Совместные чтения сентября 🍁

Да! Да! Да!

Пришло время приоткрыть тайну 😊

Предлагаю нам вместе прочитать книгу "Вероятно, дьявол" дебютный роман-автофикшн писательницы Софьи Асташовой 🔥

Софья любезно согласилась присутствовать в чате СЧ и отвечать на все наши с вами вопросы 😍 за что, огромная моя благодарность 🤗

Возможно ли самой потушить пожары в голове? Соне двадцать один, она живет одна в маленькой комнате в московской коммуналке. Хотя она замкнутая и необщительная, относится к себе с иронией. Поступив в школу литературного мастерства, она сближается с профессором, и ее жизнь превращается в череду смазанных, мрачных событий. Как выбраться из травмирующих отношений и найти путь к себе? Это история об эмоциональной зависимости, тревогах и саморазрушении.

⚡️Начинаем 10 сентября⚡️

Анонс пишу заранее, чтобы все успели приобрести книгу в удобном формате 📖
Бумажную версию можно купить в Читай-городе, Бук24, лабиринте, на озон
И в Литрес в электронном формате

Кто в деле?

#совместныечтения

После таких отзывов хочется перечитать свою книгу 💔

Последние несколько дней лета я провела с Софьей Асташовой за чтением ее автобиографичного романа о глубокой любовной зависимости «Вероятно, дьявол».

Автор, как врач, препарирует свою несовершенность. Я бы так не смогла. Даже спустя годы хочется оправдать или приукрасить «ошибки молодости». Но Софья не заигрывает и читателем, она называет вещи своими именами. Однако это не самобичевание. Терапия? Возможно.
Но прежде всего это художественный текст.

Не смотря на то, что это первая книга Софьи, это не пробник. Сюжет выверен до мельчайших деталей.
Я была там вместе с несуразной, не уверенной в себе Соней. Каждый раз, когда она оставалась одна в своей красной комнате на Подколокольном переулке, мне хотелось крепко обнять ее, что я и делала мысленно.

Во время чтения «Вероятно, дьявол» я впервые делала заметки, сверялась с картой города, выписывала цитаты. Мне понравилось все от первого до последнего слова.

Книга заслуживает полноценной рецензии, а не сбивчивого описания своих эмоций, но у меня пока вот так.

Аудиокнига Вероятно, дьявол вышла на Литресе. Я должна была записать предисловие к ней, но так получилось, что запись вышла без него. Но я бы хотела, чтобы это предисловие оказалось здесь.
 
Во время учебы на филологическом факультете один мой одногруппник устраивал в Университете киноклуб, который собирался по вечерам в большой потоковой аудитории с амфитеатром. Людей приходило так мало, что это были почти свидания в темноте – мы всегда сидели рядом. Он был большим знатоком авторского кинематографа: объяснял мне, что означают руки в кадре, где режиссер делает акцент на закрывающихся дверях, и почему актеры двигаются как бесчувственные роботы. 

Он сам составлял репертуар, который представлял собой ретроспективы таких режиссеров, как Пьер Паоло Пазолини, Ингмар Бергман, Микеланджело Антониони и Бернардо Бертолуччи.

Нас обоих наполнило распирающее чувство восторга, когда мы смотрели, как герои фильма Бертолуччи «Мечтатели» разделяют на три равные части банан, найденный на помойке, как, взявшись за руки, бегут по Лувру и в конце устраивают свою маленькую революцию. Это ощущение было как электричество, которое перетекало между нами и экраном.

Демонстрации студентов, баррикады на улицах, запах революции, но у трех молодых людей — свой мир — мир кино. Дни и ночи напролет они смотрят фильмы и не выходят из дома. Эта картина так на нас подействовала, что нам не терпелось устроить какую-нибудь подобную проделку. Но что мы могли сделать? Не придумав ничего лучше, мы решили после просмотра остаться в Университете ночевать.  
Фильм закончился в 10 вечера и в это же время все учащиеся должны были покинуть здание университета. Мы спрятались в одной открытой аудитории, но скоро поняли, что охранник ходит по всем кабинетам, выключает свет и запирает на ключ. Мы перебегали из одной аудитории в другую по мере его приближения, но в какой-то момент оказались в тупике – спрятались под столом и стали ждать. Охранник зашел в кабинет, ослепил нас фонариком и громко сказал: «На выход!»

Мы с трудом выбрались из-под парты и бегом кинулись к выходу. На улице мы долго не могли отдышаться и прекратить смеяться.

Я не вспоминала об этом случае, когда писала роман, но сейчас понимаю, что эта книга – попытка совершить какую-то дикую проделку вроде неудавшейся ночевки в Университете, но, чтобы на этот раз она удалась и мое юное бунтующее «я» было довольно. Мне хотелось подсветить, как тот охранник подсветил нас фонариком, то тайное, что остается скрытым под партами.
 
Сейчас у меня возникает чувство, что своей книгой я нарушаю какие-то правила, провожу ее на белый свет незаконно, как героиня романа проникает на курс, где преподает Профессор Принцып, контрабандой. Не знаю, насколько это чувство оправдано. Судить об этом вам после того, как вы послушаете книгу, но мне бы хотелось, чтобы вы, несмотря на весь мрак, увидели в ней смешное, а его в книге достаточно. 
 
До издания у книги было другое название – «Мастер-фломастер». Я знала, что не смогу оставить его, но мне нравилось в шутку так ее называть, ведь у меня, как и у героини, была и есть татуировка с надписью «мастер-фломастер». Она появилась задолго до того, как я начала писать книгу. Но не только она: многие образы, предметы, места – та же красная комната – были со мной очень давно.

Я написала книгу, потому что меня так очаровывают некоторые слова, звучание и смысл, которые они создают, что я хотела их сохранить. Например, это гостиница «Савой», хоть она не попала в книгу, но у меня в голове стала ее частью, потому что напротив нее в обеденный перерыв я писала роман «Вероятно, дьявол».

Надеюсь, мне удалось передать вам хоть каплю очарования этим текстом.

#вероятнодьявол

Сегодня уехала на метро не в ту сторону, доехала почти до конечной станции на противоположном конце своей ветки. Со мной редко такое бывает, обычно, когда я сильно о чем-то волнуюсь. В последние разы уезжала не в ту сторону в день, когда проходила медкомиссию и в день, когда подозревала, что возле дома меня ждет (не спрашивайте) засада.

Сегодня же я прочитала первый негативный-негативный отзыв на книгу. И он подтвердил мои мысли: а не зря ли я написала книгу? Может, не стоило этого делать? Автор этого отзыва прочит мне конец еще неуспевшей начаться писательской карьеры и говорит, что я напрочь испортила свою репутацию.

Я почти ему поверила. Этот отзыв до смерти напугал бы меня и заставил бы навсегда спрятаться и не высовываться, если бы вчера я не прочитала книгу Лидии Юкнавич “Хронология воды”. Она возвращает силу всем женщинам. Всем яростным, раненным, надломленным и потеряным женщинам. И возвращает ее через письмо.

“Про себя я думала: я женщина, о которой вы знаете из литературы. Но только на этот раз не стоит думать, будто у меня нет голоса. Теперь я могу кричать. Я больше вас. Мне не стыдно. Делайте что хотите”.

Будем же такими же сильными как Лидия Юкнавич, как Кэти Акер! Будем же нарушать литературные законы и придумывать свои собственные! Станем же литературными преступниками! Будем писать обо всем, о чем хотим.

Пропала на две недели, чтобы вернуться со ссылкой и пропасть еще на неделю.

Не могу на себя смотреть. А вы посмотрите и скажите, что все не так уже и плохо)

https://www.youtube.com/watch?v=pibMz4rRORg&t=12s

Последние несколько дней наполнены волнительным ожиданием от оглашения лауреатов литературных премий. Вчера - Ясная Поляна, сегодня - Нобелевская премия.

Последнюю получил норвежский писатель и драматург Юн Фоссе, и я испытываю тщеславие гордость, что его книги выходили в моем издательстве. А ещё - восхищение от отзыва на «Вероятно, дьявол»

Вероятно, дьявол. Софья Асташова.

Соня из Новосибирска решает посвятить себя литературному творчеству и поступает в московскую магистратуру на курс к великому и ужасному Мастеру (он же Профессор), с которым у нее завязываются непростые и болезненные любовные отношения. Мастер примерно вдвое старше, он нарциссичен и жесток.

Книга Софьи Асташовой - текст про абьюз и прочее токсичное. Ровно в той же степени это текст про очарованность искусством и ее последствия.

«Вероятно, дьявол» - название романа и авторский вариант ответа на вопрос, что направило умненькую и творческую Соню прямиком в убийственные объятья ее злого гения. Важно, что это также название кинодрамы Робера Брессона.

Интеллектуалка и мечтательница Соня отчаянно хочет, чтоб все было как в кино. Вероятно, французском. Вероятно, авторском.

А артхаусной героине не обязательно быть благополучной (скорее, это ей противопоказано), но жизненно необходимо быть интересной, странной, необычной. Перверсии, зависимости и саморазрушение приветствуются. Иначе на главные роли не выбиться, так и просидишь всю жизнь в статистках. В двадцать один мало кто на это согласен.

И Соня пытается стать героиней, жить кинематографично, с замахом на большое искусство. Пусть в коммуналке, зато в красной комнате. Если принести туда аквариум с золотыми рыбками, вообще будет как у Матисса.

Когда живешь по-киношному, то и партнер нужен под стать. Дерзкий, свободный, ослепительный. Профессор подходит безоговорочно. «Он в кожаной куртке вроде тех, что носят гангстеры, похож на бандита из фильма…». Он рок-звезда. Он Мастер. Кстати, насколько Мастер действительно мастер (уж не пародия ли он?), разобраться до конца у нас так и не получится. Но это и неважно. Главное, фактура. Ведь история с ним выйдет первоклассная: драматичная и эстетская.

«Вижу со стороны, как камера крупным планом с наплывом показывает мое испуганное лицо - немигающие глаза, наполненные слезами, беззвучный раскрытый рот. Машины сигналят, и я, скинув онемение, кричу и бросаюсь за ним».

Драма замешана на насилии и унижении. Что ж так бывает. И это тоже искусство (вы же наверняка смотрели Гаспара Ноэ, да?).
В конце концов, как любит говорить Профессор, «всякий стоящий сюжет включает элемент насилия. Безмятежное счастье - не та тема, о которой интересно читать».

Искренний и ироничный текст Софьи Асташовой беспощадно деромантизирует концепцию жизни, подражающей искусству, а заодно и пару-тройку любимых культурой мужских образов (от великовозрастного enfant terrible до богемного литературного гуру). Достанется и «властному герою», про которого упоенно читают девушки с Литнета.

Роман нашпигован культурными отсылками, как явными («Новая Элоиза», «Лолита», «Земляничная поляна» и т.д), так и скрытыми (например, в сценах безудержного веселья компании друзей и совместного пробуждения втроем мелькает что-то из «Мечтателей» Бертолуччи). И это не умничанье, скорее, прием, раскрывающий личность главной героини.

То же можно сказать и про языковые игры («хитрованка Со каждый день проходила мимо него по Хитровской площади хилой походочкой мимо людей, говоривших на хинди, или это был суахили?»), и про остальные стилистические и жанровые эксперименты, коих в романе с горкой.

Стилистическая избыточность, пожалуй, идеально стыкуется с интенсивностью Сониного чувствования. Кроме того, Соне, как мы помним, жизненно необходимо быть интересной, странной, необычной (см. выше).

Надо сказать, у нее получается.

«Вероятно, дьявол» - свежий и самобытный текст. Хороший, когда ловишь нужную волну. А если вспомнить, что это дебют, то хороший в квадрате.

Сегодня уже вторник, а я еще не рассказала вам, что в субботу 14 октября в Москве пройдет презентация моей книги. Приходите, если вам также грустно, как и мне. Поговорим, есть ли жизнь после автофикшена первой книги и о всяком…

19:00, магазин «Книжный в клубе», Покровский бульвар, 6/20, стр. 1

Жду вас ❤️

Готовлюсь к завтрашней презентации и прокрастинирую – вот лазила в интернете и нашла еще один отзыв на «Вероятно, дьявол» с огоньками

🔥🔥🔥 Ну что, я дочитала «Вероятно, дьявол» Софьи Асташовой. И мне есть что сказать. Тут есть важный тригер ворнинг: «Если вам больно, некомфортно, жопоподжигательно читать про мудаков, осторожней с этой книгой!»

Софья пишет классно и талантливо, и описывает упыря классического так, что хоть сейчас его в палату мер и весов. Если вы способны выдержать его присутствие на страницах, то скорее открывайте эту книгу!

Это бодрый автофикшен, очень московский и особенно московский благодаря героине Соне, которая переехала в столицу из Новосибирска и снимает комнату в коммуналке в самом центре. Подколокольный переулок, Покровка, Лялин переулок – все эти места благодаря студенческой и послестуденческой жизни для меня родные.

Он про страшное – как присутствие садиста в жизни девушки способно разрушить ее личность и отправить на дно. Нет, он не бьет ее в прямом смысле, но он достаточно умен и изощрен, чтобы делать это без физического насилия. При этом в книге достаточно смешного, ироничного и самоироничного.

В каких-то поступках и мыслях Сони я узнавала 20-летнюю себя, уязвимую, жадную до чужого одобрения и воспринимающую близко к сердцу все эти «а чего это ты такая тихая/серая/зажатая/скучная/предсказуема» от совершенно левых людей. Я читала и жалела Соню, а вместе с ней пыталась долюбить ту двадцатилетнюю себя.

Тут очень хороший язык, много авторских фишечек, которые приятно разбирать в литературном клубе. Например, в особенно болезненные моменты рассказ от первого лица меняется на третье. И на мой взгляд отличная концовка. Не буду спойлерить, но она произвела на меня впечатление. Отправляю в папочку с лучшими книгами этого года.

Весной, на Библионочи в Республике у меня спросили, планирую ли я делать буктрейлер к книге. Я ответила «нет», но редакция и бренд-менеджер Юля сказали «да». А потом мы долго согласовывали и утверждали ролик, у которого сейчас преступно мало просмотров.

Зато книга «Вероятно, дьявол» появилась на Букмейте и у нее уже больше 800 читателей. Я остаюсь верна Букмейту уже десять лет, но представить не могла, что там будет доступна моя книга.

На сайте Лабиринта вышло интервью со мной.

Говорю про Кэти Акер. Читаю Кэти Акер. Хочу быть смелой, как Кэти Акер. Учусь быть пиратом.

Посчитали с племянником, сколько времени займет просмотр всего курса лекций Валерия Викторовича Петухова по общей психологии, который был записан в МГУ еще в девяностых – 54 лекции по 2,5 часа. Всего 135 часов, а это – почти шесть суток без перерывов на сон и еду. Не так много, как может показаться. Всего шесть суток и вся мудрость мира, начиная от Платона, тебе откроется.

Я делаю это сейчас, но в идеале должна была все посмотреть и уяснить до поступления в магистратуру. Да и с одного раза такой объем информации не усвоишь. Понимаю, что придется устраивать повторный забег.

А пока я пыталась понять разницу между субъектом, индивидом и личностью, в книжном телеграме вышла еще одна рецензия на «Вероятно, дьявол»

"Вероятно, дьявол" Софья Асташова

Почему автофикшн вдруг стал так популярен — вопрос для отдельного поста. Дебютный роман Софьи Асташовой мне видится представителем жанра от двадцатилетних (не нашла, сколько лет писательнице, возможно, ошибаюсь). История девочки Сони, которая поступила в школу литературного мастерства и влюбилась в преподавателя, в Мастера.

И Мастер этот совсем не булгаковский, здесь Мастер=Господин. Вся Сонина жизнь сводится к тому, чтобы угодить ему, носить тапочки, смешить и одеваться под японскую школьницу, ведь ему это так нравится. Читаешь и хочется отвернуться, как будто случайно подсматриваешь то, что видеть не должен.

Книга болезненна и откровенна, но без излишний жалости к себе. Нет заломанных рук, тонких ключиц и бесконечного анализа собственных травм. Соня вообще мало пишет про себя, мы ничего не знаем про её детство, про её историю до встречи с Мастером, всё сосредоточенно именно на Нём, будто без Мастера нет и Сони. В контексте их отношений существуют и Сонины проблемы, алкоголизм, РПП, как подтверждения того, какая она ничтожная.

Обособленная от Мастера Соня просачивается только в тексте, в стиле написания, в многочисленных отсылках на поп-культуру. Соня утверждает, что она ничтожна, но сам текст, его своеобразная красота противоречит этому, от того ещё больнее наблюдать за этим унижением. В самых жёстких моментах повествование от первого лица меняется на рассказ от третьего лица, героиня отделяется от самой себя.

Если говорить о фигуре Мастера, то вместо ожидаемого героя-любовника тут неприятный нарциссический мужик средних лет. Он мерзкий, с самого первого знакомства отталкивает своими некорректными шутками. Соня постепенно прозревает и начинает его ненавидеть.

#прочитанное

Я тоже встречала много прекрасных обзоров на «Вероятно, дьявол», но после этого хочется снова перечитать книгу

Я встречала совершенно прекрасные обзоры на книгу «Вероятно, дьявол» по поиску в телеграме. И мне не хочется повторять то, о чём уже писали: набоковские отсылки, то, как героиня-студентка, таскаясь за мерзким профессором, представляет себя в главной роли артхаусного фильма (в моей голове это была картинка в духе Гаспара Ноэ), богатый язык Софьи Асташовой, который, впрочем, немного упрощается ближе к концу истории. 
 
Хочется скорее поговорить о том, зачем «Вероятно, дьявол» написан так безысходно и откровенно. Студентка Софья (Соня) – точно не жертва. Она себя таковой не видит и не чувствует. Это не Ванесса (из всем известной книги), не беспомощная обманутая нелюбовью девчушка. Ей не 15, а 21. Она выбирает своего мучителя сама. Парадокс Сони в том, что она ненавидит профессора, его потребительское холодное отношение, его жадность, но продолжает играть роль услужливой рабыни, терпеть его хамство, ублажать этого отталкивающего человека, от которого все прочие студенты держатся на почтительном расстоянии.
 
По некоторым другим особенностям героини мы можем примерно понять, как она вляпалась в такую историю – у неё есть проблемы и с алкоголем, и с эмоциональным перееданием. Пытаясь убрать один костыль, зависимая психика ищет другой. Зависимость от человека вместо условных бургеров - почему бы и нет? Психике всё равно. Так в жизни Сони появляется профессор – женатый, мерзкий, с шутками ниже пояса и с такими же интересами. 
 
Читать «Вероятно, дьявол» больно, потому что ты ждёшь от персонажа Сони хоть какого-то роста. Но рост у героини случается разве что отрицательный. В какой-то момент становится понятно, что придётся быть свидетелем унижений до самого конца. А ведь это очень жизненный  сценарий. Как бы ни хотелось отождествиться с персонажем, который всё понял, отряхнулся и пошёл, нам предлагается не совсем литературное развитие событий – погрузиться на самое дно и там окопаться. 
 
«Вероятно, дьявол» также не похож на терапевтирование об читателя, в то же время это и не книга-напутствие – нам не расскажут, как выйти из зависимости от человека с гордо поднятой головой. Текст также не выглядит как роман выпускницы курсов креативного письма: здесь сломана классическая арка героини, литературный закон попран, но сделано это классно, потому что именно этот ход заставляет спорить о книге и о том, зачем это сделано так. 
 
Мои предположения такие:
1. Книга абсолютно правдива от начала и до конца. И «припудривать» прошлое фикционализацией не хотелось. 
2. Писательское желание побунтовать, рассказывая историю так, как этого хочется, а не так, как этого ждут. 
 
В конце концов неважно сколько в книге правды, а сколько вымысла. «Вероятно, дьявол» получился увлекательным триллером, в первую очередь интересной и затягивающей историей. А этот контраст пышности языка и дикости происходящего – ещё одна фишка Софьи Асташовой. Нет, можно было, конечно, написать историю, где все всё вовремя осознают, красиво мстят и картинно пьют вино на похоронах обидчика. Но маленький бунт против правил и большая смелость быть собой – то, что мне гораздо больше нравится в современных писательницах и писателях.

«Вероятно, дьявол» в подборке книг о депрессии. Спасибо Ладе Кулинич, и с нетерпением ждём полный обзор на книгу