Всё началось с того, что Минхо решил пошутить. Друзья скинули в общий чат челлендж: кто сделает самое смешное фото спящего соседа. Минхо, будучи в ударе после двух банок соджу, дождался, пока Банчан вырубится на диване после тренировки, и сделал фото. Спящий хён лежал с открытым ртом, подушка сползла на пол, футболка задралась до груди. Минхо добавил подпись: «Моя жена после тяжёлого дня.» И отправил.

Только вот отправил он это не в чат с друзьями, а маме Банчана. Потому что диалоги были рядом. Потому что мама Чана писала Хо утром, ведь не могла дозвониться до сына.

Осознание пришло через 3 секунды, когда экран засветился от уведомления. Мама Бана поставила реакцию и написала: «Какой хорошенький! Не думала, что вы так близки. Приезжайте на пироги в выходные.»

Мин замер. Посмотрел на спящего Банчана, затем на телефон, думая, куда ему сбежать.

—Хён.-тихо позвал он, трогая Банчана за плечо. —Просыпайся, у меня проблема.

—Ммм?-Банчан приоткрыл один глаз.

—Я отправил твоей маме твою спящую фотку.

—Что?

—С подписью «моя жена».

—…

—Она сказала, что не знала, как мы близко живём. И зовёт нас обоих на выходные. Познакомиться с пирогами.

Банчан резко встал, глядя на Минхо, а затем на телефон в его руках.

—Дай сюда.-он выхватил телефон и прочитал переписку сам. Его лицо вытянулось, а потом покраснело. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. —Минхо.

—Да?

—Моя мама теперь думает, что мы пара.

—Мы и так пара, идиот.

—Но она не должна была узнать об этом из фотографии, где я сплю с открытым ртом! И тем более не должна была узнать это от тебя!

—А как она должна была узнать?

—Я сам ей сказал бы, когда мы помолвились.

—Ты хочешь за меня выйти?-Минхо расплылся в улыбке.

—Не сейчас, придурок!-Бан начал измерять комнату шагами. —Ты хоть представляешь, что теперь будет? Она будет звонить мне каждый день и спрашивать, как поживает её будущий зять. Она уже купила полотенца с сердечками. Она уже всем сёстрам рассказала!

—У тебя есть сёстры?

—Три!

Минхо присвистнул. —Прости..-сказал он виновато. —Я правда перепутал чаты.

—Ты всегда всё путаешь!

—Но ты меня всё равно любишь.

—Сейчас-нет.-Банчан остановился напротив него. —Сейчас я тебя ненавижу.

—А потом?

—А потом, может быть, снова полюблю.-он схватил Мина за ворот футболки и потянул в спальню. —Если ты хорошо попросишь.

—Как попросить?

—Очень убедительно.

Минхо, несмотря на страх, улыбнулся. Потому что знал этот взгляд. Взгляд, после которого его всегда прощали.

—Хён, я всё сделаю.-сказал он, когда Банчан толкнул его на кровать. —Всё, что скажешь.

—Раздевайся.-скомандовал старший, стягивая с себя футболку. —И не вздумай останавливаться, пока я не скажу.

—А если мама позвонит?

—Тогда будешь отвечать ей в процессе. Посмотрим, как она обрадуется, узнав, чем занимается её будущий зять.

—Ты жестокий.-хихикнул Минхо, стягивая джинсы.

—А ты идиот.-Банчан навис над ним. —Идеальная пара.

Банчан впился в его губы жёстко, жадно, с привкусом злости и желания. Минхо застонал, вцепившись ногтями в широкие плечи старшего, царапая кожу до красных полос. Хён зарычал в поцелуй и прикусил его нижнюю губу до сладкой боли, от которой у Минхо подкосилось всё внутри. Из горла вырвался сдавленный всхлип.

—Ты..бешеный.-прошептал он, когда Бан отстранился на секунду, чтобы перевести дыхание.

—Ты сам меня таким сделал.-прорычал тот и спустился губами к его шее. Он кусал, посасывал, оставлял багровые следы, что потом будут гореть под одеждой. Каждый укус отдавался в паху Мина, заставляя его выгибаться и хватать ртом воздух. —Отправил маме моё фото, назвал женой, теперь ты будешь нести ответственность.

—Какую?

—Такую.-Банчан резко перевернул его на живот, задирая бёдра вверх. Мин вскрикнул от неожиданности, уткнувшись лицом в подушку. —Будешь лежать смирно и принимать наказание. Будешь терпеть и кончать, когда я скажу. И ни секундой раньше.

—А если я не буду смирно?

—Тогда накажу сильнее.-парень шлёпнул его по ягодице звонко, наотмашь, и Ли дёрнулся. —У меня есть вещи пострашнее, чем просто рука.

Он раздвинул ягодицы Мина и провёл языком по влажной ложбинке. Медленно, чувствуя, как младший дрожит под ним, как сжимаются его мышцы, как он уже мокрый от одного только предвкушения. Хо выгнулся дугой, застонав в подушку громко, сорванно.

—Хён! Ты куда..

—Туда-прорычал Банчан и всунул язык глубже, внутрь, горячо и влажно, проникая так глубоко, как только мог. Минхо захныкал, сжимая простыни пальцами так сильно, что побелели костяшки. —Ты хотел быть моей женой? Так будь ею, я ведь как раз тебя вылизываю.

Мин был не в силах вымолвить ни слова, из-за незнакомых ощущений, в которых хотелось раствориться. Но Чан отрывается, уходя к тумбочке, на что парень расстроенно вздыхает.

Он достал оттуда чёрный вибратор. Изогнутый, с рёбрышками, с тремя режимами и пультом. Тот самый, что они использовали, когда хотели разнообразия. Минхо, услышав знакомое жужжание сжался и одновременно раздвинул ноги шире. Тело предательски хотело того, чего боялся разум.

—Ты знаешь эту штуку.-сказал Банчан, нанося смазку на пластик. Движения его рук были неторопливыми, почти ласковыми, отчего Минхо становилось только страшнее и жарче одновременно. —Она умеет делать больно и сладко. Сейчас будет больно, но потом сладко. Потом снова больно. И так, пока ты не запомнишь, что моя мама-табу.

—Я запомнил уже! Я же не нарочно!-Минхо попытался отползти, но Бан схватил его за бедро и притянул обратно, вдавливая в кровать.

—Нет, не запомнил. Ты запомнишь, когда я вколочу это в тебя так глубоко, что ты почувствуешь вибрацию в горле. —Он приставил вибратор к влажному сфинктеру Минхо и медленно, дюйм за дюймом, ввёл его внутрь. Пластик был холодным, скользким от геля, и парень замер, чувствуя, как он заполняет его, растягивает, давит на стенки. —Сейчас запомнишь.

Чан включил игрушку на низкую мощность. Минхо выдохнул-пока было терпимо. Лёгкое жужжание разливалось внутри, щекотало, дразнило, заставляло стенки сжиматься вокруг игрушки. Но старший не собирался останавливаться на низкой. Он нажал кнопку «средняя мощность», и Минхо впился ногтями в подушку, выгнув спину, словно кот, которому чешут основание хвоста.

—Чан..Мх! Пожалуйста...

—Молчи.-Банчан нажал ещё раз- максимальная мощность.

Минхо закричал. Вибрация разливалась по всему телу, от дырочки до кончиков пальцев, до корней волос. Он чувствовал, как вибрирует его член, как сжимаются яички, как плавится разум. Каждый нерв был обнажён, каждая клетка тела кричала от переизбытка ощущений. Он попытался отползти, но Банчан прижал его к кровати рукой.

—Посмотри на себя.-прорычал Бан, наклоняясь к самому уху парня. —Ты от одного только вибратора течёшь, как последняя шлюшка. Смотри, вся простыня мокрая от твоей предспермы. А я ещё даже не прикасался к твоему члену.

Минхо взглянул вниз сквозь пелену слёз и увидел правда, мокрое пятно расползалось под ним, липкое, позорное. От этого зрелища его член дёрнулся снова, выпуская новую порцию смазки.

—Видишь?-старший провёл пальцем по головке, собрал влагу и сунул палец в рот Мину. —Попробуй себя, какой ты сладкий, когда теряешь контроль.

Минхо застонал вокруг пальца хёна, облизывая его, чувствуя свой собственный вкус. Унижение смешивалось с возбуждением, и это сводило с ума.

—Лежи.-скомандовал Чан, убирая палец. —Терпи и не кончай, пока я не разрешу.

—Я не выдержу.-прохрипел Хо. Слёзы уже текли по щекам, падая на подушку. —Хён, пожалуйста, я сейчас кончу..

—Ты выдержишь.-Банчан начал медленно водить вибратором-вынимая почти до кончика и снова вгоняя на полную. Рёбрышки на пластике задевали внутренние стенки, простату, и каждый раз, когда вибратор касался её, Минхо вздрагивал всем телом, издавая скулёж. —Ты же моя жена, жёны выносливые. Они не кончают, пока муж не скажет.

—Я не..

—Жена.-отрезал Банчан и нажал на вибратор сильнее, заставляя его войти на сантиметр глубже, на самый предел. Минхо застонал, выгибаясь дугой так сильно, что голова коснулась кровати, а пятки вдавились в матрас. —Скажи это.

—Что?-едва выдавил Мин. Слюна потекла по подбородку, смешиваясь со слезами.

—Скажи, что ты моя жена.

—Я..я твоя жена.-выдохнул тот, и от этих слов его член дёрнулся, предсперма потекла на простыню новой струйкой.

—Ещё раз.

—Я твоя жена!

—Громче. Чтобы соседи слышали. Чтобы вся улица слышала, кому принадлежит твоя задница.

—Я твоя грёбаная жена, Чан!-закричал Минхо во весь голос, и в этом крике не было злости-только желание, только голод и мольба о разрядке. —Я твоя жена, твоя игрушка, твоя шлюха, делай что хочешь, только дай мне кончить!

Банчан замер. Выключил вибратор, вынимая медленно, чувствуя, как мышцы Минхо сжимаются вокруг пластика, не желая отпускать. Мин всхлипнул от пустоты, от резкой тишины, от того, как тело продолжало дрожать без стимуляции, пульсировать впустую

—Хотя знаешь..ты не моя жена.-на эти слова Хо оглянулся через плечо, нахмурив брови. —Ты мой муж.-и на этот раз младший выдохнул, закатив глаза.

—Ты просишь разрешения кончить?-голос хёна звучал низко, почти ласково, и этот контраст с предыдущей жёсткостью сводил с ума сильнее, чем любой вибратор.

—Да. Пожалуйста.-Минхо вновь повернул голову. Его глаза были влажными, губы припухшими, щёки горели алым цветом. Он выглядел разбитым и прекрасным одновременно. —Пожалуйста, хён.

—Попроси хорошенько.

—Хён..-сказал он тихо, почти шёпотом, голос его дрожал. —Пожалуйста, разреши мне кончить. Я буду хорошим, я поеду к твоей маме. Я съем все пироги и назову тебя мужем при ней. Я буду твоей женой, то есть мужем до конца жизни. Только дай мне кончить сейчас. Пожалуйста.

Банчан смотрел на него несколько секунд. В тишине слышно было только их дыхание-хриплое, сбитое. Потом он улыбнулся той улыбкой, от которой у Минхо подкашивались колени даже лёжа.

—Кончай.-сказал он и одним движением вошёл в него членом на всю длину.

Минхо кончил мгновенно. От резкости, от полноты, от того, как член Бана-огромный, толстый, пульсирующий заполнил его после вибратора. Он гортанно стонал в подушку, содрогаясь, сжимаясь вокруг хёна. Оргазм накатывал волнами, выжимая из него стоны и всхлипы, заставляя тело выгибаться и трястись. Минхо чувствовал, как горячая жидкость заливает его изнутри, но это был не Банчан, это он сам кончал так сильно, что не мог остановиться, а простата начала выделять смазку.

—Ты такой красивый, когда кончаешь.-сказал Бан, когда спазмы начали затихать. —Ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы мама это увидела. Чтобы она знала, как её будущий зять кончает от одного моего члена.

—Не смей.-прохрипел Минхо.

—Шучу.-Банчан начал двигаться медленно, глубоко, чувствуя, как Минхо всё ещё пульсирует вокруг него. —Но сейчас я трахну тебя так, что ты забудешь, как зовут мою маму и как зовут тебя самого.

Он ускорился. Кровать заскрипела, заходила ходуном, застучала головкой о стену. Минхо ловил ртом воздух, стонал на каждом толчке, сжимался вокруг члена, не давая выходить. Банчан входил в него грубо, с размаху, вбиваясь в податливое тело, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг него.

—Ты так хорошо принимаешь меня.-прорычал Бан, хватая его за бёдра и вдавливая в матрас. —Так глубоко. Я чувствую, как ты хочешь ещё, твоя дырочка просто пожирает меня. Скажи, как сильно ты хочешь.

—Хочу!-выдохнул Мин. —Очень хочу ещё! Сильнее! Ахмм.. Трахни меня так, чтобы я не мог ходить!

Банчан перевернул его на спину, закинул ноги себе на плечи и вошёл снова-теперь ещё глубже, ещё острее, так, что член упирался куда-то в самое нутро. Минхо протяжно стонал, вцепившись в простыни так, что побелели костяшки, и одновременно вцепился ногтями в плечи Банчана, оставляя яркие следы.

—Смотри на меня.-скомандовал он.

Минхо послушался. Встретил его тяжёлый, властный, любящий, взгляд ,полный такого огня, что становилось жарко.

—Ты мой.-сказал Бан, и каждый толчок подтверждал эти слова. —Даже если ты отправил маме ту фотку, даже если ты идиот. Ты мой.

—Твой.-выдохнул Мин, и слёзы снова потекли по щекам, но уже не от унижения и переизбытка чувств, а от того, как много было в этом слове.

—И я тебя никогда не отпущу.

—Я и не хочу, чтобы ты отпускал. Никогда. Ни за что.

Банчан ускорился до предела. Вколачивался в Минхо так, что тот подпрыгивал на кровати, ловил ртом воздух. Кровать стонала под ними, пружины визжали, и это смешивалось с их стонами в один грязный, сладкий звук.

—Я сейчас кончу.-хрипло сказал Банчан, и его голос сорвался.

—Внутрь.-попросил Минхо. —Наполни меня. Хочу чувствовать тебя внутри.

Банчан кончил с рыком, вжимаясь в Минхо так сильно, что тот вскрикнул от смеси боли и удовольствия. Горячая жидкость залила внутренности, и от этого Хо кончил во второй раз без прикосновений к члену, просто от спазмов, просто от того, как сильно он любил этого человека, от того, как член Банчана пульсировал внутри него. Сперма размазалась по их животам, по груди, по подбородку Мина.

Некоторое время они просто лежали, не в силах пошевелиться.

—Ты меня ненавидишь?-спросил он первым, не глядя на Банчана.

—Нет.-ответил старший, поглаживая его по спине, по влажной от пота коже. —Уже даже не злюсь.

—Я правда не хотел. Это вышло случайно.

—Я знаю.-Банчан вздохнул. —Просто.. моя мама теперь будет нас женить. Ты это понимаешь?

—Понимаю.-Ли поднял голову, посмотрев на него. Глаза блестели, губы припухли, на шее краснели засосы, на плечах следы от ногтей. —И я согласен.

—На что?

—На женитьбу.-Минхо улыбнулся виновато, но тепло. —На пироги, на полотенца с сердечками. На то, чтобы быть твоей женой. Если ты, конечно, не против.

Банчан смотрел на него несколько секунд. Потом лыбнулся самой теплой улыбкой.

—Люблю тебя.

900!!! Я В ШОКЕ

спасибо вам, хорошие.. люблю каждого безумно. спасибо вам за актив,отзывы,за то,что читаете🫂

Всё началось с того, что отец Джисона исчез, просто пропал. Забрал последние деньги, сел в чужую машину и уехал в никуда, оставив после себя гору долгов и пятилетнего Чонина на плечах брата. Мама ушла год назад. Джисон бросил школу, пошёл работать в круглосуточную закусочную, мыл полы и разносил заказы, чтобы брат хотя бы ел.

Долги отца висели на нём. Кредиторы звонили каждый день, угрожали, приезжали по ночам, стучали в двери. Джи отдавал всё, каждую копейку, которую удавалось отложить. Но долги не становились меньше. Они росли, как снежный ком, и парень чувствовал, как земля уходит из-под ног.

В тот вечер он стоял на берегу. Чонин спал на его руках лёгкий, тёплый, с влажными ресницами. Джисон смотрел на воду, на холодную гладь, и думал о том, что это единственный выход. Он зашёл по щиколотку, затем по колено. Потом вода коснулась талии, и Чон зашевелился во сне, прижимаясь ближе.

—Прости.-прошептал Джисон. —Прости меня, малыш.

Он сделал ещё шаг. Ещё. Вода доходила до груди, когда с берега раздался крик:

—Стоять!

Джисон обернулся. К воде бежал мужчина-высокий, широкоплечий, в чёрном костюме, что мгновенно промок до нитки. Он не сбавлял скорости, влетел в воду, схватил Сона за плечо и потащил обратно, не слушая криков, не обращая внимания на удары.

—Ты чокнутый?-рычал мужчина, выволакивая их на берег. —Ты что творишь, а? На руках ребёнок!

—Отпустите!-Джи вырывался, прижимая Нина к груди. —Это не ваше дело!

—Как раз моё.-Мужчина рывком поставил его на ноги. —Твой отец должен мне. Очень много. Я Ли Минхо, и ты теперь будешь расплачиваться.

Джисон узнал это имя. Ему говорили кредиторы: «Ли Минхо хуже всех. Минхо не прощает. Ли сломает тебе хребет, если не заплатишь.»

—У меня нет денег.-сказал Хан, чувствуя, как слёзы смешиваются с морской водой на лице. —У меня вообще ничего нет.

—Будут.-ответил Хо и кивнул в сторону чёрного автомобиля на берегу. —Садись в машину. Обсудим.

Джисон посмотрел на спящего Чонина. На холодную воду, что манила его покоем, на мужчину, который стоял перед ним с каменным лицом и мокрыми волосами. И понял, что выбирать не из чего.

—Поехали.

Машина пахла кожей и дорогим одеколоном. Чонина укутали в куртку Мина, и он спал, не просыпаясь. Джисон сидел с краю, сжимая пальцы в кулаки, и смотрел в окно на убегающие фонари.

—Зачем ты вытащил меня?-спросил он.

—Затем, что мёртвый должник-плохой должник.-ответил он, не глядя. —Живой хотя бы может отработать.

—Чем я могу отработать такие деньги?

—Узнаешь.

Они приехали в офис. Чонина забрала какая-то женщина, сказала, что малыш поспит в соседней комнате на мягкой кровати. Джисон хотел возразить, но Мин положил руку ему на плечо.

—С ним ничего не случится. Иди за мной.

Они поднялись на последний этаж. Кабинет старшего был огромным- панорамные окна, массивный стол из тёмного дерева, кожаные кресла. Пахло табаком и бумагой. Хо сел в своё кресло, закинул ногу на ногу и указал Джисону на стул напротив.

—Сядь.

Джисон сел. Его трясло от холода, от страха, от того, что мокрая одежда прилипла к телу.

—Твой отец взял у меня триста миллионов. С процентами сейчас около четырёхсот. Где он?

—Не знаю.-Джисон сглотнул. —Он пропал неделю назад. Я думал, он вернётся, но..

—Но не вернулся.-Хо усмехнулся. —Классика. Оставляет детей разбираться с дерьмом.

—Я не могу заплатить.-Джисон поднял на него глаза. В них не было надежды, только усталость и какая-то пустая решимость. —У меня нет ничего. Можете убить меня, но денег вы не получите.

—Убить?- он наклонился вперёд. —Зачем мне тебя убивать, если я же тебя и спас. Повторяю, мне нечего делать с трупом.-Ли щёлкнул его по носу.

Он встал, обошёл стол и остановился напротив Сона. Сверху вниз посмотрел на него, на мокрые волосы, на бледное лицо, на губы, что дрожали от холода.

—У тебя есть тело. И я знаю, что ты омега. Будешь расплачиваться им, работать на меня. Делать то, что я скажу, когда я скажу, и где я скажу.

Джисон замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

—Вы..вы хотите, чтобы я...

—Я хочу, чтобы ты перестал дрожать и ответил.-Хо навис над ним, упёршись ладонями в подлокотники кресла. —Ты согласен? В обмен на полное погашение долга, жильё для тебя и твоего брата, работу и деньги на жизнь.

—А если я откажусь?

—Ты уверен, что и дальше хочешь слушать стуки в дверь по ночам, жить в гонениях и бедности?

Джи закрыл глаза. Перед глазами встал Чонин-маленький, доверчивый, который звал его по ночам и просил рассказать сказку. Он не мог сделать ему больно, не мог позволить, чтобы Чон оказался на улице.

—Согласен.-прошептал он, не открывая глаз.

—Смотри на меня, когда отвечаешь.

Джисон открыл глаза. Встретил тёмный, тяжёлый взгляд без единого проблеска тепла.

—Согласен.-повторил он громче.

—Хорошо.-Минхо выпрямился и отошёл на шаг. —Тогда начнём прямо сейчас. Встань.

Джисон поднялся. Ноги не слушались, колени дрожали.

—Подойди к столу.

Он подошёл. Тёмное дерево было холодным под пальцами.

—Ложись на него лицом вниз.

Джи не двинулся. Смотрел на Мина, на его широкие плечи, на сильные руки, на то, как он расстёгивает ремень на брюках.

—Я.. я никогда..

—Знаю.-оборвал его тот. —Но сейчас будешь. Снимай штаны и ложись,я не люблю повторять.

Джисон замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

—Вы..вы хотите, чтобы я...

—Я хочу, чтобы ты перестал дрожать и ответил.-Хо навис над ним, упёршись ладонями в подлокотники кресла. —Ты согласен? В обмен на полное погашение долга, жильё для тебя и твоего брата, работу и деньги на жизнь.

—А если я откажусь?

—Ты уверен, что и дальше хочешь слушать стуки в дверь по ночам, жить в гонениях и бедности?

Джи закрыл глаза. Перед глазами встал Чонин-маленький, доверчивый, который звал его по ночам и просил рассказать сказку. Он не мог сделать ему больно, не мог позволить, чтобы Чон оказался на улице.

—Согласен.-прошептал он, не открывая глаз.

—Смотри на меня, когда отвечаешь.

Джисон открыл глаза. Встретил тёмный, тяжёлый взгляд без единого проблеска тепла.

—Согласен.-повторил он громче.

—Хорошо.-Минхо выпрямился и отошёл на шаг. —Тогда начнём прямо сейчас. Встань.

Джисон поднялся. Ноги не слушались, колени дрожали.

—Подойди к столу.

Он подошёл. Тёмное дерево было холодным под пальцами.

—Ложись на него лицом вниз.

Джи не двинулся. Смотрел на Мина, на его широкие плечи, на сильные руки, на то, как он расстёгивает ремень на брюках.

—Я.. я никогда..

—Знаю.-оборвал его тот. —Но сейчас будешь. Снимай штаны и ложись,я не люблю повторять.

Джисон снял. Мокрая ткань прилипла к ногам, он стянул её дрожащими руками, потом трусы, чувствуя, как воздух касается голой кожи. Лёг на стол животом на холодное дерево, щекой на бумаги. Край стола впивался в талию.

—Хорошо.-услышал он голос сзади. —А теперь расслабься. Это будет больно, но ты потерпишь.

Джи закрыл глаза и закусил губу. Он знал, что это только начало.

—Ты уже течёшь.-констатировал Мин, проводя пальцем по внутренней стороне бедра Сона. Пальцы были грубыми,они оставляли за собой дорожку мурашек. —А говорил, что никогда.

—Это не от желания.-прошептал он, сжимая край стола. —Это инстинкт.

—Какая разница?-Хо нанёс смазку на пальцы. —Главное, что мокрый. Значит, не придётся мучиться.

Первый палец вошёл легко-Джисон был расслаблен от страха и одновременно сжат от напряжения. Это было странное сочетание: тело омеги раскрывалось, принимая чужое присутствие, а разум кричал о том, что это неправильно.

—Расслабься.-повторил старший, вводя второй палец. —Если будешь сжиматься, будет больнее.

—Я пытаюсь.-выдохнул Джисон, утыкаясь лбом в прохладное дерево.

—Пытайся лучше.

Третий палец вошёл с сопротивлением. Джисон вскрикнул негромко, сквозь зубы. Ли замер, давая привыкнуть, и это было почти нежным с его стороны. Потом он начал двигать пальцами, растягивать, разминать, искать то самое место, о котором Джисон только слышал, но никогда не испытывал.

—Ах!-вырвалось у него, когда Мин надавил на простату. —Там..

—Нашёл.-голос старшего звучал удовлетворённо. —Хорошо. Запомни это место. Я буду попадать в него часто.

Он убрал пальцы, и Джи почувствовал острую, почти болезненную пустоту. Услышал, как сзади расстёгивается ширинка, как шуршит ткань. Потом что-то горячее и твёрдое прижалось к его сфинктеру.

—Посмотри на меня.-скомандовал Мин.

Джисон повернул голову. Сквозь пелену слёз он увидел альфу-возбуждённого, с огромным членом в руке, с расширенными зрачками.

—Запомни этот момент. Это момент, когда ты стал моим.

Он вошёл одним толчком на всю длину. Джисон закричал от резкости, от боли, от того, как огромный член растянул его, заполнил. Слёзы хлынули из глаз, он вцепился в край стола так, что ногти заскрежетали по дереву.

—Терпи.-прорычал Хо, замирая внутри. —Терпи, я сказал.

Джисон терпел. Дышал ртом, считал удары сердца, пытался расслабиться. Боль понемногу утихала, сменяясь тупым давлением, а потом неожиданным, острым удовольствием, когда Ли чуть сдвинулся и попал в простату.

—Ахм..-выдохнул парень, и в этом выдохе не было боли.

—Нравится?-Хо начал двигаться медленно, глубоко, чувствуя, как омега сжимается вокруг него. —Нравится, когда тебя трахают на столе как шлюху?

—Нет..-прошептал Джисон, но его член уже стоял колом, прижатый к холодному дереву, и предсперма капала на бумаги.

—Врёшь.-старший ускорился. Кровать отсутствовала, и только стол скрипел под ними, сдвигаясь на несколько сантиметров с каждым толчком. —Твоё тело говорит обратное. Ты течёшь, ты твёрдый, ты стонешь. Ты рождён для этого.

Он трахал жёстко, без нежности, без поцелуев, только влажные звуки тела и хриплое дыхание. Джисон ловил ртом воздух, царапал стол, чувствовал, как член Мина входит в него снова и снова, раз за разом, задевая простату и отправляя искры удовольствия по всему телу.

—Скажи, что ты мой.-потребовал Хо, хватая его за волосы и запрокидывая голову.

—Я.. твой.-от безысходности выдохнул Джисон.

—Скажи, что я могу делать с тобой что угодно.

—Ты можешь делать..что угодно.

—Правильно.-Мин отпустил его волосы и обеими руками сжал бёдра Джисона, входя ещё глубже. —Потому что ты куплен, оплачен. И теперь принадлежишь мне.

Джи кончил от этих слов неожиданно, без прикосновений к члену. Сперма размазалась по столу, по его собственному животу, по бумагам, на которых он лежал. Он содрогался, сжимался вокруг члена Хо, и это сжатие заставило альфу кончить следом глубоко внутрь, с рыком, вжимаясь в омегу так сильно, что тот вскрикнул.

Они замерли. Тяжёлое дыхание. Тишина, нарушаемая только редкими всхлипами Сона.

Ли медленно вышел, и Джисон почувствовал, как горячая жидкость вытекает из него, стекает по бёдрам, капает на пол.

—Вставай.-сказал он, застёгивая брюки. —Приведи себя в порядок. Через час поедем к вам домой, заберёте вещи. Переезжаете ко мне.

Джисон поднялся на дрожащих ногах. Его трясло, лицо было мокрым от слёз, на шее краснели следы от пальцев.

—Чонин..-прошептал он.

—С ним всё в порядке. Он спит.-Мин посмотрел на него, и в его взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на усталость. —Иди в душ. Комната направо по коридору.

Джисон кивнул и пошёл, чувствуя, как сперма течёт по ногам.

Через три года Джисон стоял у окна в их общей спальне. За окном шёл снег, и Чонин уже восьмилетний-спал в соседней комнате под тёплым одеялом. Хо сидел на кровати, прислонившись к изголовью, и смотрел на Джи.

—Иди сюда.-позвал он.

Джисон обернулся. За эти годы многое изменилось. Старший больше не называл его шлюхой, не хватал за волосы, не трахал на столе как вещь. Он возил Чонина в парк, покупал ему мороженое, учил кататься на велосипеде. Он привозил Хану цветы, когда тот болел, и сидел рядом с ним ночами, когда тому снились кошмары. Он был вспыльчивым, да. Он мог закричать, разбить тарелку, уйти и хлопнуть дверью. Но он всегда возвращался. И всегда извинялся.

—Иду.-Джисон подошёл к кровати и сел рядом.

—Ты сегодня грустный.-заметил Хо, проводя пальцами по его щеке.

—Нет. Задумчивый.

—О чём?

—О том дне. На берегу.-Джи посмотрел на него. —Ты спас меня тогда.

—Я спас свои деньги.-усмехнулся тот.

—Врёшь.-Джисон улыбнулся той мягкой, тёплой улыбкой, которая появлялась только для него. —Ты мог найти другого должника. Но ты вытащил меня из воды.

—Потому что я идиот.

—Потому что ты любишь меня.

Мин замолчал. Отвёл взгляд, а щёки залились краской.

—Давно.-сказал он тихо. —Уже давно.

Джисон взял его руку, переплёл пальцы.

—Я тоже тебя люблю.-сказал он. —Даже не знаю, с какого момента. Может, с того, как ты принёс Чонину плюшевого мишку. Может, когда мы впервые занялись любовью, а не просто трахались.

—И когда это было?

—Когда ты впервые поцеловал меня. Не в шею, а в губы. Медленно.

Хо посмотрел на него. В его глазах не было ни тени той жестокости, что в первую ночь.

—Хочешь повторить?-спросил он.

—Да.

Хо притянул его к себе и уложил на подушки, накрыв своим телом. Поцеловал нежно, долго, проводя языком по губам, по зубам, по нёбу. Джисон застонал, обхватил его за шею, прижимаясь ближе.

—Я люблю тебя.-сказал Хо, отрываясь от его губ.

—Я знаю.-выдохнул Джи.

Они раздевали друг друга медленно, без спешки. Хо целовал каждую родинку, каждый шрам, каждый сантиметр кожи. Джисон дрожал под его руками, но не от страха,а от того, как много было в этих прикосновениях.

—Ты мой.-сказал Хо, входя в него медленно, бережно, давая привыкнуть.

—Твой.-согласился Джисон, сжимая его в объятиях.

Они двигались в такт, не жёстко, не до крика, а плавно, глубоко, чувствуя друг друга. Джисон смотрел в глаза хёну и видел там то, чего не видел три года назад-любовь. Настоящую, неуклюжую, вспыльчивую, но настоящую.

—Ты изменился.-прошептал он.

—Ты изменил меня.ответил Мин.

Они кончили почти одновременно тёплой волной, разливающейся по телу. Хо глубоко внутри,а Джисон между их животами. И лежали, переплетённые, слушая, смотря, как за окном падает снег.

—Хён.-позвал Джисон.

—М?

—Ты когда-нибудь жалел, что вытащил меня из воды?

—Ни разу.-ответил он и поцеловал его в лоб. —Ни разу.

В соседней комнате спал Чонин, обнимая плюшевого мишку. Через три месяца Джисон поймёт, что тошнота по утрам совсем не от кофе. Ещё через шесть родит малыша.

С приходом весны наступает прекрасное состояние природы, когда мороз уходит, всё цветёт и пахнет. Люди наслаждаются долгожданным солнцем и пением птиц. Но единственное, что подростки ненавидят в эту пору-экзамены.
Ян Чонин не спал уже около трёх дней, ведь помимо учёбы в университете ему приходится подрабатывать сразу в двух местах. Парень съехал от родителей, ведь не мог постоянно смотреть на пьянки и ничем необоснованную критику от людей, что не добились ровным счётом ничего.
Поэтому оплата собственной комнатушки, обучения и лечение бабушки лежит на плечах Яна.
При этом он обладал волшебной способностью-дремал или вообще не появлялся на парах, при этом сдавал все работы и устные задания на отлично. Да и являлся отличником.

Состояние Нина было ужасным. Успевать всё и сразу было реально, но очень выматывающе.

Ещё хуже ему приходилось, когда парень брал смену в кофейне на весь день.

Сегодня он забежал в заведение за три минуты до открытия, не успев позавтракать, и нос к носу столкнулся с менеджером.

—Чонин. Я вижу, как ты устаёшь, поэтому с тобой теперь будет напарник с другой точки. Он тоже работает у нас около двух месяцев, так что учить не придётся.-менеджер ободряюще похлопал по плечу младшего, и вышел из здания.

Чонин был рад, что у него будет возможность отдохнуть и приятно поболтать с кем-то, но в то же время напряжён. Ведь напарник может быть той ещё язвой, что лишь усложнит смену своим присутствием и выходками. Но об этом хотелось думать меньше всего.

Через 10 минут, с новыми клиентами вошёл и коллега-красивый брюнет с щенячьими глазами. Он был серьёзен, но не было в этой серьёзности злости или отвращения. Парень подошёл к Нину, и протянув руку сказал:

—Ким Сынмин.-после чего уголки губ растянулись в лёгкой улыбке, и Ян тоже машинально улыбнулся, будто от облегчения, пожимая руку напарника.

Они успели познакомиться ближе и поболтать ни о чём, и во время разговора Ким заметил, что что-то с парнем не так. Он делал большие паузы, пока говорил, постоянно тёр глаза, а руки вовсе окутала мелкая дрожь.

—Ты когда спал последний раз?-спросил старший, когда из рук Нина упал капучинатор, а тянувшись за ним-он споткнулся о невидимую преграду.

—На это нет времени.-отмахнулся он.

Ким округлил и без того круглые глаза, после чего забрал капучинатор из рук Яна.

—Я принимаю заказы и делаю кофе, а ты на подхвате и выдаче выпечки. И даже не смей спорить.

Нин хотел возразить, но его душу обволакивало приятное и удивляющее тепло. Они едва знакомы с этим парнем, но он проявил такой понимающий и заботливый жест, что хотелось расплакаться. А общаясь с ним, младший заметил много общего, подумал, что это его человек.

И с каждым днём Чон замечал всё больше заботы и тепла. Например, вчера Ким слышал, как урчит живот младшего, а на обеде он лишь пил воду. Поэтому сегодня он сделал обед ещё и для Нина. И когда тот уходил в туалет, Мин клал в его рюкзак шоколадные батончики, а при возмущении Яна на столь сильную заботу, Сынмин говорил, что это батончики с прилавка, у которых вот-вот закончится срок, а сам шоколад не ест. После такой байки Нин не ворчал.

Так шли дни. Однажды, Ким замечает на рюкзаке Чонина знакомый значок, на который не обратил внимания ранее. На нём были синие ноты на нежно-голубом фоне-такой герб был у музыкального кружка в школе, куда ходил Мин.
И тут он понимает, что не ошибся, в голове всплывает яркое воспоминание, эти лисьи глаза и нежная улыбка.

—Ты на него смотришь?-спрашивает Нин, оказавшись за спиной парня, и указав пальцем на нужный значок. —Это просто символ школьного кружка, а снимать ле..

—Я знаю.-оборвал Сынмин. —Мы учились в одной школе, ты был на два класса младше. Я стоял на остановке с проектом в руках, в надежде переждать ливень, ведь зонта у меня не было. Ты подбежал ко мне, и проводил до дома, держа надо мной зонтик, а сам шёл насквозь мокрый.

Чонин стоял с открытым ртом. С каждым словом старшего в его голове оживали воспоминания.

Сынмин первым отвёл взгляд, смущаясь своего же откровения. Он начал протирать стойку без необходимости, лишь бы занять руки.
Чон долго рассматривал его, пока в голове крутилось: «Он помнил меня всё это время. Ради меня устроился или это случайность?»

—Сынмин.-тихо позвал он, на что парень поднял глаза. Чонин делает шаг вперёд и теперь они так близко, что Чон чувствует запах кофейных зёрен от волос Мина.

—Ты поэтому согласился работать со мной?-спрашивает он дрожащим голосом.

Сынмин не врёт, не выкручивается.

—Да.

Чонин беспокойно сжимал фартук, пока к горлу подступал ком, а на глазах наворачивались слёзы.

—Я не заслуживаю, чтобы кто-то..-Ян не успел договорить, Сынмин тут же взял его влажные щёки, и нежно заткнул его поцелуем, поочерёдно сминая губы, отдавая ему все чувства.

—Ты и так нёс всю тяжесть в одиночку, теперь ты не один, Нинни. Я люблю тебя.