Художественная выставка в Париже. Пикассо забыл свой пригласительный билет. Его не пускают:
- Докажите, что Вы - Пикассо!
Одним взмахом карандаша рисует голубя мира, и его пропускают. Не пускают Фурцеву, тоже забывшую пригласительный.
- Но я же министр культуры СССР!
- Докажите! Вот Пикассо тоже забыл билет, и он доказал!...
- А кто такой Пикассо?
- Проходите, товарищ Фурцева!
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B5%D0%B2%D0%B0,_%D0%95%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B0_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0
- Докажите, что Вы - Пикассо!
Одним взмахом карандаша рисует голубя мира, и его пропускают. Не пускают Фурцеву, тоже забывшую пригласительный.
- Но я же министр культуры СССР!
- Докажите! Вот Пикассо тоже забыл билет, и он доказал!...
- А кто такой Пикассо?
- Проходите, товарищ Фурцева!
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B5%D0%B2%D0%B0,_%D0%95%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B0_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0
Wikipedia
Фурцева, Екатерина Алексеевна
советский деятель, министр культуры
Николай, молодой мужчина, чей отец был склонен к вспышкам гнева и критическим выпадам в его адрес. Когда он был ребенком, это ввергало его в мучительный внутренний конфликт. С одной стороны, он испытывал убийственную ярость к своему деспотичному отцу, а с другой — жаждал его одобрения, любви и восхищался им. Эти противоречивые чувства вызывали у Коли сильную тревогу. Не осознавая этого, он прибегал к трём распространённым психологическим защитам: расщеплению, отрицанию и идеализации.
Это означало, что он «отсекал» негативные стороны поведения отца (расщепление), отрицал, насколько болезненным и травмирующим оно было (отрицание), и создавал идеализированный, «розовый» образ — преувеличивал его хорошие качества и обвинял себя в том, что якобы сам провоцировал и заслуживал вспышки отцовского гнева и критики (идеализация).
На сознательном уровне это помогало Николаю:
- сохранять положительный образ отца и защищать себя от признания того, что у него не было такого отца, какого он хотел иметь;
- избегать части боли и горя из-за отвержения и жестокости отца;
- защитить отца от воображаемых последствий собственного гнева;
- уменьшить чувство вины за злость на отца, которого он одновременно любил, нуждался в нём и хотел ему угодить, но также боялся и ненавидел.
Однако за эту бессознательную защитную стратегию Николай заплатил высокую цену. Его подавленные чувства боли, утраты, гнева и вины никуда не исчезли — они остались активными в глубинах психики, действуя как своего рода эмоциональный токсин, искажая его психологическое и эмоциональное развитие.
Отрицая боль, причинённую отцом, и сохраняя почти исключительно позитивный его образ, Николай был вынужден принизить и обвинить самого себя. Это привело к низкой самооценке, ослаблению его собственного Я и снижению способности развивать позитивное чувство этого собственного Я.
Он испытывал сильную тревогу в ситуациях конфликта: страх перед гневом — своим и чужим — подрывал его способность уверенно отстаивать себя. Со временем в нём сформировалось чрезмерно критичное сверх-Я (контролирующее), которое не только постоянно прокручивало внутри него голос отца, с которым он бессознательно слился, но и наказывало его за собственный гнев на отца, а также за мнимые «ошибки», которые, как он думал, этот гнев вызвали. В результате он часто избегал близких эмоциональных связей с другими людьми.
Во взрослом возрасте Николай испытывал трудности с самореализацией в работе. Он чувствовал чрезмерную тревогу в присутствии авторитетных фигур, которых воспринимал как склонных к критике или неодобрению. Его также преследовали эпизоды необъяснимой депрессии. Он женился, но ему было трудно открыто говорить с женой о своих чувствах; недовольство он выражал пассивно-агрессивно — в виде «шутливых» уколов и замкнутого, угрюмого молчания. Он любил своих двух сыновей, но не мог быть с ними так близок, как хотел, и они воспринимали его как эмоционально отстранённого и критичного.
Таким образом, Николай и его близкие страдали от последствий его неразрешённых и неосознанных чувств к отцу. Его бессознательные защитные механизмы создали устойчивые психологические и эмоциональные паттерны, которые — без внешней помощи — продолжали искажать его взрослую жизнь.
Это означало, что он «отсекал» негативные стороны поведения отца (расщепление), отрицал, насколько болезненным и травмирующим оно было (отрицание), и создавал идеализированный, «розовый» образ — преувеличивал его хорошие качества и обвинял себя в том, что якобы сам провоцировал и заслуживал вспышки отцовского гнева и критики (идеализация).
На сознательном уровне это помогало Николаю:
- сохранять положительный образ отца и защищать себя от признания того, что у него не было такого отца, какого он хотел иметь;
- избегать части боли и горя из-за отвержения и жестокости отца;
- защитить отца от воображаемых последствий собственного гнева;
- уменьшить чувство вины за злость на отца, которого он одновременно любил, нуждался в нём и хотел ему угодить, но также боялся и ненавидел.
Однако за эту бессознательную защитную стратегию Николай заплатил высокую цену. Его подавленные чувства боли, утраты, гнева и вины никуда не исчезли — они остались активными в глубинах психики, действуя как своего рода эмоциональный токсин, искажая его психологическое и эмоциональное развитие.
Отрицая боль, причинённую отцом, и сохраняя почти исключительно позитивный его образ, Николай был вынужден принизить и обвинить самого себя. Это привело к низкой самооценке, ослаблению его собственного Я и снижению способности развивать позитивное чувство этого собственного Я.
Он испытывал сильную тревогу в ситуациях конфликта: страх перед гневом — своим и чужим — подрывал его способность уверенно отстаивать себя. Со временем в нём сформировалось чрезмерно критичное сверх-Я (контролирующее), которое не только постоянно прокручивало внутри него голос отца, с которым он бессознательно слился, но и наказывало его за собственный гнев на отца, а также за мнимые «ошибки», которые, как он думал, этот гнев вызвали. В результате он часто избегал близких эмоциональных связей с другими людьми.
Во взрослом возрасте Николай испытывал трудности с самореализацией в работе. Он чувствовал чрезмерную тревогу в присутствии авторитетных фигур, которых воспринимал как склонных к критике или неодобрению. Его также преследовали эпизоды необъяснимой депрессии. Он женился, но ему было трудно открыто говорить с женой о своих чувствах; недовольство он выражал пассивно-агрессивно — в виде «шутливых» уколов и замкнутого, угрюмого молчания. Он любил своих двух сыновей, но не мог быть с ними так близок, как хотел, и они воспринимали его как эмоционально отстранённого и критичного.
Таким образом, Николай и его близкие страдали от последствий его неразрешённых и неосознанных чувств к отцу. Его бессознательные защитные механизмы создали устойчивые психологические и эмоциональные паттерны, которые — без внешней помощи — продолжали искажать его взрослую жизнь.
👍1
Хочу снова начать постить тут, но тема канала будет отличаться.
Прежде всего, в этом канале за восемь лет набрались сотни отличных постов, за которые иногда мне даже говорят спасибо. Я помню как, сидя пацаном на занятии в MBA-магистратуре, создал этот канал, как своего рода протест «этому скучному обучению» - «Зачем оно нужно, если всё это и даже лучше, я читал и еще прочту» и «Чему могут научить эти преподы, реальный бизнес учит, а это всё вода». И, имея цель управлять бизнесом в нефтянке, я видел этот канал по сути зеркалом того, что происходило в те годы, как я впитывал знания и опыт, находил время что-то сюда постить отовсюду - в самолете к клиенту, на ужине с партнером, из такси в офис, сидя на совещании или лежа на шезлонге на море. Эти сцены, картинки из прошлого - очень теплые для меня воспоминания, большая часть моей жизни.
И вот я несколько лет руковожу компанией (блокнотик ceomemo помог), занимаюсь продажами в экзотических странах, реагирую на то, что происходит в мире, не только как бизнесмен, менеджер, который всегда к этой ответственности стремился, чего-то уже достиг и не собирается останавливаться. И вдруг уже сложно не замечать, что все больше и больше стало проявляться не бизнес-терминаторское, а человеческое, то, о чем не так много постов тут. Можно это назвать кризисом среднего возраста, примериванием на себя новой роли отца, меняющей мужскую оптику, разочарованием от того, что бьешься с командой месяцами, но желаемого результата нет, ностальгией по дому, находясь в другой культуре и языковой среде, одиночеством роли руководителя, когда ты по сути один за всё отвечаешь и с тебя постоянно спрашивают.
Но правильнее будет это всё смешать и поместить в одну голову. Мою.
Из таких заварушек не выйдешь не изменившись. Так много вопросов, так много ярких метафор. Посопротивлявшись, когда разные способы из книжек типа Atomic Habits, Principles итд не работают (как это так, может еще пару десятков прочесть?) ), я пошел сперва в личную психотерапию, а потом и учиться в магистратуру на психоанализ. Находить вечерами после работы время на учебу возможно, мы же уже прокаченные в time management и переговорах с женой, хаха. И то, что я узнаю и, самое главное, что мне еще предстоит - уже делит мою жизнь на до и после. Какие же умные люди думали о том, кто мы, почему каждый из нас имеет свои психологические проблемы, осознаваемые или нет, в чем смысл, зачем у нас эти психические защиты, зачем мы рационализируем свои выборы, вытесняем прошлый опыт и как он продолжает жить в нас, передавая приветы в настоящее, что мы на самом деле чувствуем, где это детское любопытство и легкость, что такое душа, насколько мы осознанные, почему мы чему-то сопротивляемся.
И, как когда-то я исследовал бизнес, стратегии, people management, hard skills, negotiation skills и делился чем-то из этого здесь, я подумал, почему бы не применить тот же подход в исследовании себя.
Направить прожектор на сцены, разыгрываемые не в переговорных комнатах, а внутри себя и искренне полюбопытствовать на этот счет - моё самое ценное решение. Чтобы быть CEO своей жизни, недостаточно быть CEO компании - это приятный фасад, ачивка и зачем она, или любое другое достигаторство - интересный вопрос.
Прежде всего, в этом канале за восемь лет набрались сотни отличных постов, за которые иногда мне даже говорят спасибо. Я помню как, сидя пацаном на занятии в MBA-магистратуре, создал этот канал, как своего рода протест «этому скучному обучению» - «Зачем оно нужно, если всё это и даже лучше, я читал и еще прочту» и «Чему могут научить эти преподы, реальный бизнес учит, а это всё вода». И, имея цель управлять бизнесом в нефтянке, я видел этот канал по сути зеркалом того, что происходило в те годы, как я впитывал знания и опыт, находил время что-то сюда постить отовсюду - в самолете к клиенту, на ужине с партнером, из такси в офис, сидя на совещании или лежа на шезлонге на море. Эти сцены, картинки из прошлого - очень теплые для меня воспоминания, большая часть моей жизни.
И вот я несколько лет руковожу компанией (блокнотик ceomemo помог), занимаюсь продажами в экзотических странах, реагирую на то, что происходит в мире, не только как бизнесмен, менеджер, который всегда к этой ответственности стремился, чего-то уже достиг и не собирается останавливаться. И вдруг уже сложно не замечать, что все больше и больше стало проявляться не бизнес-терминаторское, а человеческое, то, о чем не так много постов тут. Можно это назвать кризисом среднего возраста, примериванием на себя новой роли отца, меняющей мужскую оптику, разочарованием от того, что бьешься с командой месяцами, но желаемого результата нет, ностальгией по дому, находясь в другой культуре и языковой среде, одиночеством роли руководителя, когда ты по сути один за всё отвечаешь и с тебя постоянно спрашивают.
Но правильнее будет это всё смешать и поместить в одну голову. Мою.
Из таких заварушек не выйдешь не изменившись. Так много вопросов, так много ярких метафор. Посопротивлявшись, когда разные способы из книжек типа Atomic Habits, Principles итд не работают (как это так, может еще пару десятков прочесть?) ), я пошел сперва в личную психотерапию, а потом и учиться в магистратуру на психоанализ. Находить вечерами после работы время на учебу возможно, мы же уже прокаченные в time management и переговорах с женой, хаха. И то, что я узнаю и, самое главное, что мне еще предстоит - уже делит мою жизнь на до и после. Какие же умные люди думали о том, кто мы, почему каждый из нас имеет свои психологические проблемы, осознаваемые или нет, в чем смысл, зачем у нас эти психические защиты, зачем мы рационализируем свои выборы, вытесняем прошлый опыт и как он продолжает жить в нас, передавая приветы в настоящее, что мы на самом деле чувствуем, где это детское любопытство и легкость, что такое душа, насколько мы осознанные, почему мы чему-то сопротивляемся.
И, как когда-то я исследовал бизнес, стратегии, people management, hard skills, negotiation skills и делился чем-то из этого здесь, я подумал, почему бы не применить тот же подход в исследовании себя.
Направить прожектор на сцены, разыгрываемые не в переговорных комнатах, а внутри себя и искренне полюбопытствовать на этот счет - моё самое ценное решение. Чтобы быть CEO своей жизни, недостаточно быть CEO компании - это приятный фасад, ачивка и зачем она, или любое другое достигаторство - интересный вопрос.
54🔥19👍8🖕4
Этот год я объявляю годом контакта с телом - после операции на колене тело стало местом, где ощущается боль, дисбаланс (мышц на одного ноге меньше, чем на другой), потеря скорости, легкости, недостаток времени и внимания. Да что говорить, я пост этот пишу лежа на коврике Ляпко, хотя я еще молод и горяч (кто не знает, погуглите этот артефакт, любовь к которому, кстати, мне перешла от папы).
На этом фоне (excusez moi) я недавно словил внутри себя странную гамму чувств от одного из преподавателей в магистратуре и попытаюсь сейчас тут облечь их в слова. Преподаватель, мягко говоря, совсем не следит за собой. И вот я думаю, а тело психолога, психоаналитика — второстепенная ли это деталь?
Тело - важная часть того, как человек присутствует в жизни и в профессии. Когда тело выглядит брошенным, неухоженным, как будто о нём давно не заботятся, у меня это не про «нашел дзен», как думают некоторые коллеги, а про другое: ты говоришь про осознанность, глубину, контакт с собой, но сам в этом не живёшь. Это разрыв между словами и жизнью. Очень удобно назвать отказ от напряжения, ответственности «дзеном». Это похоже не на просветление монаха, а на обесценивание своей формы, типа «я выше всего этого». Как будто эта жизнь ему абсолютно понятна, он много знает, умеет объяснять и интерпретировать, но при этом как будто не выдерживает собственную жизнь. Это не свобода тай-чи, а способ выйти из борьбы, не признавая поражения, за таким псевдодзеном нередко стоит выгорание, скрытая зависть, подавление амбиций или, как выясняется, пассивная агрессия к фигуре Отца. У нас, учащихся в вышке, такая фигура каждую неделю дает крутые мастер-классы.
Если я правильно интерпретирую то, что изучаю - в этом кейсе я сталкиваюсь «с кастрированным Отцом» который отказался от желания. Он знает, но не хочет, объясняет, но не живёт. Эта фигура не конфликтная, не жестокая, не авторитарная — она пустая. И тяжеееелая. Представьте отца, который предлагает вам знания вместо моментов настоящей жизни, где он много чего видел и сейчас с вами чем-то поделится.
И внутри возникает вопрос: почему я должен брать знание у человека, который не способен удерживать себя — своё тело, свою форму? Я чувствую внутреннее несоответствие. Это прям как в прошлом посте - зачем слушать препода-теоретика из универа на MBA? Ох уж эти протесты.
Для меня здесь проходит граница между знанием как живым процессом и знанием как мёртвой теорией. Я отвергаю эту модель «понял жизнь — можно распасться». Разве глубина знаний даёт право перестать держать себя в тонусе? Тело - это контейнер. Твоя форма — это не столько про нарциссизм и Эго, сколько про способность удерживать напряжение жизни: свои чувства, противоречия, усталость, агрессию, желание, страх. Телом, психикой, присутствием. Через такого человека передаётся энергия, импульс к жизни. Ты не просто слушаешь слова — ты их переживаешь. А когда, скажем так, контейнер разваливается или подтекает, человек может по-прежнему знать, красиво говорить, точно формулировать, но это знание больше не проходит через живое тело и психику. И тогда между ним и слушающим возникает пустота. Слова доходят, а движения внутри не возникает. «Мёртвое поле» — это состояние, где всё вроде бы правильно, умно, глубоко, но ничего не шевелится. Прям как в этом случае. Нет отклика в теле, нет импульса, нет желания что-то делать, чувствовать, менять. Это похоже на лекцию, после которой ты ничего не хочешь — ни спорить, ни думать. Нет энергии передачи. Пустота.
У меня про него возникла фантазийная сцена - он возвращается домой после лекции и начинает уничтожать куриные крылышки, сладкое - напряжение лекций и семинаров не перерабатывается, а просто утилизируется телом. И, возможно, меня это задевает именно потому, что я сам сейчас учусь не заедать стресс, а проживать, делаю реабилитацию, возвращаю чувствительность, а он что, отказ от этой цены преподносит как зрелость или дзен?
Это очень похоже на мой контрперенос.
На этом фоне (excusez moi) я недавно словил внутри себя странную гамму чувств от одного из преподавателей в магистратуре и попытаюсь сейчас тут облечь их в слова. Преподаватель, мягко говоря, совсем не следит за собой. И вот я думаю, а тело психолога, психоаналитика — второстепенная ли это деталь?
Тело - важная часть того, как человек присутствует в жизни и в профессии. Когда тело выглядит брошенным, неухоженным, как будто о нём давно не заботятся, у меня это не про «нашел дзен», как думают некоторые коллеги, а про другое: ты говоришь про осознанность, глубину, контакт с собой, но сам в этом не живёшь. Это разрыв между словами и жизнью. Очень удобно назвать отказ от напряжения, ответственности «дзеном». Это похоже не на просветление монаха, а на обесценивание своей формы, типа «я выше всего этого». Как будто эта жизнь ему абсолютно понятна, он много знает, умеет объяснять и интерпретировать, но при этом как будто не выдерживает собственную жизнь. Это не свобода тай-чи, а способ выйти из борьбы, не признавая поражения, за таким псевдодзеном нередко стоит выгорание, скрытая зависть, подавление амбиций или, как выясняется, пассивная агрессия к фигуре Отца. У нас, учащихся в вышке, такая фигура каждую неделю дает крутые мастер-классы.
Если я правильно интерпретирую то, что изучаю - в этом кейсе я сталкиваюсь «с кастрированным Отцом» который отказался от желания. Он знает, но не хочет, объясняет, но не живёт. Эта фигура не конфликтная, не жестокая, не авторитарная — она пустая. И тяжеееелая. Представьте отца, который предлагает вам знания вместо моментов настоящей жизни, где он много чего видел и сейчас с вами чем-то поделится.
И внутри возникает вопрос: почему я должен брать знание у человека, который не способен удерживать себя — своё тело, свою форму? Я чувствую внутреннее несоответствие. Это прям как в прошлом посте - зачем слушать препода-теоретика из универа на MBA? Ох уж эти протесты.
Для меня здесь проходит граница между знанием как живым процессом и знанием как мёртвой теорией. Я отвергаю эту модель «понял жизнь — можно распасться». Разве глубина знаний даёт право перестать держать себя в тонусе? Тело - это контейнер. Твоя форма — это не столько про нарциссизм и Эго, сколько про способность удерживать напряжение жизни: свои чувства, противоречия, усталость, агрессию, желание, страх. Телом, психикой, присутствием. Через такого человека передаётся энергия, импульс к жизни. Ты не просто слушаешь слова — ты их переживаешь. А когда, скажем так, контейнер разваливается или подтекает, человек может по-прежнему знать, красиво говорить, точно формулировать, но это знание больше не проходит через живое тело и психику. И тогда между ним и слушающим возникает пустота. Слова доходят, а движения внутри не возникает. «Мёртвое поле» — это состояние, где всё вроде бы правильно, умно, глубоко, но ничего не шевелится. Прям как в этом случае. Нет отклика в теле, нет импульса, нет желания что-то делать, чувствовать, менять. Это похоже на лекцию, после которой ты ничего не хочешь — ни спорить, ни думать. Нет энергии передачи. Пустота.
У меня про него возникла фантазийная сцена - он возвращается домой после лекции и начинает уничтожать куриные крылышки, сладкое - напряжение лекций и семинаров не перерабатывается, а просто утилизируется телом. И, возможно, меня это задевает именно потому, что я сам сейчас учусь не заедать стресс, а проживать, делаю реабилитацию, возвращаю чувствительность, а он что, отказ от этой цены преподносит как зрелость или дзен?
Это очень похоже на мой контрперенос.
2❤11