Русские солдаты насаживают черкесские головы на кол. Григорий Засс с удовольствием наблюдает за этим, 1840-е гг.

Художник: Николай Лорер (1794-1873)

21 мая 1864 года в Красной Поляне (бывшее урочище Кбааде) прошел военный парад в честь победы над черкесами. Здесь был их последний рубеж обороны. 20 тысяч черкесов сражались против стотысячного московского войска. Шансов не было никаких.

Примером ведения войны против черкесов была тактика генерала от кавалерии Григория фон Засса: При любой возможности уничтожались посевы и запасы зерна. При нападении на села русские войска открывали огонь из артиллерии по хижинам. Для захвата и угона горского скота уничтожались запасы сена, вследствие чего горцам приходилось выгонять скот на равнинные пастбища, где он захватывался и угонялся в ближайшие станицы. Вырубались сады и виноградники.

Несколько цитат из Льва Николаевича Толстого, который сам служил на Кавказе.

«Набег. Рассказ волонтера»: «Через минуту драгуны, казаки, пехотинцы с видимой радостью рассыпались по кривым переулкам, и пустой аул мгновенно оживился. Там рушится кровля, стучит топор по крепкому дереву и выламывают дощатую дверь; тут загорается стог сена, забор, сакля, и густой дым столбом подымается по ясному воздуху. Вот казак тащит куль муки и ковер; солдат с радостным лицом выносит из сакли жестяной таз и какую-то тряпку»

«Казаки»: «Русские пришли, зажгли аул, всех мужчин перебили, всех баб в плен побрали. Молодец пришел из гор: где был аул, там пустое место; матери нет, братьев нет, дома нет; одно дерево осталось».

«Хаджи-Мурат»: «Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами. Вой женщин слышался во всех домах и на площадях, куда были привезены еще два тела. Малые дети ревели вместе с матерями. Ревела и голодная скотина, которой нечего было дать. Взрослые дети не играли, а испуганными глазами смотрели на старших. Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее»

Массово практиковалось сжигание людей заживо, сбор голов, насаживание их на пики, закапывание детей заживо, сожжение деревень, распространение эпидемий и массовые изнасилования. Сам Засс обладал коллекцией отрезанных частей тел черкесов.

Благодаря успеху этого метода он был назначен главнокомандующим и получил чрезвычайные полномочия.

В рапортах часто встречались сообщения: «аул истреблён до основания», «сопротивляющиеся вместе с аулом преданы огню и мечу», «в пламени аула погибли жители». Засс рассказывал: «Россия хочет покорить Кавказ во что бы то ни стало. С народами, нашими неприятелями, чем взять, как не страхом и грозой?… Тут не годится филантропия, и Ермолов, вешая беспощадно, грабя и сжигая аулы, только этим и успевал более нашего. Ещё до сих пор имя его с трепетом произносится в горах, и им пугают маленьких детей».

Всего было убито или изгнано со своих земель от 500 000 до 900 000 человек. Еще десятки тысяч погибли по пути в Османскую империю. К 1865 году 97% черкесов было убито или депортировано.

Дмитрий Чернышев

Pan Caucasus

Хочу напомнить, что большинство черкесов находятся за пределами своей исторической родины, и процесс их реабилитации очень затруднён.

Одна из главных проблем — отсутствие официального признания геноцида черкесов. Без этого признания любые попытки добиться справедливости или компенсации не имеют ни моральной, ни правовой основы. Россия, на территории которой находится большая часть исторической черкесской земли, до сих пор официально не признала эти события геноцидом, что делает примирение крайне сложным. Это молчание не только мешает открытому обсуждению истории, но и тормозит реальные шаги — такие как возвращение земель, репатриация или культурная автономия.

Ещё одно серьёзное препятствие — это разобщённость самого черкесского народа. Диаспора разбросана по разным странам — Турции, Иордании, Сирии и другим, и часто оторвана как от родины, так и друг от друга. Объединить эти сообщества, сформировать единое национальное сознание и скоординировать усилия по реабилитации — задача очень непростая, особенно в условиях политических ограничений.

Также остро стоит проблема утраты культуры. Века ассимиляции в чужих странах и маргинализация в самой России поставили под угрозу черкесский язык, традиции и национальную идентичность. Возрождение и сохранение этих ценностей на фоне глобализации и снижения числа носителей — это гонка со временем, требующая серьёзной поддержки, учреждений и финансирования — чего пока, к сожалению, недостаточно.

Нынешняя геополитическая ситуация также не способствует реабилитации. Северный Кавказ остаётся чувствительным регионом, и любые требования по расширению прав черкесов часто воспринимаются с подозрением или даже как угроза сепаратизма. Это делает активизм рискованным и подавляет открытые призывы к справедливости и возвращению.

Реабилитация черкесского народа — это не просто возвращение на родину. Это восстановление исторической памяти, исцеление глубинной травмы и возвращение вытеснённой идентичности. Но без признания, поддержки и единства этот путь остаётся полным боли и препятствий.

Мы будем ждать и продолжать требовать — чтобы наши братья и сёстры смогли вернуться на свою родную землю.