Его молодой господин – конченный. Полный мудак, сумасшедший ублюдок и озабоченная шлюха.

И да, Ким Сынмин принадлежит ему целиком.

— Поцелуй меня, — требует Минхо.
— Слушаюсь и повинуюсь, молодой господин…

– Сынмин, ты чего? – удивлённо выдохнул Бан, разглядывая руки обнявшие его со спины.
– Просто так… – пробубнил Сынмин, уткнувшись носом в плечо. – От тебя пахнет выпечкой…
– Ахах! Серьёзно?
– Ты был у Минхо, да?
– Еп, – кивнул Чан и развернулся лицом к Киму, желая ответить на объятия.

После подтверждения догадок и упоминания имени бывшего однокурсника, Сынмин раздражённо цокнул и попытался выскользнуть из рук. Но Чан всегда обнимал крепко, наперед зная, что если немного подождать, то Киму надоест сопротивляться и он обессиленно повиснет на руках.

– Ревнуешь? – Бан спрашивал аккуратно, сквозь улыбку и тихий смех.
– Нет, меня просто злит, что ты ходишь, – Ким скривил губы, – к нему.
– Ну да, были у нас…разногласия?
– А, это теперь так называется?

Сынмин предпринял ещё одну попытку освободить себя из рук Чана. Показательную попытку. Всё ради одного смазанного поцелуя в шею и мягкий укус в костлявое плечо.

– Кости погрызть решил?
– Никогда не был фанатом сладостей.
– Тогда зачем к Минхо ходил?
– Он хотел извиниться. Попросил встретиться.
– Спустя три года? А раньше где он был? По пальмам прыгал, бананы собирал? Ах да! Он же кошак драный. Тогда, может, мышей ловил?

У Кима полыхало и он нёс всякую чушь, а Чан с этого только сильнее смеялся.

– Ты очень милый, знаешь?
– Пошёл он к чёрту, – обессилено выдохнул Сынмин, утыкаясь подбородком в ключицу Бана. – Извиниться он хотел…

Ким Сынмин горел не просто так.

Грудь Чана вся в шрамах.
Спина Чана вся в шрамах.
На шее старый затянувшийся разрез от трахеостомы, а на запястьях кожа потемневшая из-за ремней.

Психосоматический респираторный флорогенный синдром. Сокращённо ПРФС. По-простому - ханахаки.

Болезнь Чана не вина Минхо – Сынмин это знал. Он знал, что Чана вытаскивали с того света несколько раз, а он настойчиво просился обратно. Знал, что Чан слишком сильно любил Минхо, а Минхо его нет. И Минхо был честен, но Сынмина он всё равно бесил. Потому что… Ким Сынмин, как раз Бан Чана любил безумно.

Он бы взял всё на себя.

Всю распирающую боль в груди, проблемы с дыханием и жжение при каждом движении. Всё бы забрал и унёс с собой в могилу. Желательно с Минхо, но всё, что он мог взять на себя – это расходы на лечение. Потому что мог.

Бесконечные походы к врачу, долгая реабилитация и долгожданный приписка к диагнозу – “ремиссия”. Сынмин выдохнул, а позже, чуть не задохнулся.

– Люблю тебя, – шёпот Чана трогал душу, а руки – тело.
– Если из-за этого драного у тебя опять начнутся проблемы…
– Я люблю тебя, – Чан повторил, совершенно не обращая внимания на недовольный бубнеж Кима.

Нет.

Сынмин задыхался от переполняющей его нежности. И её источником был Бан Чан.

– И я тебя…