— Я только что вышел из душа, — ответил Феликс, игнорируя колкость. В его интонации ничего не изменилось, он все еще звучал весело и нахально.

Слова Феликса мысленно вернули Минхо в те немногие моменты, когда им удавалось встретиться.

Феликс, вышедший из ванной с полотенцем, обмотанным вокруг бедер. На голой коже — капли воды. Темные волосы, все еще влажные и не уложенные, слегка вьются. Рельефный пресс на стройном, тренированном теле, пересечен длинным тонким шрамом. На спине их было еще больше, и Минхо вспомнил, как пересчитал их поцелуями в последнюю встречу. Наверняка их теперь стало еще больше.

Обычно Минхо довольно хорошо удавалось не думать о Феликсе, но теперь, когда тот объявился на другом конце провода, это было попросту невозможно.

— Хен, — с нажимом предупреждает Чонин. Они не успели толком зайти домой и раздеться, только поставили покупки, а Джисон уже оказался у него на коленях. Не то чтобы он был так уж против, обычно ему нравилось, но сейчас немного не место и не время. Чонин едва успел присесть на тумбу, чтобы снять натершие за вечер конверсы. Подняться уже не получилось. — Встань с меня.

— Неа. Я подзаряжаюсь, сегодня был тяжелый день, — сопящий нос тыкается Чонину в шею, когда Джисон кладет голову на широкое плечо. Маленькие руки с черным лаком на ногтях вцепляются в мягкий синий свитер. Джисон мычит что-то невнятное от удовольствия.

— Вот как раз поэтому тебе и нужно встать, сходить в душ и почистить зубы. Чтобы потом сразу в кровать. С чистой совестью... и не только совестью, — устало хмыкает Чонин. Его большие ладони с удовольствием обхватывают задницу его парня. Честно говоря, он, нагруженный кучей пакетов, шел немного позади Джисона весь вечер только для того, чтобы заглядываться на то, как замечательно его фигура была подчеркнута кроем новых серых джинсов.

Джисон ценит этот жест.

— Ну, раз так, то, может, ты меня отнесешь?

— Может, тебя еще и помыть? — подыгрывает Чонин, но Джисон совершенно без смущения кивает ему куда-то в шею, подтверждая желание звуком восторга. — Понял. Ну пойдем, маленький хен.

Последнее слово Чонин выделяет с иронией.

Джисону нравится вести себя с Чонином так, будто это он младшенький.

Чонину нравится напоминать хену, что это не так, и ловить взглядом признаки смущения: закушенную губу, бегающий взгляд и трепещущие крылья носа.

Если Джисон хочет, чтобы Чонин брал на себя ответственность за него, в этом для него нет ничего тяжелого.

Сам Джисон не такой уж тяжелый, когда Чонин поднимается вместе с ним на руках и несет его в ванную. И когда прижимает его к двери, все еще держа на весу, — тоже.