– Ты жалеешь об этом? 

Лололошка открыл незнамо когда закрывшиеся глаза и почувствовал, как по спине пробежал холодок, вопреки подкрадывающемуся жару знойного полдня. В нос врезался ужасный запах разлагающейся плоти. В какой-то миг Лололошка поймал себя на том, что вопреки сковавшему телу ужасу тянется к холодной длани, которую принц сложил ровно по швам, словно примерный солдат. Удержать, ухватиться за что-то знакомое!. Малахитовые глаза потемнели, силуэт посеревшего зрачка потерял четкий контур, и все же Лололошка знал, что Эграссель смотрит прямо на него. Мутный свет из смотрящих исподлобья глаз походил на клейкую и густую желтую смолу. Возможно, это был страх, а может, и не страх. Может быть, ненависть, а может, и нет.