Крис смотрел на Хёнджина и сжимал кулаки. В голове тысяча и одна мысль о том, как они возвращаются домой и он прикладывает его красивое лицо обо все неровные поверхности. Стирает его щекой пыль с полки, оставляя грязно-кровавый след. Давит его коленом в пол и слушает, как из его рта выходят хрипы.

Крис смотрел на Хёнджина и скрипел зубами от злости. В голове сотни вариантов расправы над гибким телом. Всевозможные углы, заломанные руки и истерзанные ноги. Ему хотелось отгрызть самый большой кусок мяса, и желательно с внутренней части бедра. Оставить метки по всему телу, сковать, пленить, клеймить, рычать на всех и кричать: “Он мой!”.

Но Крис смотрел на флиртующего Хёнджина и шумно выдыхал через нос.

Когда-то давно они познакомились на аналогичной вечеринке. Под затихший медляк, Хёнджин сидел в углу, покуривая сигарету и допивая очередную бутылку лагера. Изящный, по-особенному соблазнительный и ветренный.

Крису понадобилась секунда, прежде чем предложить этому прекрасному созданию сбежать, прихватив с собой ещё ящик пива и сатику, для кайфа.

Хёнджину не понадобилось и секунды, чтобы ответить: “Да, погнали.”

Потом, этот самый рот, согласившийся уйти – стонал, заглатывая член на заднем сидении. Эти пальцы, держащие бутылку парой минутой ранее – двигались на члене в такт музыке. Глаза, смотрящие на Криса искоса – только сейчас приобрели красноватый блеск и в их глубине, Крис видел себя богом. И что бы он сейчас не делал – ему можно.

И Крис делал: пропуская сквозь пальцы пряди волос и сжимал их. Толкался бёдрами грубо в стонущий рот и наблюдал сверху-вниз, как закатываются глаза. Хёнджин задыхался от удовольствия, от недостатка воздуха, от вкуса солёной спермы на языке и самое главное – задыхался Крисом.

Их встречи повторялись. Начинались как дружеская посиделка с приятной беседой, а заканчивалось кровью и иногда дерьмом. Медленно Хёнджин заполнял пространство собой. Так в квартире Криса появилась вторая щётка, полотенце, какие-то застиранные брендовые футболки и пара анальных пробок. Так, для разнообразия.

Его дом, комфортное место для отдыха, превратилось почти что в камеру пыток, где орущий от боли Хёнджин просил. Нет, умолял в слезах о продолжении, о большем. Захлёбываясь соплями, он хрипел о том, что нельзя останавливаться и называл Криса – Господином. И Крис велся на это, не понимаю, что за каждую свою такую слабость он заплатит позже.

Хёнджин – это яд. Он убивал Криса каждую встречу хриплым шёпотом, а затем поднимал из мёртвых нежным поцелуем в щёку. Его приход – это приход дозированный, с оттяжкой по времени и силой воздействия.

Хёнджин – это почти что наркотик. Он красивая форма мета, выносящий с самой первой дозы. Той самой, в машине на заднем сидении. Его улыбка – токсична. Характер - убийственен. А тело – святые мощи, которых хочет коснуться каждый, но только уверовавшим позволительно.

Хёнджин – это секта. Его личность – одна большая оргия с демонами, которые хотят всего и сразу, но ничего и никого одновременно. Это шабаш с громкими криками, похотливыми танцами, и человека, заглянувшего на него, выжигало, подменивало опору, и сам Хёнджин становился ею.

А затем он ушёл. Опора снеслась до основания одной простой фразой: “С тобой стало скучно…Пока”.

И Криса ломало. Он жил по привычке: покупал любимый хёнджиновский хлеб, включал любимый хёнджиновский сериал, даже спать ложился тогда, когда Хёнджин прочтёт и проигнорирует сообщение. Крис ходил по старым барам в надежде встретить его, но у кого бы он не спрашивал ответ всегда один и тот же: “А кто такой Хёнджин?”

Но Крис нашёл его. В другом городе, под другим именем с другим парнем, но с тем самым взглядом “как на Бога”.

Крис смотрел на Хёнджина и в голове выстраивался идеальный план:
Первое – вмазать тому смазливому уёбку стоящему рядом с Хёнджином.
Второе – забрать Хёнджина.
Третье – заставить его верить в настоящего Бога.