу несколько – ну вот у Шихман он переспросил: "А кто такая Полозкова?" Противненько как-то.

Даже я помню хвалебные оды в начале нулевых, в которых Быков отмечал, что он с удовольствием видит в Верочкиных стихах собственное влияние -- а Верочка в свою очередь записывала на камеру томное чтение быковского стихотворения "На самом деле мне нравилась только ты". Куда же все подевалось?

Это очередной пример того, как ДБ последние десять лет пиздит – не в смысле врет, а в смысле просто наворачивает кокон бессмысленных слов, никуда, никак, завтра и не вспомит, че сказал вчера. Потому все его последние тексты повисают недоделанными кусками, потому невозможно вычленить четкую позицию ни по одному вопросу, потому его так много и так мало одновременно. Строго говоря, Быков объемом своего пиздежа сам сейчас совершает то самое самоубийство, которое пререкал Полозковой – только как-то уж очень растянуто во времени, как будто петля его душит и душит очень медленно.

Полозкову терпеть, если что, не могу; припасть к интервью можно тут:
https://www.youtube.com/watch?v=6oDmYa7tPZA&t=4088s

Это я в отделе современной поэзии

#киносреда #театр
Помните вот такое шоу?

Купитман, который потом станет мультяшным мистером Фриманом с едкими проповедями, вёл на «Серебряном дожде» по-настоящему крутую передачу: перевоплощался в легендарных личностей двадцатого века и рассказывал свою историю слушателю на десять-пятнадцать минут. Герой никогда не представлялся, угадать его предлагалось по интонации, оборотам речи, деталям биографии, в конце концов. Жалко, что идея заглохла вместе с популярностью «Серебряного дождя» — но вот этот эфир был просто блеск (или я слишком предвзято отношусь к герою).

Всех с зимой!

https://youtu.be/_tm6Po20Q-k

Вчера встречались с friend of mine, который организовывает несколько премий и подзаебался читать рукопИси. Цитировал прекрасное: «ее горячая гостеприимная слизь поблескивала в темноте комнаты». Вы думайте, постельная это сцена или хоррор про рептилоилов, а я подумаю, где это можно использовать.