Даже в самые тёмные дни 1944 года, когда чеченский и ингушский народы были насильно вырваны из своей родины, мы находили способы сохранить связь с нашей землёй. Через письма, через тайные попытки вернуться домой мы держались за свою идентичность, за свой язык, за нашу память.

Мы и наши потомки никогда не забудем. Каждый акт жестокости, каждая утраченная жизнь, каждый момент страдания навсегда вписан в нашу коллективную душу. Но несмотря ни на что, мы выжили. Мы выживаем как нация, как мы выжили после множества геноцидов и насильственных депортаций.

Те, кто совершал эти злодеяния против нашего народа, погибнут. Но мы будем жить. Наши дети будут жить. Наша нация будет жить. Наша родина будет жить. Мы чеченцы, мы вечны. И ничто — ни террор, ни несправедливость, ни сила — никогда не сможет нас погасить.

Нет, это не ваш праздник.
Да, это зло — ставить свои праздники на те же даты, когда убивали тысячи людей, чтобы замести эти трагедии под ковёр.

23 февраля — не день для празднования. Это дата, когда чеченцы и ингуши были уничтожены и насильственно переселены.
8 марта — не день для празднования. Это дата, когда балкарцы были уничтожены и насильственно переселены.
9 мая — не день для празднования. На следующий день после него крымские татары были уничтожены и насильственно переселены.

Души погибших чеченцев, ингушей, карачаевцев, немцев, балкарцев, калмыков, крымских татар и многих других — ваших предков — перевернулись бы в могилах, если бы узнали, что вы празднуете эти дни вместо того, чтобы помнить о том времени, когда их и их близких выбрасывали из вагонов и оставляли умирать в степях Азии.

Другим чеченским инструментом, собранным Шиллингом, является этот дечк-пондар из горного села Ихарой, XX век.

Со слов Шиллинга:

«Это самый распространенный из встречающихся в Чечне музыкальных инструментов — и на плоскости, и в горах. Играют как на балалайке, аккомпанируя пению „иллей“ (т.е. песен). Али из Ихароевского хутора целыми вечерами пел нам песни, сам себе аккомпанируя на этом инструменте» (из легенды экспоната).

Описание 1930 г.: «Инструмент музыкальный трехструнный, бряцающий. Корпус имеет лодкообразную форму и заканчивается грифом с шейкой. Шейка удлиненная и откинута назад, в нее вбито 3 колышка, от которых через порожек… идут три жильные тонкие струны. Струны укреплены на деке 3мя шпильками. На грифе 5 деревянных ладов, одинаковой длины, расположенных через известный промежуток, дающих изменение струн по тонам… Корпус выдолбленный, сплошной с грифом и шейкой. На дне корпуса имеются два отверстия (голосники), одно круглое, небольшое, другое больше, звездообразной формы. Дека тонкая с 15ю голосниковыми отверстиями, прибита к корпусу деревянными и железными гвоздями. На боковых сторонах корпуса имеется неглубокая продольная выемка, куда вгоняются клинышки для укрепления деки. Общая длина инструмента: 80 см, наибольшая ширина кузова 8 см. Играют, как на балалайке, аккомпанируя пению».

Чеченская экспедиция Центрального музея народоведения, собиратель Е.М. Шиллинг, 1926 г.

Чеченский мастер Юсупов Мовлади исполняет народную мелодию «Терка йистехь» (у Терека) на lад хьокху пондаре.

Взято с канала Тухашева.

Реконструкция лица 4000-летней пары из Гатын-Кале, Чечня

Могильник Гатын-Кале находится примерно в 3 км к северо-западу от Асланбек-Шерипово (ранее Гатын-Кале), недалеко от дороги, соединяющей Шатой и Шару-Аргун. Участок расположен на небольшом плато, которое наклоняется на восток в сторону долины ручья. К югу от могильника, за узким подъёмом, лежит широкая котловина с средневековой деревней Гатын-Кале и крутым каньоном Верды-Ахк.
Реконструированные люди — молодой воин и, вероятно, его супруга.

Дочери купца 1-й гильдии Гехи Мациева (Айшат, Зейнаб, Хадижат, Хава) с мамой Келимат Алиевой (сестра Эрисхана Алиева). У Гехи Мациева и Келимат Алиевой еще четверо детей было. Еще дочь Марьям и три сына Шамсутдин, Махмуд и Ахмад Мациев (лингвист и составитель первого русско-чеченского разговорника).