Чанбин откинул голову назад и протяжно застонал. Это было самое унизительное и самое возбуждающее ощущение в его жизни. Лучший друг дрочил ему, пока он был в женском лифчике. Мозг отказывался это обрабатывать, но тело было целиком и полностью «за».

Бан ускорил движения руки, а его язык продолжал свою влажную, неутомимую работу. Бин, уже ничего не соображая, кончил, судорожно вцепившись в плечи друга.

Стыд начал медленно подползать к горлу, но Банчан, кажется и не думал останавливаться. Его взгляд скользнул вниз, к распахнутым штанам младшего, к его влажному, чувствительному члену, всё ещё подёргивающемуся после оргазма.

—Это только начало, малыш.- прошептал тот и прижал Бина к матасу.

В голове старшего возникла гениальная идея, которую он не мог не выполнить. Он пристально смотрел на грудь младшего, на эту созданную им самим ловушку из плоти и шёлка.

—Держи.-хрипло приказал он, и Бин послушно прижал свои предплечья к бокам, сдавив грудь, тем самым создав между ними тугую, мокрую от слюны ложбинку.

Бан наклонился, проводя головкой по всей длине этой щели—от ключиц до самого низа чашечек бюстгальтера. Шёлк и кружево, смешиваясь с его смазкой, создавали невероятное, пьянящее трение. Он издал низкий стон удовлетворения.

—Тесно..-прошептал он, и это прозвучало как высшая похвала.

Чан выпрямился, взял свой член у основания, прицелился и, наконец двинул бёдрами вперёд. Его ствол с силой проскользил вперёд по влажной коже, зажатой между грудью Бина. Головка вынырнула у самого подбородка, блестя и пульсируя.

Младший ахнул. Ощущение было страстным и унизительным одновременно. Его собственная грудь стала объектом для чужого удовольствия, каждое движение Бана заставляло бретельки впиваться в плечи, а кружево-тереться о его набухшие, заострённые соски, посылая в пах волны жара.

—Да..вот так.-рычал Бан, наращивая ритм.

Бёдра задвигались быстрее, с отчётливыми, влажными шлепками кожи о кожу. Он трахал его грудь с животной, хищной страстью, взгляд был прикован к тому, как его член исчезает и появляется в чёрном кружеве. Он менял угол, то вгоняя его глубже, почти касаясь горла Бина, то сосредотачиваясь на трении о самые чувствительные места.

Чанбин закинул голову назад и застонал, его собственный член напрягся от возбуждения и задрожал, выделяя каплю смазки. Он был полностью во власти этих ощущений-трения, влаги, запаха их тел.

—Хён..я не могу.-простонал он, когда старший сменил угол, и головка его члена с особой силой проехала прямо по его соску.

—Можешь.-сквозь зубы выдохнул Бан, его тело было покрыто испариной. —Ты создан для этого. Эта грудь, этот лифчик..всё для меня.

Он одной рукой схватил младшего за шею, не сдавливая, а просто фиксируя, демонстрируя контроль. Его движения стали резче, глубже. Он наклонялся, и его горячее дыхание обжигало кожу парня.

Бин чувствовал, как нарастает знакомое напряжение внизу живота. Его бёдра сами собой дёргались в такт толчкам. Он был на грани, и ему было всё равно, как это выглядит-он был готов кончить просто от того, что его грудь используют как игрушку.

—Кончай, пока я заливаю эту красоту.

Это стало триггером. Бин с громким, сдавленным криком взорвался, его сперма горячими толчками вырывалась и разбрызгивалась по его собственному животу и груди. Судороги, прокатившиеся по его телу, ещё сильнее сжали грудь вокруг члена.

С глухим, победным рыком Банчан достиг пика. Он с силой вогнал свой орган вперёд и замер, изливаясь на шею и подбородок младшего горячими, густыми струями.

Сперма залила кружево лифчика, капли скатились по коже Бина на простыни.

Тишину комнаты нарушало
лишь их хриплое дыхание. Бин лежал, уставившись в потолок, чувствуя, как по его внутренностям стекает сперма старшего. Бюстгальтер был безнадёжно испорчен.

И тут из-за двери гардеробной, приоткрытой всего на пару сантиметров, раздался тихий, леденящий душу голос.

—Можно я теперь выйду? А то у меня нога затекла.

Как оказалось, Юна отложила свою поездку за вещами, а когда брат прокрался в её комнату, не смогла подавить интерес, решая затаиться.
×××
буду рад отзывам🎐

СКОЛЬКО ЗВЁЗД?

с чего бы начать..

здравствуйте, Антон! можно зарисовку по сынбинам?

о, ну, вот.

СПАСИБО БОЛЬШОЕ, ЖДУ

Я ПЛАЧУ

настроение написать стекло,прямо здесь,прямо сейчас
напишите пожалуйста,какой бы вы хотели пейринг

—Я не хотел тебя ранить!-крикнул парнишка, и в его глазах блеснули слёзы. —Я никогда этого не хотел! Ты мой лучший друг, я люблю тебя!

Слово "друг" прозвучало для Минхо как приговор. Оно обожгло сильнее языка пламени. А признание в любви, вырванное отчаянием, было слишком запоздалым.

—Лучший друг..-он горько усмехнулся. —Да. И это всё, чем я когда-либо буду для тебя. Ты сказал, что я не знаю, что такое настоящая любовь. Может, ты и прав, потому что настоящая любовь не должна причинять такую боль. А я от неё умираю. Изнутри.

Он сделал шаг назад. Крошечный, почти незначительный шаг. Пятка нависла над пустотой.

—Нет!-Сынмин бросился вперёд, но Минхо резко поднял руку, останавливая.

—Не подходи. Это мой выбор. Так будет лучше всем.

—Это неправильный выбор!-рыдал друг, сжимая кулаки. —Я не дам тебе этого сделать! Я всё понял! Понял, что ты чувствуешь, дай мне шанс, я научусь..

—Шанс?-Минхо покачал головой, и в его глазах Сынмин наконец увидел ту самую пустоту, что пожирала его изнутри. Ту самую боль, которую он так легкомысленно назвал выдумкой. —У меня не осталось шансов. Только боль. Она в твоём смехе, в твоём взгляде, в каждом нашем воспоминании. И я не могу её больше носить в себе. Она настоящая, Минни. Самая настоящая.

Ветер стих на мгновение, и воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами младшего.

—Пожалуйста..-это был уже не крик, а шёпот, полный абсолютного отчаяния. —Я люблю тебя. По-настоящему. Я не знаю как, но я научусь. Без тебя я сломаюсь.

Минхо посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом, словно фотографируя, пытаясь запечатлеть это лицо навеки. В его глазах не было ни злобы, ни упрёка. Лишь бесконечная усталость и прощание.

—Этого недостаточно.-его голос дрогнул. —И уже поздно.

И тогда он отступил. Ещё один шаг. В пустоту.

Всё произошло слишком быстро. Одно мгновение он стоял там, живой, пусть и разбитый. В следующее-его силуэт растворился в чёрной бездне. Тихий, короткий всплеск, едва слышный, и море сомкнулось над ним, словно ничего и не было.

Сынмин застыл на месте, мозг отказывался понимать увиденное. Прошла вечность, прежде чем он издал звук-нечеловеческий, полный отчаяния вопль, вырвавшийся из самой глубины души.

—Минхо!

Он подполз к краю и беспомощно смотрел вниз, в тёмную, неподвижную воду. Ни всплесков, ни борьбы. Только безмолвие. Абсолютное и всепоглощающее. Ли Минхо исчез, позволив слепому морю поглотить себя, свою боль, свою неразделённую любовь, которую он так и не смог донести.

Младший упал на колени, судорожно хватая ртом воздух. Он опоздал. Он сказал всё, что мог, но его слова оказались тем самым последним грузом, что столкнул Хо с обрыва. Он не успел спасти, не успел понять, не успел стать другим. Он остался один на холодном пирсе, с осознанием, что его лучший друг, его Минхо-хён ушёл из жизни с клеймом "выдумки" на своих самых настоящих чувствах.

А море, спокойное и равнодушное, продолжало своё вечное дыхание, отражая в своей чёрной глади лишь одинокую, сломанную фигуру на пирсе и миллионы далёких, безразличных звёзд. Оно стало могилой, памятником и вечным укором. Стекло, связывавшее их души, разбилось вдребезги, и осколки его навсегда впились в сердце Сынмина.
×××
буду рад отзывам🎐

базовая реакция на ваши зарисовки🏃🏃🏃

я уже лаять начну когда ты зарисоват выкладываешь

МНЕ ОЧЕНЬ ПРИЯТНО ₽₽#345&_₽₽#

любимые

Только тогда младший решил поглотить его полностью. Губы плотно обхватили ствол, а голова начала плавно двигаться вперёд и назад. Он делал это с удовольствием, наслаждением. Одна рука крепко держала Хёнджина за основание, чувствуя пульсацию, а другая ласкала его мошонку, то нежно перебирая пальцами, то слегка сдавливая. Звуки были откровенно влажными, пошлыми, и каждый из них заставлял Хвана выгибать спину.

Он то погружался глубоко, до самого горла, заставляя старшего чувствовать, как его член упирается в мягкую преграду, то отступал, чтобы кончиком языка пройтись по вздувшимся венам и уздечке. Взгляд его, полный любви и похоти, был прикован к лицу парня, смакуя каждую его гримасу наслаждения.

—Да, вот так..вот так, детка..мх!-бормотал Хёнджин, сжимая его волосы в кулак. —Ты так прекрасно меня принимаешь.. Так глубоко. Боже, твой рот создан для моего члена. Это и должно быть твоим главным делом.

Старший чувствовал, как нарастает знакомое напряжение, сладкое и неумолимое, сжимая его низ живота.

—Минни, я сейчас.. я не выдержу.

Сынмин ненадолго оторвался, его губы и подбородок блестели от слюны. Он тяжело дышал.

—А кто сказал, что ты должен выдерживать?-он дразняще провёл кончиком языка по его напряжённому, пульсирующему стволу, от основания до самой головки.

—Кончай. Я хочу всё до последней капли.

С низким, сдавленным стоном Хёнджин достиг пика, его тело затряслось, а перед глазами мерцали сотни звёзд. После отсутствия секса, оргазм ощущался куда ярче, чем обычно. Сынмин принял его сперму, горло сглотнуло, а пальцы крепко впились в его бёдра, удерживая близко, пока последние спазмы не прошли.

—Ну что, удалось тебя отвлечь?-прошептал он, прижимаясь к парню.

—Не до конца.-хрипло рассмеялся старший,переворачивая его и накрывая своим телом. —Теперь моя очередь. Сними это, хочу чувствовать тебя всего.

Одежда полетела прочь. Хван покрывал его шею, ключицы и грудь жадными, влажными поцелуями, оставляя на нежной коже розовые отметины. Рука опустилась меж его ягодиц, находя там готовность, влажность и лёгкую дрожь. Сынмин выгнулся навстречу его пальцам с тихим, прерывистым стоном.

—Ты уже приготовился?-удивлённо спросил парень, вводя один, затем два пальца внутрь и чувствуя, как тот горячо и тесно сжимается вокруг них.

—Может быть я надеялся, что всё так и закончится.-с вызовом, прерываясь на стоны, ответил Ким, закидывая ноги ему на спину.

Хёнджин смазал себя и его остатками смазки, не в силах больше ждать. Он направил свою упругую, снова наполнявшуюся силой плоть к его влажному входу и медленно вошёл. Оба застонали в унисон от сладкой, растягивающей полноты.

—Боже.. Как туго..-выдохнул Хёнджин, начиная двигаться. —Ты всегда такой идеально тесный для меня.

Он трахал его не спеша, но с каждым толчком погружаясь до самого конца. Бёдра ритмично бились о его ягодицы, издавая откровенные, влажные шлепки. Он знал его тело наизусть и теперь углом каждого движения попадал в ту самую чувствительную точку внутри младшего, от которой тот терял дар речи, лишь хватал его за плечи и глухо, по-звериному постанывал. Они не спускали друг с друга глаз, и в этом взгляде была вся их страсть, любовь и вся та лёгкость, с которой они могли быть вместе.

—Да! Мгх! Вот тут, сильнее, Хёнджин, пожалуйста..-взмолился Сынмин, его ноги туже обвились вокруг талии партнёра, притягивая того глубже.

Ритм ускорился, стал более яростным, животным. Диван скрипел в такт их движениям. Воздух наполнился гулом их тяжёлого дыхания, похабных шёпотов и пошлых звуков их тел. Хён чувствовал, как его снова захлёстывает волна удовольствия, на этот раз подогреваемая тем, как горячо, тесно и трепетно сжималось вокруг него тело Кима.

—Давай, я чувствую, ты близок.

Этого было достаточно. Сынмин вскрикнул, его тело выгнулось дугой, и он, содрогаясь излился горячей жидкостью между их прижатых животов. Это сладкое, пульсирующее сжатие стало последним толчком для Хёнджина. Он с громким, хриплым стоном, вонзившись в него в последнем глубоком толчке, излился, заполняя его своим теплом.

Они лежали, сплетённые, пытаясь отдышаться. Хван лениво, с нежностью целовал его шею.

—Ну что?-выдохнул Мин, счастливо улыбаясь. —Всё ещё обижаешься на меня?

Хёнджин рассмеялся, лёгким поцелуем касаясь его губ.

—Может быть. Придётся тебе отвлекать меня так каждый день для примирения. Считай это новой работой.
×××
буду рад отзывам🎐