Эти наши каналы экспертов-психологов у каждого в профиле на 24-78 подписчиков, где каждый безапелляционно отвечает на вопросы мироздания - ЧТО ЖЕ НА САМОМ ДЕЛЕ ТАКОЕ МОЗГ ИЛИ ПСИХИКА ИЛИ ПСИХОАНАЛИЗ - сказка
1❤5🤪1
Forwarded from НИУ ВШЭ: Психоанализ и бизнес-консультирование
Стремление к постоянному развитию, взятию новых рубежей, улучшению результатов работы как по качеству, так и по количеству — что в этом может быть плохого? Стоит ли тревожиться, если вы ставите перед собой все более высокие цели и старательно их достигаете? На самом деле за этими благородными вещами скрывается опасность не только выгореть, но и разрушить собственную самооценку, попутно потеряв всякое удовлетворение от работы. Да-да, при этом делая все больше и лучше, чем когда-либо прежде! Откуда берется такой парадокс и — главное — что с ним делать, рассказывает в очередном выпуске рубрики «Полезный пар» Михаил Стависский, преподаватель и супервизор МПБК.
Сегодня происходит смещение критерия ценности: вклад человека незаметно подменяется метрикой объема. Вместо показателя «сделал важное» основополагающим становится «сделал еще». Самооценка привязывается к бесконечной шкале без финиша — а значит, постоянно показывает низкий результат. То, что еще вчера считалось выдающимся, сегодня превращается в «обычное» — происходит инфляция нормы.
Вместо успешного финиша мы замечаем сегодня «синдром достигаторской беговой дорожки». Мозг быстро адаптируется к уровню нагрузки и наград, и, чтобы снова почувствовать себя молодцом, нужно больше усилий — еще быстрее бежать, но в итоге бежать на месте. Так формируется зависимость от следующего рывка и парадоксальное чувство пустоты после побед. Психика переживает это как обесценивание: «Я вложился — и это сразу стало базовым ожиданием. То есть, получается, не сделал ничего важного и примечательного».
Мы все — жертвы невидимого контракта «любят за полезность». У самых лояльных и вовлеченных часто есть внутренняя установка: «Если остановлюсь – меня не выберут, разочаруются или заменят». И тогда «делать больше» — способ удерживать связь и безопасность.
Постоянное «надо, должен, соответствую» постепенно вытесняет «хочу» и «выбираю». Человек становится функцией, а функция не может чувствовать смысл — только давление. Происходит потеря авторства, субъектности.
Под ощущением бесполезности у успешных людей лежит условная самоценность: «я хороший, только когда я полезный и результативный». Тогда любой спад становится ударом по идентичности, а не по KPI. Мы стремимся к Сверх-Я достижениям: внутренний «оценщик» настроен не на реальность, а на идеал. Никого не волнуют возможности сотрудника, когда надо выполнить любыми средствами план. Реальный результат всегда ниже идеала, и в результате мы имеем всегда хроническое «недостаточно».
Мы всегда используем бенчмарк — сравнение вверх: успешные чаще меряют себя не «с собой вчера», а с эталонами, самыми сильными людьми на рынке. Это сильно подрывает нашу веру в себя и свои возможности, появляется знаменитое чувство «недо».
Включается схема «самозванца», где успех объясняется внешними факторами — повезло, или подобралась команда, — а не компетенцией. В итоге достижения не интериоризируются, то есть не становятся внутренним ресурсом.
ЧИТАТЬ ПОЛНУЮ ВЕРСИЮ СТАТЬИ
НИУ ВШЭ: Психоанализ и бизнес-консультирование
Сегодня происходит смещение критерия ценности: вклад человека незаметно подменяется метрикой объема. Вместо показателя «сделал важное» основополагающим становится «сделал еще». Самооценка привязывается к бесконечной шкале без финиша — а значит, постоянно показывает низкий результат. То, что еще вчера считалось выдающимся, сегодня превращается в «обычное» — происходит инфляция нормы.
Вместо успешного финиша мы замечаем сегодня «синдром достигаторской беговой дорожки». Мозг быстро адаптируется к уровню нагрузки и наград, и, чтобы снова почувствовать себя молодцом, нужно больше усилий — еще быстрее бежать, но в итоге бежать на месте. Так формируется зависимость от следующего рывка и парадоксальное чувство пустоты после побед. Психика переживает это как обесценивание: «Я вложился — и это сразу стало базовым ожиданием. То есть, получается, не сделал ничего важного и примечательного».
Мы все — жертвы невидимого контракта «любят за полезность». У самых лояльных и вовлеченных часто есть внутренняя установка: «Если остановлюсь – меня не выберут, разочаруются или заменят». И тогда «делать больше» — способ удерживать связь и безопасность.
Постоянное «надо, должен, соответствую» постепенно вытесняет «хочу» и «выбираю». Человек становится функцией, а функция не может чувствовать смысл — только давление. Происходит потеря авторства, субъектности.
Под ощущением бесполезности у успешных людей лежит условная самоценность: «я хороший, только когда я полезный и результативный». Тогда любой спад становится ударом по идентичности, а не по KPI. Мы стремимся к Сверх-Я достижениям: внутренний «оценщик» настроен не на реальность, а на идеал. Никого не волнуют возможности сотрудника, когда надо выполнить любыми средствами план. Реальный результат всегда ниже идеала, и в результате мы имеем всегда хроническое «недостаточно».
Мы всегда используем бенчмарк — сравнение вверх: успешные чаще меряют себя не «с собой вчера», а с эталонами, самыми сильными людьми на рынке. Это сильно подрывает нашу веру в себя и свои возможности, появляется знаменитое чувство «недо».
Включается схема «самозванца», где успех объясняется внешними факторами — повезло, или подобралась команда, — а не компетенцией. В итоге достижения не интериоризируются, то есть не становятся внутренним ресурсом.
ЧИТАТЬ ПОЛНУЮ ВЕРСИЮ СТАТЬИ
НИУ ВШЭ: Психоанализ и бизнес-консультирование
❤5🤝1
Раньше, тех, кто дожил до преклонного возраста, в большей степени жестко контролировали социальные институты (церковь, семья) и общественные нравы.(В моем детстве о разведенных людях говорили с той же интонацией, с какой произносили: «Вот идет убийца».) Гендерные предрассудки отличались абсолютной категоричностью, ущемляя как женщин, так и мужчин. Семейные и этнические традиции помогали не забывать о корнях и иногда пробуждали ощущение сплоченности, но при этом, будучи давно устаревшими, отбивали стремление к независимости. Девушка должна была выйти замуж, родить и воспитать детей, служить оплотом системы, поддерживающей и передающей традиции; юноша же, повзрослев, должен был принять на себя обязанности отца, стать добытчиком, но, помимо этого, также обеспечивать сохранение и преемственность ценностей.
Многие из этих ценностей были и остаются достойными одобрения. Но, учитывая весомость подобных институциональных ожиданий, имело место психологическое насилие. Не следует бездумно восхищаться пятидесятилетним браком, не зная, что творится при этом на душе у супругов. Может быть, они боятся перемен, честности и страдают. Ребенок, реализующий родительские ожидания, теряет свою душу. Стойкость и сохранение ценностей сами по себе не являются добродетелью.
Идея, что мы приходим в этот мир, чтобы стать самими собой, уникальным созданием, чьи ценности могут отличаться от ценностей родных и близких, была неведома тем, кто жил до нас. Даже сегодня некоторые воспринимают эту мысль в штыки. Однако отличительной особенностью современной эпохи является радикальное смещение фокуса внимания с общественных институтов на отдельного индивидуума. Смысловая нагрузка переместилась с царского скипетра и церковной митры на человеческую личность – и это самое кардинальное изменение. Великие объединяющие идеологии лишились большей части своей психической энергии, оставив представителей современного общества в изоляции. К счастью или к сожалению, на смену выбору институтов пришел выбор отдельного индивида. Сегодня мы сталкиваемся с перевалом в середине пути не только потому, что люди живут достаточно долго, но и потому, что подавляющая часть западного общества признает за человеком его главную роль в собственной жизни.
Джеймс Холлис. Перевал в середине пути.
Многие из этих ценностей были и остаются достойными одобрения. Но, учитывая весомость подобных институциональных ожиданий, имело место психологическое насилие. Не следует бездумно восхищаться пятидесятилетним браком, не зная, что творится при этом на душе у супругов. Может быть, они боятся перемен, честности и страдают. Ребенок, реализующий родительские ожидания, теряет свою душу. Стойкость и сохранение ценностей сами по себе не являются добродетелью.
Идея, что мы приходим в этот мир, чтобы стать самими собой, уникальным созданием, чьи ценности могут отличаться от ценностей родных и близких, была неведома тем, кто жил до нас. Даже сегодня некоторые воспринимают эту мысль в штыки. Однако отличительной особенностью современной эпохи является радикальное смещение фокуса внимания с общественных институтов на отдельного индивидуума. Смысловая нагрузка переместилась с царского скипетра и церковной митры на человеческую личность – и это самое кардинальное изменение. Великие объединяющие идеологии лишились большей части своей психической энергии, оставив представителей современного общества в изоляции. К счастью или к сожалению, на смену выбору институтов пришел выбор отдельного индивида. Сегодня мы сталкиваемся с перевалом в середине пути не только потому, что люди живут достаточно долго, но и потому, что подавляющая часть западного общества признает за человеком его главную роль в собственной жизни.
Джеймс Холлис. Перевал в середине пути.
99❤7👍3👎1💯1
Я - ПОСЛЕДНЯЯ БУКВА АЛФАВИТА.
Кому так в детстве хотя бы раз говорили, ставь лайк.
Кому так в детстве хотя бы раз говорили, ставь лайк.
8👍23
Forwarded from Банки, деньги, два офшора
NASA переименовало рукава для пениса под сбор мочи в космических скафандрах, потому что астронавты не хотели брать маленький размер. Рукава постоянно спадали, и весь скафандр заливало мочой прямо в космосе. Инженеры избавились от протечек, изменив названия с «маленький, средний, большой» на «большой, гигантский, колоссальный». После чего астронавты стали выбирать рукава, подходящие по размеру, а не названию. @bankrollo
Forwarded from Банки, деньги, два офшора
Почта России сломала свой сервис отслеживания, чтобы «не перегружать информацией» россиян, пишет CNews. Теперь компания не показывает, где именно находится посылка, там отображаются лишь начальные и конечные статусы доставки. Оператор утверждает, что такое решение было принято на основе обратной связи россиян. @bankrollo
Банки, деньги, два офшора
Почта России сломала свой сервис отслеживания, чтобы «не перегружать информацией» россиян, пишет CNews. Теперь компания не показывает, где именно находится посылка, там отображаются лишь начальные и конечные статусы доставки. Оператор утверждает, что такое…
Нас учат, что «выдерживать неопределенность» - важнейшее качество) - вот тренажер новый для этого - идите на почту
😢3
CEOmemo
Раньше, тех, кто дожил до преклонного возраста, в большей степени жестко контролировали социальные институты (церковь, семья) и общественные нравы.(В моем детстве о разведенных людях говорили с той же интонацией, с какой произносили: «Вот идет убийца».) Гендерные…
Метафора линз
Когда я учился в пятом классе, наш учитель принес в школу стеклянные призмы, которые обычно устанавливаются в перископах подводных лодок. До и после уроков мы развлекались тем, что бродили с этими призмами по проходам, натыкаясь на стены и друг на друга. Мы были очарованы тем, как искажается окружающая реальность. Мне было интересно: дети, которые носят очки, видят мир лучше
или же вообще совершенно иначе? Узнав о том, что линзы также преломляют свет, я задумался, не зависит ли видимая реальность от линз, через которые мы на нее смотрим.
Детское восприятие полезно сохранять и во взрослом возрасте, признавая, что действительность в определенной степени формируется линзами, которые
мы используем, глядя на нее. При рождении нас снабжают множеством «линз»: наследственность, пол, культура и различные особенности нашего семейного окружения. Из всех перечисленных факторов складывается наше ощущение
реальности.
Оглядываясь впоследствии назад, мы вынуждены признавать, что жили в реальности созданной теми линзами, что мы использовали, а не на нашу
истинную сущность.
Передаем линзы по наследству
Психотерапевты иногда даже составляют «эмоциональную» родословную - Изучение истории нескольких поколений
помогает выявить повторяющиеся мотивы. Помимо генетической предрасположенности, играет свою роль и тот факт, что семья из поколения в поколение передает потомкам свое представление о жизни (к примеру семьи-династии врачей или дедов, отцов и сыновей работающих в одной и той же большой компании). Линзы переходят от родителя к ребенку, и искаженное восприятие порождает повторяющиеся действия и их последствия. И, глядя на мир через те или иные линзы, мы замечаем одни его аспекты и упускаем из виду другие.
Чтобы перевал в середине пути обрел смысл и значимость, первым делом следует признать ограниченность линз, которые дала нам семья или определенная культура. Глядя сквозь них, мы делаем выбор и ощущаем на себе его последствия. Родись мы в другое время и в другом месте, у других родителей, которые придерживались бы иных ценностей, мы получили бы совершенно иные линзы. Унаследованные нами линзы формируют модель, которая отражает не то, кто мы есть, а то, как мы запрограммированы видеть жизнь и действовать. Каждое поколение склонно к антропоцентризму и
отстаиванию своего видения мира как единственного верного.
Соответственно, и мы также свято верим в то, что только наше представление о мире верно, и редко задумываемся о его предопределенной природе.
Наше прошлое - это наш арсенал настоящего.
Даже в самом беззаботном детстве мы можем переживать события, которые
воспринимаются нами как травма. У многих людей, познавших бедность, голод, различного рода насилие, знакомство с миром губительным образом сказывается на ощущении собственного «я».
Чтобы защитить себя от боли в дальнейшем, такие люди, будучи детьми, запирают в себе ВСЕ эмоции, мысли и чувства или какую-то их часть. Надо понимать, что это некая шкала, где крайние формы - это личности, которыми полнятся тюрьмы, а некрайние - очень многие из нас.
Как ни прискорбно, но шанс на изменения у КРАЙНИХ случаев весьма призрачный: слишком уж они боятся открыться миру, исполненному боли, без которой немыслимо становление человека.
Мы можем сказать, что неизученная личность взрослого человека являет собой совокупность привычных установок, поступков и внутренних конфликтов, обусловленных детским опытом и травмами, и нацеленными прежде всего на регулирование уровня стресса, который мы испытываем из-за памяти об этих
травмах.
Детские травмы можно разделить на две категории 1) пренебрежением или отвержением и 2)
избыточным давлением со стороны внешнего мира.
То, что мы называем временной личностью, есть совокупность приемов, к которым прибегает ребенок для противодействия экзистенциальной тревоге. Эти установки и поведение формируются, как правило, к пяти годам и оттачиваются посредством поразительного разнообразия стратегий, объединенных одним мотивом – психологической самозащитой.
Когда я учился в пятом классе, наш учитель принес в школу стеклянные призмы, которые обычно устанавливаются в перископах подводных лодок. До и после уроков мы развлекались тем, что бродили с этими призмами по проходам, натыкаясь на стены и друг на друга. Мы были очарованы тем, как искажается окружающая реальность. Мне было интересно: дети, которые носят очки, видят мир лучше
или же вообще совершенно иначе? Узнав о том, что линзы также преломляют свет, я задумался, не зависит ли видимая реальность от линз, через которые мы на нее смотрим.
Детское восприятие полезно сохранять и во взрослом возрасте, признавая, что действительность в определенной степени формируется линзами, которые
мы используем, глядя на нее. При рождении нас снабжают множеством «линз»: наследственность, пол, культура и различные особенности нашего семейного окружения. Из всех перечисленных факторов складывается наше ощущение
реальности.
Оглядываясь впоследствии назад, мы вынуждены признавать, что жили в реальности созданной теми линзами, что мы использовали, а не на нашу
истинную сущность.
Передаем линзы по наследству
Психотерапевты иногда даже составляют «эмоциональную» родословную - Изучение истории нескольких поколений
помогает выявить повторяющиеся мотивы. Помимо генетической предрасположенности, играет свою роль и тот факт, что семья из поколения в поколение передает потомкам свое представление о жизни (к примеру семьи-династии врачей или дедов, отцов и сыновей работающих в одной и той же большой компании). Линзы переходят от родителя к ребенку, и искаженное восприятие порождает повторяющиеся действия и их последствия. И, глядя на мир через те или иные линзы, мы замечаем одни его аспекты и упускаем из виду другие.
Чтобы перевал в середине пути обрел смысл и значимость, первым делом следует признать ограниченность линз, которые дала нам семья или определенная культура. Глядя сквозь них, мы делаем выбор и ощущаем на себе его последствия. Родись мы в другое время и в другом месте, у других родителей, которые придерживались бы иных ценностей, мы получили бы совершенно иные линзы. Унаследованные нами линзы формируют модель, которая отражает не то, кто мы есть, а то, как мы запрограммированы видеть жизнь и действовать. Каждое поколение склонно к антропоцентризму и
отстаиванию своего видения мира как единственного верного.
Соответственно, и мы также свято верим в то, что только наше представление о мире верно, и редко задумываемся о его предопределенной природе.
Наше прошлое - это наш арсенал настоящего.
Даже в самом беззаботном детстве мы можем переживать события, которые
воспринимаются нами как травма. У многих людей, познавших бедность, голод, различного рода насилие, знакомство с миром губительным образом сказывается на ощущении собственного «я».
Чтобы защитить себя от боли в дальнейшем, такие люди, будучи детьми, запирают в себе ВСЕ эмоции, мысли и чувства или какую-то их часть. Надо понимать, что это некая шкала, где крайние формы - это личности, которыми полнятся тюрьмы, а некрайние - очень многие из нас.
Как ни прискорбно, но шанс на изменения у КРАЙНИХ случаев весьма призрачный: слишком уж они боятся открыться миру, исполненному боли, без которой немыслимо становление человека.
Мы можем сказать, что неизученная личность взрослого человека являет собой совокупность привычных установок, поступков и внутренних конфликтов, обусловленных детским опытом и травмами, и нацеленными прежде всего на регулирование уровня стресса, который мы испытываем из-за памяти об этих
травмах.
Детские травмы можно разделить на две категории 1) пренебрежением или отвержением и 2)
избыточным давлением со стороны внешнего мира.
То, что мы называем временной личностью, есть совокупность приемов, к которым прибегает ребенок для противодействия экзистенциальной тревоге. Эти установки и поведение формируются, как правило, к пяти годам и оттачиваются посредством поразительного разнообразия стратегий, объединенных одним мотивом – психологической самозащитой.
1
CEOmemo
Раньше, тех, кто дожил до преклонного возраста, в большей степени жестко контролировали социальные институты (церковь, семья) и общественные нравы.(В моем детстве о разведенных людях говорили с той же интонацией, с какой произносили: «Вот идет убийца».) Гендерные…
Хотя внешние факторы, такие как война, бедность или же индивидуальные физические недостатки, играют серьезную роль в восприятии ребенком самого себя и окружающего мира, самое существенное воздействие на жизнь человека
оказывает характер его отношений с родителями.
Заключения об окружающем мире, к которым приходит ребенок, основываются
на узком спектре наблюдений, а следовательно, неизбежно являются неполными и предвзятыми. Он же не в состоянии анализировать: «У моего родителя есть
проблема, которая сказывается на мне».
Он лишь может заключить, что его жизнь полна тревог, а мир – опасностей. В попытках истолковать взаимоотношения «родитель – ребенок» последний
интерпретирует свой жизненный опыт в соответствии с тремя основными аспектами.
1. Для ребенка тактильность и эмоциональная привязанность (или ее отсутствие) напрямую сопряжены с представлением о жизни в целом. Эта реальность предсказуема и ласкова или ненадежна, враждебна и
причиняет боль? Именно первичное восприятие формирует у ребенка умение
доверять.
2. Ребенок усваивает определенные типы поведения родителя и на этом основании делает выводы о самом себе.
Поскольку дети чаще всего не могут проанализировать реальность родителя, родительская депрессия, злость или тревожность воспринимается как фактическая характеристика самого ребенка. «Я таков, каким меня видят или как ко мне относятся» – к такому выводу приходит ребенок. (В пример истории, как сын что-то всегда хотел обсудить с отцом, да папы нет уже или тот давно ушел из семьи)
3. Ребенок становится свидетелем того, как взрослый преодолевает
жизненные трудности, и усваивает не только поведение родителя, но и его установки (главным образом его отношение к себе и окружающему миру)
Опираясь на увиденное, дети приходят к масштабным выводам относительно
выстраивания отношений с окружающей реальностью.
(Одна женщина, выросшая в напряженной атмосфере, созданной всепоглощающей тревожностью матери, рассказывала, что впервые подвергла сомнению ее пессимистичное мировоззрение, только когда уехала в колледж. На первом курсе ей казалось, что остальные студенты попросту не подозревают, какие ужасные опасности их подстерегают. На втором году обучения девушка начала понимать, что является
заложницей материнской тревожности, но отныне может относиться к себе и
миру гораздо проще.)
Совершенно очевидно, что заключения о самом себе и окружающем мире основаны на весьма ограниченном опыте конкретных родителей, реагирующих на определенные обстоятельства. Под воздействием мышления ребенка («Весь этот опыт предназначен для меня и связан со мной») все принимается
слишком близко к сердцу.
В результате мы чрезмерно обобщаем свои выводы, поскольку оценивать неизвестное можем, лишь исходя из того, что знаем на
текущий момент.
Начиная жизненный путь с неизбежно предвзятой, ограниченной и вредоносной позиции, мы запасаемся представлениями и реакциями, влияющими на наше поведение, и идем по жизни с шорами на
глазах.
Каждая категория пережитого опыта – пренебрежение или избыточное давление – порождает поведение, являющееся
бессознательной, непроизвольной реакцией.
В состоянии подавленности ребенок ощущает громадность взрослого, размывающего его хрупкие границы. Лишенный возможности выбирать
жизненные обстоятельства, не обладающий объективностью, позволяющей определить природу проблемы взрослого, и не имеющий данных для сравнительного анализа, ребенок занимает оборонительную позицию, становясь чрезмерно чувствительным к окружающей среде и «выбирая» покорность,
созависимость в целях защиты нестабильной психической сферы.
Он осваивает разнообразные формы приспособления, воспринимая жизнь как по определению подавляющую его собственное, относительно
беспомощное «я».
Таким образом, мужчина, реализующий бесконечные требования матери превзойти отца и добиться успеха, становится
высококлассным специалистом, но при этом швыряет деньги направо и налево, что приводит его к финансовому и эмоциональному краху. Его взрослая жизнь,
оказывает характер его отношений с родителями.
Заключения об окружающем мире, к которым приходит ребенок, основываются
на узком спектре наблюдений, а следовательно, неизбежно являются неполными и предвзятыми. Он же не в состоянии анализировать: «У моего родителя есть
проблема, которая сказывается на мне».
Он лишь может заключить, что его жизнь полна тревог, а мир – опасностей. В попытках истолковать взаимоотношения «родитель – ребенок» последний
интерпретирует свой жизненный опыт в соответствии с тремя основными аспектами.
1. Для ребенка тактильность и эмоциональная привязанность (или ее отсутствие) напрямую сопряжены с представлением о жизни в целом. Эта реальность предсказуема и ласкова или ненадежна, враждебна и
причиняет боль? Именно первичное восприятие формирует у ребенка умение
доверять.
2. Ребенок усваивает определенные типы поведения родителя и на этом основании делает выводы о самом себе.
Поскольку дети чаще всего не могут проанализировать реальность родителя, родительская депрессия, злость или тревожность воспринимается как фактическая характеристика самого ребенка. «Я таков, каким меня видят или как ко мне относятся» – к такому выводу приходит ребенок. (В пример истории, как сын что-то всегда хотел обсудить с отцом, да папы нет уже или тот давно ушел из семьи)
3. Ребенок становится свидетелем того, как взрослый преодолевает
жизненные трудности, и усваивает не только поведение родителя, но и его установки (главным образом его отношение к себе и окружающему миру)
Опираясь на увиденное, дети приходят к масштабным выводам относительно
выстраивания отношений с окружающей реальностью.
(Одна женщина, выросшая в напряженной атмосфере, созданной всепоглощающей тревожностью матери, рассказывала, что впервые подвергла сомнению ее пессимистичное мировоззрение, только когда уехала в колледж. На первом курсе ей казалось, что остальные студенты попросту не подозревают, какие ужасные опасности их подстерегают. На втором году обучения девушка начала понимать, что является
заложницей материнской тревожности, но отныне может относиться к себе и
миру гораздо проще.)
Совершенно очевидно, что заключения о самом себе и окружающем мире основаны на весьма ограниченном опыте конкретных родителей, реагирующих на определенные обстоятельства. Под воздействием мышления ребенка («Весь этот опыт предназначен для меня и связан со мной») все принимается
слишком близко к сердцу.
В результате мы чрезмерно обобщаем свои выводы, поскольку оценивать неизвестное можем, лишь исходя из того, что знаем на
текущий момент.
Начиная жизненный путь с неизбежно предвзятой, ограниченной и вредоносной позиции, мы запасаемся представлениями и реакциями, влияющими на наше поведение, и идем по жизни с шорами на
глазах.
Каждая категория пережитого опыта – пренебрежение или избыточное давление – порождает поведение, являющееся
бессознательной, непроизвольной реакцией.
В состоянии подавленности ребенок ощущает громадность взрослого, размывающего его хрупкие границы. Лишенный возможности выбирать
жизненные обстоятельства, не обладающий объективностью, позволяющей определить природу проблемы взрослого, и не имеющий данных для сравнительного анализа, ребенок занимает оборонительную позицию, становясь чрезмерно чувствительным к окружающей среде и «выбирая» покорность,
созависимость в целях защиты нестабильной психической сферы.
Он осваивает разнообразные формы приспособления, воспринимая жизнь как по определению подавляющую его собственное, относительно
беспомощное «я».
Таким образом, мужчина, реализующий бесконечные требования матери превзойти отца и добиться успеха, становится
высококлассным специалистом, но при этом швыряет деньги направо и налево, что приводит его к финансовому и эмоциональному краху. Его взрослая жизнь,
3❤1
CEOmemo
Раньше, тех, кто дожил до преклонного возраста, в большей степени жестко контролировали социальные институты (церковь, семья) и общественные нравы.(В моем детстве о разведенных людях говорили с той же интонацией, с какой произносили: «Вот идет убийца».) Гендерные…
кажущаяся на первый взгляд выбором разумного свободного человека, оказывается вынужденным подчинением непомерному давлению со стороны взрослого вкупе с бессознательным бунтом, который проявляется в стремлении к
неудачам в виде пассивно-агрессивного протеста.
Столкнувшись с отвержением, иными словами, недостатком внимания и заботы, ребенок может «выбрать» модель зависимости и (или) положить всю жизнь на поиск более положительного взрослого.
Вот почему женщина,
недолюбленная в детстве, в зрелом возрасте меняет одного любовника за другим, но при этом все ее отношения заканчиваются разочарованием и
неудовлетворенностью. В какой-то мере ее повышенные эмоциональные потребности отпугивают мужчин, а в какой-то она неосознанно выбирает холодных партнеров. Не получив от отца достаточно тепла и ласки, всю свою последующую жизнь она подсознательно формирует двойственное, саморазрушающее представление о себе как о «человеке, который никогда не
получает любви и, следовательно, недостоин ее», но при этом тешит себя несбыточной надеждой на то, что очередной мужчина залечит внутреннюю травму, нанесенную в детско-родительских отношениях.
Эти травмы и различные бессознательные реакции, усвоенные внутренним
ребенком, в значительной мере определяют взрослую личность. Человек не может быть свободным: его роль в окружающем мире диктуется пережитым.
Таким образом, взрослая личность демонстрирует не последовательные зрелые решения, а рефлекторную реакцию на приобретенный в детстве опыт и травматические эпизоды.
База
Проблема заключается не в наличии у нас таких бессознательных установок как таковых, а в их власти
над нами. Одни установки защищают нас, а другие мешают принятию решений
и даже подчиняют себе всю нашу жизнь. Всегда в большей или меньшей степени неосознанны, они заряжены энергией и действуют в автоматическом режиме. Обычно, отвечая на
событие настоящего, психика действует по аналогии, как бы задавая себе
вопрос: «Когда подобное случалось ранее?»
Нынешний стимул может лишь
отдаленно напоминать нечто имевшее место в прошлом, но если ситуация сопоставима в эмоциональном плане, запускается реакция, обусловленная прошлым событием.
Мало у кого из людей не проявляются эмоционально заряженные реакции в ситуациях, связанных с сексом, деньгами и властью, поскольку эти аспекты, как правило, ассоциируются с важными событиями в прошлом, а наибольшее влияние оказывают те, что связаны с отношениями с родителями.
Отец и мать
Отец и мать, как правило, два самых важных человека для каждого. Мы впитывали их отношение к нам и окружающей действительности. Форма и главенствующий мотив творчества многих людей сводились к попыткам выразить и по
возможности преодолеть или частично или полностью бессознательные внутренние конфликты.
Все мы неосознанно поддаемся рефлексам, выработавшимся в прошлом. Уже в раннем возрасте между нашей внутренней природой и социализированным
«я» есть раскол, который со временем будет расти. Трагическое ощущение жизни в известных произведениях классиков, предполагает, что в
жизни каждого из нас – главного героя собственной драмы – присутствует трагедия. Нами движет то, чего мы не понимаем сами о себе.Наша жизнь
трагична лишь в той степени, в какой мы остаемся неосознанными как в
отношении бессознательных конфликтов, так и в растущем расхождении между
нашей природой и нашим выбором.
Ощущение кризиса среднего возраста во многом обусловлено именно болезненностью этого раскола. Несовпадение внутреннего ощущения себя и
приобретенной личности иногда бывает столь критично, что ни подавлять, ни компенсировать страдания уже не представляется возможным.
Человек продолжает руководствоваться прежними установками и стратегиями, но те уже утратили эффективность. По большому счету, симптомы дистресса, вызванные наступлением среднего возраста, следует рассматривать в положительном ключе, поскольку они свидетельствуют не
только об инстинктивно обретшем силу собственном «я», сокрытом под приобретенной личностью, но и о сильной потребности в обновлении.
неудачам в виде пассивно-агрессивного протеста.
Столкнувшись с отвержением, иными словами, недостатком внимания и заботы, ребенок может «выбрать» модель зависимости и (или) положить всю жизнь на поиск более положительного взрослого.
Вот почему женщина,
недолюбленная в детстве, в зрелом возрасте меняет одного любовника за другим, но при этом все ее отношения заканчиваются разочарованием и
неудовлетворенностью. В какой-то мере ее повышенные эмоциональные потребности отпугивают мужчин, а в какой-то она неосознанно выбирает холодных партнеров. Не получив от отца достаточно тепла и ласки, всю свою последующую жизнь она подсознательно формирует двойственное, саморазрушающее представление о себе как о «человеке, который никогда не
получает любви и, следовательно, недостоин ее», но при этом тешит себя несбыточной надеждой на то, что очередной мужчина залечит внутреннюю травму, нанесенную в детско-родительских отношениях.
Эти травмы и различные бессознательные реакции, усвоенные внутренним
ребенком, в значительной мере определяют взрослую личность. Человек не может быть свободным: его роль в окружающем мире диктуется пережитым.
Таким образом, взрослая личность демонстрирует не последовательные зрелые решения, а рефлекторную реакцию на приобретенный в детстве опыт и травматические эпизоды.
База
Проблема заключается не в наличии у нас таких бессознательных установок как таковых, а в их власти
над нами. Одни установки защищают нас, а другие мешают принятию решений
и даже подчиняют себе всю нашу жизнь. Всегда в большей или меньшей степени неосознанны, они заряжены энергией и действуют в автоматическом режиме. Обычно, отвечая на
событие настоящего, психика действует по аналогии, как бы задавая себе
вопрос: «Когда подобное случалось ранее?»
Нынешний стимул может лишь
отдаленно напоминать нечто имевшее место в прошлом, но если ситуация сопоставима в эмоциональном плане, запускается реакция, обусловленная прошлым событием.
Мало у кого из людей не проявляются эмоционально заряженные реакции в ситуациях, связанных с сексом, деньгами и властью, поскольку эти аспекты, как правило, ассоциируются с важными событиями в прошлом, а наибольшее влияние оказывают те, что связаны с отношениями с родителями.
Отец и мать
Отец и мать, как правило, два самых важных человека для каждого. Мы впитывали их отношение к нам и окружающей действительности. Форма и главенствующий мотив творчества многих людей сводились к попыткам выразить и по
возможности преодолеть или частично или полностью бессознательные внутренние конфликты.
Все мы неосознанно поддаемся рефлексам, выработавшимся в прошлом. Уже в раннем возрасте между нашей внутренней природой и социализированным
«я» есть раскол, который со временем будет расти. Трагическое ощущение жизни в известных произведениях классиков, предполагает, что в
жизни каждого из нас – главного героя собственной драмы – присутствует трагедия. Нами движет то, чего мы не понимаем сами о себе.Наша жизнь
трагична лишь в той степени, в какой мы остаемся неосознанными как в
отношении бессознательных конфликтов, так и в растущем расхождении между
нашей природой и нашим выбором.
Ощущение кризиса среднего возраста во многом обусловлено именно болезненностью этого раскола. Несовпадение внутреннего ощущения себя и
приобретенной личности иногда бывает столь критично, что ни подавлять, ни компенсировать страдания уже не представляется возможным.
Человек продолжает руководствоваться прежними установками и стратегиями, но те уже утратили эффективность. По большому счету, симптомы дистресса, вызванные наступлением среднего возраста, следует рассматривать в положительном ключе, поскольку они свидетельствуют не
только об инстинктивно обретшем силу собственном «я», сокрытом под приобретенной личностью, но и о сильной потребности в обновлении.
1
CEOmemo
Раньше, тех, кто дожил до преклонного возраста, в большей степени жестко контролировали социальные институты (церковь, семья) и общественные нравы.(В моем детстве о разведенных людях говорили с той же интонацией, с какой произносили: «Вот идет убийца».) Гендерные…
Переход через перевал в середине пути сопровождается мощным столкновением приобретенной личности с требованиями собственного «я».
Человек, преодолевающий такое испытание, нередко впадает в панику и заявляет: «Я больше не знаю, кто я такой». По сути, на смену прежней личности
должна прийти новая. Первая должна умереть. Нет ничего удивительного в зашкаливающей тревожности.
Человек испытывает психологическую потребность умертвить старое «я», чтобы вместо него родилось новое. Подобного рода смерть и возрождение не являются самоцелью, это переход.
Необходимо преодолеть перевал в середине пути, чтобы реализовать
заложенный потенциал и обрести мудрость и жизненную силу, присущие зрелому возрасту.
Таким образом, перевал в середине пути представляет собой
идущий изнутри призыв перейти от временной жизни к истинной взрослости, от ложного «я» к аутентичной личности.
Человек, преодолевающий такое испытание, нередко впадает в панику и заявляет: «Я больше не знаю, кто я такой». По сути, на смену прежней личности
должна прийти новая. Первая должна умереть. Нет ничего удивительного в зашкаливающей тревожности.
Человек испытывает психологическую потребность умертвить старое «я», чтобы вместо него родилось новое. Подобного рода смерть и возрождение не являются самоцелью, это переход.
Необходимо преодолеть перевал в середине пути, чтобы реализовать
заложенный потенциал и обрести мудрость и жизненную силу, присущие зрелому возрасту.
Таким образом, перевал в середине пути представляет собой
идущий изнутри призыв перейти от временной жизни к истинной взрослости, от ложного «я» к аутентичной личности.
323👏3