Я, двух корабликов хозяин с юных лет,
Стал снаряжать их в путь; один кораблик мой
Ушел в прошедшее, на поиски людей,
Прославленных молвой,—

Другой — заветные мечты мои помчал
В загадочную даль,— в туман грядущих дней,
Туда, где братства и свободы идеал,
Но — нет еще людей.

И вот, назад пришли кораблики мои:
Один из них принес мне бледный рой теней,
Борьбу их, казни, стон, мучения любви
Да тяжкий груз идей.
Другой кораблик мой рой призраков принес,
Мечтою созданных, невидимых людей,
С довольством без рабов, с утратами без слез,
С любовью без цепей.

И вот, одни из них, как тени прошлых лет,
Мне голосят: увы! для всех один закон,—
К чему стремиться?! знай, — без горя жизни нет;
Надежда — глупый сон.

Другие мне в ответ таинственно звучат:
У нас иная жизнь! У нас иной закон…
Не верь отжившим,— пусть плывут они назад!
Былое — глупый сон!

Она позволяла себе роскошь, о которой давно мечтала, – роскошь поступать так, как хочется, и посылать к черту всех, кому это не по душе.

Вся Россия наш сад. Земля велика и прекрасна, есть на ней много чудесных мест.

Цветы кивают мне, головки наклоня,
И манит куст душистой веткой;
Зачем же ты один преследуешь меня
Своею шёлковою сеткой?
Дитя кудрявое, любимый нежно сын
Неувядающего мая,
Позволь мне жизнию упиться день один,
На солнце радостном играя.
Постой, оно уйдет, и блеск его лучей
Замрёт на западе далеком,
И в час таинственный я упаду в ручей,
И унесёт меня потоком.

Нас двое в комнате: собака моя и я. На дворе воет страшная, неистовая буря.
Собака сидит передо мною — и смотрит мне прямо в глаза.
И я тоже гляжу ей в глаза.
Она словно хочет сказать мне что-то. Она немая, она без слов, она сама себя не понимает — но я ее понимаю.
Я понимаю, что в это мгновенье и в ней и во мне живет одно и то же чувство, что между нами нет никакой разницы. Мы тожественны; в каждом из нас горит и светится тот же трепетный огонек.
Смерть налетит, махнет на него своим холодным широким крылом…
И конец!
Кто потом разберет, какой именно в каждом из нас горел огонек?
Нет! это не животное и не человек меняются взглядами…
Это две пары одинаковых глаз устремлены друг на друга.
И в каждой из этих пар, в животном и в человеке — одна и та же жизнь жмется пугливо к другой.

Недавно я поехал за грибами
Сбирая, утомился от ходьбы
Сказали мне: Затея не глупа ли?
Ну, сколько стоят все твои грибы?
А сколько стоит небо в час восхода?
А сколько стоят папоротники, мхи?
А сколько стоит русская природа,
Питающая лучшие стихи?

Обследовав весь дом внутри и снаружи, паук облюбовал себе местечко в замочной
скважине.
Какое удобное и надежное убежище! Никто не сможет обнаружить здесь паука. А он,
высунувшись из укрытия, будет преспокойно наблюдать за всем происходящим, не
подвергая себя никакому риску.
- У каменного порога натяну паутину для мух,- принялся рассуждать довольный паук.-
На ступеньках лестницы будет другая, покрепче,- для жирных гусениц, а между дверными
створками устрою хитрую ловушку для комаров...
Паук был вне себя от счастья и радужных надежд. Замочная скважина, вся обитая
железом, казалась ему неприступной крепостью, и более безопасного пристанища он еще в
жизни не видывал.
Пока паук предавался мечтам и строил заманчивые планы на будущее, его тонкий слух
уловил шум приближающихся шагов. Будучи по натуре осторожным, он тут же уполз в
глубь своего убежища.
Вернувшийся домой хозяин звякнул связкой ключей, вставил один из них в замочную
скважину и... раздавил мечтателя.

Мой друг! Тебе уж сорок пять минуло.
Твой уникальный жизненный уклад —
От койки до компьютерного стула —
В Истории не разместят.
Что проку? Всё давным-давно не ново:
Такой, как ты, описан был Иваном Гончаровым
В известной книге. Не читал? Прочти,
Герой литературный. Ну, почти…
Мой друг, поверь! Бездельем ты измотан.
Гони мечтаний юношеских блеф,
Встряхнись, пойди устройся на работу —
Не на денёк — на месяцы, на годы;
Не дрейфь!
Полжизни — одинокой, монотонной,
Уписывает твой болтливый рот
В обед рожки, под вечер — макароны,
Порой — наоборот.
Полжизни — по наклонной, ниже, ниже:
Пивной угар, худой башмак, случайный грош —
Взаймы, что никогда не отдаёшь…
Ты на кого обижен? Не дело — крючить губы коромыслом.
Срисуй с тебя портрет — и не продашь!
Ты отощал, зарос щетиной, пахнешь кисло,
И плешь венчает ссадины черкаш.
Мой друг, очнись! Всё в мире поправимо.
И чтобы впредь не слышать данные слова,
Вставай — и бодрым шагом на работу, Дима, Ать-два!

Жизнь пренеприятная штука, но сделать ее прекрасной очень нетрудно. Для этого недостаточно выиграть 200 000, получить Белого Орла, жениться на хорошенькой, прослыть благонамеренным — все эти блага тленны и поддаются привычке. Для того, чтобы ощущать в себе счастье без перерыва, даже в минуты скорби и печали, нужно: а) уметь довольствоваться настоящим и б) радоваться сознанию, что «могло бы быть и хуже». А это нетрудно:
Когда у тебя в кармане загораются спички, то радуйся и благодари небо, что у тебя в кармане не пороховой погреб.
Когда к тебе на дачу приезжают бедные родственники, то не бледней, а торжествуя восклицай: «Хорошо, что это не городовые!»
Когда в твой палец попадает заноза, радуйся: «Хорошо, что не в глаз!»
Если твоя жена или свояченица играет гаммы, то не выходи из себя, а не находи себе места от радости, что ты слушаешь игру, а не вой шакалов или кошачий концерт.
Радуйся, что ты не лошадь конножелезки, не коховская «запятая», не трихина, не свинья, не осел, не медведь, которого водят цыгане, не клоп... Радуйся, что ты не хромой, не слепой, не глухой, не немой, не холерный... Радуйся, что в данную минуту ты не сидишь на скамье подсудимых, не видишь пред собой кредитора и не беседуешь о гонораре с Турбой.
Если ты живешь в не столь отдаленных местах, то разве нельзя быть счастливым от мысли, что тебя не угораздило попасть в столь отдаленные?
Если у тебя болит один зуб, то ликуй, что у тебя болят не все зубы.
Радуйся, что ты имеешь возможность не читать «Гражданина», не сидеть на ассенизационной бочке, не быть женатым сразу на трех...
Когда ведут тебя в участок, то прыгай от восторга, что тебя ведут не в геенну огненную.
Если тебя секут березой, то дрыгай ногами и восклицай: «Как я счастлив, что меня секут не крапивой!»
Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству.
И так далее... Последуй, человече, моему совету, и жизнь твоя будет состоять из сплошного ликования.

Я - счастлив! Граждане, у меня огромная радость.
Разулыбьте сочувственные лица.
Мне обязательно поделиться надо,стихами хотя бы поделиться.
Я сегодня дышу как слон, походка моя легка,
и ночь пронеслась,как чудесный сон, без единого кашля и плевка.
Неизмеримо выросли удовольствий дозы.
Дни осени - баней воняют,
а мне цветут, извините, - розы,
и я их, представьте, обоняю.
И мысли и рифмы покрасивели и особенные,
аж вытаращит глаза редактор.
Стал вынослив и работоспособен, как лошадь или даже - трактор.
Бюджет и желудок абсолютно превосходен, укреплен и приведен в равновесие.
Стопроцентная экономия на основном расходе - и поздоровел и прибавил в весе я.
Как будто на язык за кусом кус кладут воздушнейшие торта -
такой установился феерический вкус в благоуханных апартаментах рта.
Голова снаружи всегда чиста, а теперь чиста и изнутри.
В день придумывает не меньше листа, хоть Толстому ноздрю утри.
Женщины окружили, платьями испестря, все спрашивают имя и отчество,
я стал определенный весельчак и остряк -ну просто - душа общества.
Я порозовел и пополнел в лице, забыл и гриппы и кровать.
Граждане, вас интересует рецепт? Открыть? или... не открывать?
Граждане, вы утомились от жданья, готовы корить и крыть.
Не волнуйтесь, сообщаю: граждане - я сегодня - бросил курить.

Я проходил по улице... меня остановил нищий, дряхлый старик.
Воспаленные, слезливые глаза, посинелые губы, шершавые лохмотья,
нечистые раны... О, как безобразно обглодала бедность это несчастное
существо!
Он протягивал мне красную, опухшую, грязную руку... Он стонал, он мычал
о помощи.
Я стал шарить у себя во всех карманах... Ни кошелька, ни часов, ни даже
платка... Я ничего не взял с собою.
А нищий ждал... и протянутая его рука слабо колыхалась и вздрагивала.
Потерянный, смущенный, я крепко пожал эту грязную, трепетную руку...
— Не взыщи, брат; нет у меня ничего, брат.
Нищий уставил на меня свои воспаленные глаза; его синие губы усмехнулись
— и он в свою очередь стиснул мои похолодевшие пальцы.
— Что же, брат, — прошамкал он, — и на том спасибо. Это тоже подаяние,
брат.
Я понял, что и я получил подаяние от моего брата.

Человеческая душа — не шкура животного, которая от дубления становится качественнее. Человеческая душа — это сверхчувствительная, трепещущая, хрупкая мембрана. От ударов она мертвеет и покрывается шрамами. И начинает бояться мира.

Посторожи меня, пока я буду спать,
Посторожи меня, чтоб страшное не снилось,
Чтоб было мне легко, чтоб сердце ровно билось,
С тобой, любимый, жить - как по небу ступать.
Ты - добрый ангел мой, и ангелов других
Не жду и не зову. Мне и тебя довольно.
И ночь моя тиха, и белый день мой тих,
И лишь о том, что всё не вечно, думать больно.

Гроза надвигалась. Причудливо разорванные чёрные тучи, пугливо
толпясь и сдвигаясь, как бы прижимались друг к другу — в страхе перед
тем надвигающимся таинством, роковым и могучим, что должно было
произойти в природе.

Что гильзы, фантики и марки,
Значки и прочее добро,
Что все московские подарки!
Билет метро! Билет метро!

Какой подарок мне достался!
По травке мчусь во весь опор.
«Мой папа на метро катался!» –
Кричу, влетая в каждый двор.

И этот маленький билетик
С большой прекрасной буквой «М»,
Не говоря уже о детях,
Был нужен абсолютно всем.

Он так завладевал сердцами,
Как будто здесь, у старых стен,
Мерцал подземными дворцами
Московский метрополитен.

Кем была она? Девочкой маленькой?
Или, может, невестой строгой?
Или женщиной синеглазой,
Зачерпнувшей глазами небо?
Я не видел ее ни разу,
Никогда не встречался с нею,
С той, что синим цветам однажды
Навсегда подарила имя.

Я не знаю, как это было,
Может, где-то в степи весенней,
Утопая в цветах и травах,
Шел пастух со своею дочкой
И сорвал ей цветок на память.
Он сорвал ей цветок на память,
Синий-синий, синее неба,
И, цветок тот подкинув к солнцу,
Озорно закричал: — Лови!-
И поймала цветок девчонка,
А глаза у девчонки синие,
Как цветок, что она поймала,
Или даже еще синей…

Я не знаю, как это было,
Может этой весенней степью
Шёл жених со своей невестой
По тропинке, ведущей к солнцу.
Степь хмелела от жаркой сини,
От весеннего буйства жизни.
И жених в подарок невесте
Сплёл из синих цветов венок.
И надела венок невеста,
А глаза у невесты синие,
Как венок, что она надела
Или даже ещё синей…

Я не знаю как это было.
Может, вовсе не так. Иначе.
Может где-то в степи однажды
Вышла женщина встретить солнце.
И пошла она рядом с солнцем
По горячей траве, босая,
И бежали цветы навстречу,
Чтобы тоже шагать с ней к солнцу.
И она их рвала горстями,
И глаза у нее синели,
Как цветы, что она срывала,
Или даже еще синей…

Я не знаю, как это было.
Я не видел ее ни разу.
Ту, что синим цветам однажды
Навсегда подарила имя.
А ведь кто-то встречался с нею,
Кто-то ласково звал Анютой,
Кто-то даже сравнил с цветами
Дорогие глаза любимой.
Я за тех, кто живет открыто,
Кто любви от людей не прячет
И торжественно, в честь любимых,
Называет цветы и звезды.
Я за этих! Всегда! А ты?

Люди, у которых в голове пусто, всегда живут долго, дольше всех остальных. Они ни о чем не беспокоятся, им всегда хорошо. И поэтому у них нормальное давление и все в порядке с сердцем. Так чего бы не жить сто лет?!

Ты - мое дыхание,
Утро мое ты раннее.
Ты и солнце жгучее
И дожди.
Всю себя измучаю,
Стану я самой лучшею,
По такому случаю
Ты подожди.
По такому случаю
Ты подожди.

Подожди, себя тая,
Самой красивой стану я,
Стану самой умною
И большой.
Сколько лет все думаю:
«Как бы найти звезду мою?»
А звезда - рюкзак на плечи,
И пошел.
А звезда - рюкзак за плечи,
И пошел.

Ты моя мелодия,
Ты - вроде ты и вроде я.
Мой маяк у вечности
На краю.
Спросят люди вновь еще:
«Ну, как ты к нему относишься?»
Я тогда им эту песню
Пропою.
Я тогда им эту песню
Пропою.

Что: ты - мое дыхание,
Утро мое ты раннее.
Ты и солнце жгучее,
И дожди.
Всю себя измучаю,
Стану я самой лучшею,
По такому случаю,
Ты подожди.
По такому случаю,
Ты подожди.