🖤🖤🖤🖤🖤🖤
🔤тот визг и привел его в чувство. Когда отец под ним обмяк и затих, Ченс остановился. Дыхание с хрипом вырывалось из легких. Он тяжело поднялся на ноги, чувствуя липкую, еще теплую кровь на своих руках. Секунду он смотрел на тело, затем смачно плюнул на пол, прямо в багровую лужицу, и медленно повернулся к лестнице.
🔤ам, наверху, вжавшись в стену, сидела мать. Она сжалась в жалкий, дрожащий комочек, закрывая голову и лицо руками, и тихо, испуганно скулила. Ченс смотрел на нее, и в голове пронеслось лишь одно жестокое, грязное слово. «Шлюха».
🔤н молча подхватил свой рюкзак с пола, даже не взглянув на отца, и направился к входной двери. Оставаться здесь больше не было сил. Плевать. Переночует в лесу или напросится к Энди. Куда угодно, лишь бы подальше от этого смрада.
🔤н с оглушительным грохотом хлопнул дверью и быстрым шагом направился прочь от дома, в сторону леса. Руки были в крови, костяшки саднили и начинали опухать, на лице, там, где пришелся удар, горел уродливый багровый след. Он прошел всего несколько десятков метров, когда новая волна тошноты, еще более мощная, буквально согнула его пополам. К счастью, вокруг никого не было — ни домов, ни случайных прохожих. Он едва успел добраться до какого-то куста и согнулся над ним в три погибели. Желудок вывернуло наизнанку с такой силой, что потемнело в глазах, возвращая весь школьный обед. Отвратительный, кислый привкус рвоты наполнил рот, заставляя его содрогаться в новых рвотных позывах, хотя в желудке уже было пусто. Он давился желчью, кашлял и плевался, а судороги сводили все тело.
🔤бессилев, Ченс рухнул прямо на влажную прохладную траву, схватившись руками за лицо. Он чувствовал, как размазывает по щекам кровь, пот и слезы, которых даже не заметил. Это было отвратительно. Он был жалок и отвратителен сам себе. Он просидел так, на сырой земле, кажется, целую вечность, бездумно глядя в одну точку перед собой, пока не заметил, что мир вокруг начал погружаться в сумерки. Холод пробирал до костей, отрезвляя и прогоняя остатки горячки. Нужно было идти.
🔤яжело поднявшись на затекшие ноги, он, пошатываясь, продолжил путь. И лишь когда ноги ступили на знакомую тропинку, а легкие наполнились чистым, влажным воздухом, он наконец выдохнул. Ярость, которая душила его, медленно, неохотно начала отступать, уползая куда-то глубоко внутрь, оставляя после себя звенящую, ледяную пустоту.
🔤н шел знакомой тропой, пока не добрался до того самого поваленного бревна, где они обычно встречались с Оди. Ченс тяжело опустился на влажное дерево, уронив голову на руки, и попытался собрать разбегающиеся мысли.
🔤стати, об Оди. В их последнюю встречу она была какой-то странной. Нервной, дерганой, все время теребила рукава своей бесформенной толстовки и избегала прямого взгляда. Ченс тогда списал это на шок от новостей — наверняка даже она узнала про смерть Крисси. Но Оди тогда еще сказала, что хочет кое-что рассказать ему. Что именно, он не имел ни малейшего понятия, но и особого волнения не испытывал. Ну, что еще такого она могла ему поведать? Он уже давно принял тот факт, что его подруга — чудачка, которая силой мысли поднимает в воздух камни и ветки. Ченс был уверен, что после такого его уже ничто не сможет поразить...
– 🔤енс? Что случилось?! — звонкий, полный ужаса голос разрезал тишину леса.
🔤н вздрогнул и поднял отяжелевшую голову. Перед ним стояла Оди. Ее лицо, обычно отстраненное и спокойное, сейчас было искажено выражением неподдельного ужаса. Она быстро, буквально в два шага, преодолела расстояние между ними, опустилась на корточки рядом и с пугающей осторожностью, едва касаясь холодными пальцами, дотронулась до его разбитых, распухших костяшек. Ченс, словно под гипнозом, молча наблюдал за тем, как ее тонкие пальцы скользят по засохшей корке крови на его руках. Это прикосновение было настолько нежным, что у него перехватило в груди
– 🔤се в порядке, мышка, — тихо, почти невнятно произнес он. Голос сел и звучал хрипло. — Просто немного поссорился с предками.
🖤🖤🖤🖤🖤🖤
