стр.2
— Тебе, верно, приснился кошмар, милый.

Седрик внезапно замер. А что, если и вправду приснился сон? Что его смерть была сном? Что все это было сном? Седрик тут же отверг эту мысль. Сны не могут быть такими продолжительными, такими реалистичными, словно Седрик прожил каждый момент. Он помнил все ощущения, все чувства и эмоции — это было слишком реально для сна.

Вдох. Выдох.

Ему нужно было успокоиться, в таком состоянии он явно не мог мыслить ясно. Седрик сделал еще пару глубоких вдохов, вытер слезы с лица и, напоследок покрепче обняв маму, выбрался из ее объятий.

— Прости, — как-то неловко начал он, — я не хотел тебя пугать. Мне действительно приснился… кошмар. Я хотел бы побыть один, если ты не против.

Мама явно не хотела оставлять его в таком состоянии, это было видно по глазам, но через секунду ее лицо смягчилось, морщинки разгладились, и она улыбнулась.

— Конечно, милый, — она в последний раз погладила его по щеке. — Помоги мне подняться, пожалуйста. Я уже не в том возрасте, моя спина не потерпит большего.

Седрик немного покачнулся, когда начал вставать с пола: ноги все еще не хотели его слушаться. Он взял маму за руку и потянул на себя, помогая ей встать. Мама в последний раз улыбнулась, еще раз сжала его руку и оставила его одного.

Внезапно раздался стук по стеклу. Седрик, не успев выдохнуть, подпрыгнул и уже начал тянуться за палочкой в карман, как понял, что ее там нет. Где же палочка?! Не обращая внимания на назойливый стук, он лихорадочно начал искать ее, пока не нашел на тумбе около кровати. Правильно… палочка всегда лежала там, когда Седрик был дома. Но как? Как он оказался дома?

В окно снова постучали. Седрик наконец-то обратил на это внимание. В стекло билась его сова — Артемис. Седрик заметно расслабился, но палочку из рук все же не выпустил. Он, немного хромая, подошел к окну и впустил Артемиса в комнату. Тот принес свежий газетный выпуск и приложенное к нему письмо. В первую очередь Седрик открыл письмо, где было написано всего четыре слова:

«Ты читал газету?
Скотт»

Внутри что-то зашевелилось. Казалось, Седрик уже читал эти строчки. Скотт — его друг — уже отправлял ему это письмо. Седрик дрожащими руками взял газету. Первое, что бросилось ему в глаза, — дата.

Выпуск от тридцать первого июля тысяча девятьсот девяносто третьего года.

#𝐦𝐚𝐢𝐧𝐩𝐥𝐨𝐭 стр.3

«Блэк всё ещё на свободе! Сегодня Министерство магии сообщило, что Сириус Блэк, самый опасный преступник за всю историю тюрьмы Азкабан, до сих пор не пойман.
— Мы делаем всё возможное, чтобы найти Блэка, — заверил утром министр магии Корнелиус Фадж. — И призываем волшебное сообщество сохранять спокойствие.
Некоторые члены Международной федерации колдунов недовольны тем, что Фадж сообщил о происшедшем премьер-министру маглов…»

Газета с тихим шелестом выскользнула из рук и приземлилась на стол. Взгляд всё ещё был прикован к тому месту, где должны были быть слова министра. Седрик почувствовал, как его дыхание снова участилось; честно, ему это уже достаточно надоело. Дрожащие руки медленно потянулись за упавшей газетой. Седрик, будто загипнотизированный, принялся читать выпуск с начала. Снова и снова, слово за словом, пока, как казалось, он не смог бы с закрытыми глазами пересказать всё слово в слово.

— Не может быть, — разрезал оглушающую тишину тихий шепот. 

Седрик лихорадочно скомкал газету, пока изображение Блэка не исчезло полностью, и отбросил её в сторону, чуть не задев Артемиса. Сова возмущённо заухала, взмахнув крыльями. Седрик двумя руками облокотился о стол. Гладкая поверхность приятно и по-родному ощущалась под пальцами. Он крепко зажмурился, голова затряслась из стороны в сторону, словно пыталась отогнать все ненужные мысли. Седрик не был уверен в том, что происходит, но мёртвым явно не приносят газеты двухлетней давности. Либо же приносят. Он не так давно умер, поэтому ещё не успел стать экспертом в этой теме.

Блэк, Сириус Блэк, побег из Азкабана… Такое уже происходило, когда Седрик учился на пятом курсе, когда ему ещё не было и шестнадцати, но как, как такое возможно? На секунду, нет, даже на мгновение его посетила одна безумная мысль. Настолько безумная, что Седрик почти сразу же отбросил её. Если бы… если бы… он даже не знал, что. Что-то внутри так и просило рассмотреть этот вариант. Седрик упрямо сжал губы и тут же распахнул глаза. Взгляд сразу забегал по комнате в поисках одной вещи, пока не зацепился за неё. Седрик в два шага пересёк комнату, пока не оказался у полок. Там, с самой верхней, он выхватил зеркальце.
Его рука на секунду остановилась, так и повисла в воздухе, чуть дрожа. Седрик затаил дыхание и выставил перед собой зеркало.

Увиденное заставило его потерять дар речи. Седрик крепче сжал зеркальце в руках, будто боясь, что оно пропадёт, и, словно в трансе, поднёс его ближе. Он заворожённо рассматривал своё отражение, не в силах вымолвить ни слова, ведь перед ним предстала его более молодая версия. Не было ни того шрама на переносице, полученного от столкновения с Уоррингтоном на квиддиче, ни едва заметного ожога у шеи, полученного во время чемпионата перед шестым курсом.

Седрик не сразу заметил, как зеркало с тихим свистом выскользнуло из его онемевших пальцев, лишь рефлексы ловца не дали вещи разбиться. Он положил зеркальце на место и, пошатываясь, вернулся к столу. Артемис встретил его с подозрением в глазах, отпрыгнув немного назад, но это ему не помогло. Седрик был быстрее и одним движением взял птицу на руки, поднимая перьевую юбку и открывая ноги совы. Он быстро пересчитал пальцы и понял, что все на месте, даже тот, что Артемис потерял после небольшой стычки с котом Скотта. Птица возмущённо заухала и с пронзительным криком выбралась из его рук.

Комната помутнела так же резко, как и закружилась голова, тело больше не желало находиться в вертикальном положении. Ноги внезапно подкосились, и Седрик сел на свою кровать. Перед глазами внезапно предстала следующая картина, произошедшая несколько месяцев назад, ещё до второго задания, но казалось, словно это было вчера.

— Маховик? Маховик Времени? Типа такая финтюлька, которая перемещает тебя во времени? — взбудораженно спросил Скотт, размахивая руками, лёжа вверх ногами на кресле в гостиной Хаффлпаффа. — Прямо как в «Назад в будущее»?

Генри приземлился на подлокотник рядом с ним, тряхнув своей кудрявой головой. Пара косичек ударила его по лицу.

— Что? Это какая-то книга? Фу, Уолдрик, не знал, что ты читаешь.

стр.4
— Это Скотт, идиот! — фыркнул Уильям-называйте-меня-по-фамилии-Скотт (который, кстати, совсем не Уолдрик), внезапно принимая сидячее положение и спихивая друга с кресла. — И это фильм, маггловский.

— Скотт, — Седрик укоризненно посмотрел на лучшего друга. Тот поднял только одну ладонь перед собой в примирительном жесте, так как второй сдерживал Генри от попытки спихнуть его в ответ.

— Маховик Времени — это не какая-то там «финтюлька», — начал Гаррет, сидящий рядом с Седриком. Он отложил книгу, которую читал, и смахнул свои длинные волосы, завязанные в низкий хвост, с плеча. — А древний магический…

— Мы знаем, что такое Маховик Времени, Гарольд! — прервал его Генри, намеренно называя друга другим именем. — Лучше расскажи, каким образом он связан с тобой? И при чём здесь профессор Стебль?

— Перед началом третьего курса…

Седрик приложил пальцы к вискам, пытаясь пережить небольшой всплеск звёздочек перед глазами. Маховик Времени… путешествия во времени… прошлое… будущее… Эти слова так и мелькали в его голове, пролетали по второму, пятому кругу, очень навязчиво пытаясь подтолкнуть его к одной определённой мысли.

— Это просто немыслимо, — еле слышно выдохнул он.

Нет, он же мёртв. Седрик осознавал это каждым нервом своего тела, помнил кладбище, те… те слова, после чего… Он резко тряхнул головой, пытаясь отогнать воспоминания (можно ли назвать их воспоминаниями?), но вместо этого в глазах потемнело ещё сильнее. То, что это не сон, Седрик понял сразу, на загробную жизнь его комната тоже не особо походила, да и мама… Он попытался отодвинуть в сторону эмоции, все ненужные мысли, оставив только более рациональную часть разума, оказаться в том состоянии, в котором постоянно был Гаррет. Если подумать логически, то вполне возможно, что он, в теории, вполне мог переместиться во времени, как бы безумно это ни звучало. Иначе Седрику никак не получалось придумать разумное объяснение отсутствию шрамов на лице, да и палец Артемиса тоже был на месте.

Седрик чуть ли не подпрыгнул на кровати, когда дверь его комнаты с грохотом распахнулась, тяжело ударяясь о стену. На пороге с очень важным видом стоял Скотт.

— Ну что, Диггори, идём ловить Блэка?

Мы не выбираем, что потеряем. Но всегда выбираем, что сохранить в своем сердце.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка в создании патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Седрик в очередной раз начал хрустеть пальцами — привычка, появившаяся еще в детстве, которая проявлялась в моменты особой нервозности. Один палец за другим, нервные подрагивания и звуки хруста, он уже был готов перейти к следующим пальцам, когда чья-то — а Седрик определенно знал, чья это рука — маленькая рука не накрыла его, более крупную и чуть сжала. Его взгляд переместился чуть выше, пока не встретил такие добрые, чудесные и абсолютно… абсолютно прекрасные глаза Чжоу. Она нежно улыбнулась ему, еще раз сжав его руку.

— Все будет хорошо, Седрик, это всего лишь бал, — раздался шепот Чжоу.

Седрик не был уверен, убеждена ли сама Чжоу в своих словах, либо произнесла их только для того, чтобы успокоить его — это не имело значения, так как все тревоги, страхи и опасения опозорить Чжоу перед глазами у всей школы из-за своей неуклюжести испарились в то же мгновение, когда она взяла его руки в свои. Чжоу улыбалась так спокойно, будто в мире действительно не существовало ничего страшнее первого танца.

— Ты прекрасна, — прошептал он в ответ.

Как бы ему не хотелось вечность любоваться тем, как очаровательно вспыхнули ее щеки, он этого делать не мог. Через секунду появилась профессор МакГонагалл, объявляя о том, что настало время открывать Святочный Бал. Седрик предложил Чжоу свою руку как положено, та, не колеблясь, сразу же ее приняла.

Двери Большого Зала открылись, чемпионы и их пары вошли в него под тихие возгласы и удивленные перешептывания студентов, но Седрик не обратил внимания ни на одного из них, его взгляд был прикован лишь к своей спутнице, которая так же смотрела лишь на него. Казалось, он был готов смотреть на Чжоу вечность, позабыв обо всем на свете, пока та не сжала его ладонь чуть сильнее, чем до этого. Седрик понял, что еще немного и пропустил бы вступление в танец. Он виновато улыбнулся Чжоу, но уже через секунду одна его рука легла ей на талию, а вторая удобнее перехватила ладонь, а они вдвоем начали кружиться по залу, под музыку, которая так и не доходила до его ушей.

Возможно, он всё-таки был более напряженным, чем ему хотелось бы. Седрик очень сосредоточенно переставлял свои ноги, боясь случайно наступить на Чжоу. Казалось, эта напряженность вернула ему страх опозорить ее, но Чжоу, словно читала все его эмоции, заговорщицки прошептала:

— Если наступишь мне на ногу, скажем, что так танцуют в Китае.

От неожиданности и нелепости ее фразы, Седрик рассмеялся, громко и искренне, чувствуя, что никакие тревоги не смогут взять верх, пока он рядом с ней. Его не волновало, как отреагируют остальные на его внезапный смех и на то, что он собирался сделать дальше.

— Тогда добавим еще один элемент, — и в следующее мгновение по залу разнеслись сначала удивленный вскрик Чжоу, а затем ее звонкий смех, когда Седрик поднял ее и закружил, кружил, кружил…

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его патронус.

Каждый день ты решаешь, кем быть. Не фамилия. Ты. Выбор за тобой, Малфой.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка создать Патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Седрик устало склонился над очередной книгой, первое испытание с драконом было уже совсем скоро, а он не приблизился к решению ни на шаг. Казалось, единственным приемлемым вариантом был тот, где его сначала зажарит, а потом съест дракон. С громким хлопком книга была отложена в сторону к остальным прочитанным книгам. Седрик откинулся на стуле, устало провел рукой по лицу и выдохнул. Из-за усталости его так клонило в сон, что он не услышал приближающихся шагов, пока перед ним с грохотом не затрясся стол.

— Ты ищешь не там, — раздался женский голос.

Седрик открыл глаза и увидел огромную стопку книг, которой не было секунды назад, а уже за ней были видны знакомые буйные кудри. Брови сами собой поползли вверх, он совсем не ожидал увидеть ее.

— Гермиона? Что? Ну как? В смысле, почему ты здесь?

— Я помогаю тебе, если ты не заметил, — с неким раздражением ответила она.

— Нет, это я уже понял, но почему? Гарри — твой лучший друг, ты должна помогать ему, а не сопернику, то есть мне.

— Не тебе, Диггори, указывать, что я должна делать, а что нет.

— Виноват, просто… не ожидал этого.

— Неудивительно. На твоем месте я бы прочесала всю библиотеку, а не только пару книг. — Грейнджер указала на книги. — Начнем с этого, Седрик. Я же могу тебя так называть, Седрик?

Не дождавшись ответа, она села напротив него и с невероятной скоростью начала пробегаться глазами по страницам книг. Седрик еще не успел отойти от ее предложения, точнее ультиматума в оказании помощи, как Гермиона уже отложила третью книгу в сторону. Он и не заметил, как улыбка сама собой расплылась по его лицу. На душе неожиданно стало легче. Покачав головой из-за неожиданного для самого себя вывода, он потянулся к одной из принесенных книг.

В течение следующих двух часов они перерыли, прочитали и перечитали сотни книг. Ни одна из них не привела их к возможной победе над драконом в предстоящем испытании. Ни Седрик, ни Гермиона отчаиваться не собирались. Если Седрик просто не привык опускать руки, то Грейнджер… с каким-то особым остервенением читала одну книгу за другой. Нужно будет потом спросить у Гарри, всегда ли она такая.

— Ох, если бы это было так же легко, как трансфигурировать ежа в игольницу, — выдохнула Гермиона, сама того не подозревая, что подала Седрику хорошую идею.

Он разом уронил все пять книг, что были у него в руках, совсем не обращая на них внимания, как и на приближающуюся, разгневанную мадам Пинс. Седрик почувствовал, как вся тяжесть свалилась с его плеч, тяжелое чувство безвыходности наконец исчезло, уступив место надежде. На лице снова расплылась лучезарная улыбка, будущее снова стало более светлым и ясным, а мысли о том, что дракон превратит его в жаркое, наконец исчезли.

Впервые за долгое время Седрик поверил, что все действительно может закончиться хорошо.

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его Патронус.

Доброта никогда не бывает напрасной. Просто она растет медленнее остальных вещей.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка в создании патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Седрик с облегчением приземлился на ступеньки перед теплицами, облокотившись на локти. Мотнул головой, пытаясь откинуть мокрые волосы со лба, но получилось неудачно, со стороны казалось, что он отгонял мух. Весь день Седрик работал в теплице вместе с Невиллом. Они и еще несколько хаффлпаффцев расслаблялись так по пятницам после уроков с разрешения профессор Стебль, та почти никогда не отказывала им.

Он сидел в тишине, наслаждаясь тем, как теплый вечерний ветер обдувал его лицо, пока не услышал чьи-то неуверенные шаги. Ему даже не пришлось открывать глаза, этот шаг, сразу было понятно, кто это.

— Невилл, привет.

— Привет, Седрик. Слушай, я тут это, уже несколько недель, точнее только месяц, ну, я не хотел тебе показывать, поэтому в спальне делал, ребятам, правда запах не очень нравился, а как по мне…

Седрик открыл глаза, уставившись на Невилла. В таком положении разговаривать было не очень удобно, хотя бы потому, что приходилось смотреть на Невилла вверх ногами, да и неправильно было сидеть, когда к тебе обращались. Он поднялся со ступенек и выпрямился. Седрик взглянул на мальчика, внезапно смутившегося. А может и не внезапно. Трудно было понять, это его обычное состояние или он хотел что-то сказать.

— В общем, я это, давно уже, — снова начал было Невилл, как-то непонятно дернув руками, которые были за спиной, — короче, вот, — мальчик выставил перед собой горшок с каким-то неизвестным растением, — это тебе, — уже тише добавил он.

Седрик от неожиданности сначала потерял дар речи, тупо уставившись на растение. Потом понял, как это должно было выглядеть со стороны и, не позволив Невиллу снова замкнуться в себе, принял подарок. Горшок был тяжелее, чем он ожидал, а само растение выглядело довольно странно. Слишком много лоз, желтые бутоны на нем и синие шипы.

Невилл напротив него издал испуганный вздох, видимо, подумав, что цветок не понравился Седрику. Он опустился глаза, весь сжался и стал еще меньше, чем был до этого.

— Эй, Невилл, — обратился к нему Седрик, ободряюще сжав плечо друга, — мне очень понравился твой подарок. Спасибо. Правда. Не шучу. Разве я когда-нибудь шутил? Я ценю это.

Невилл неуверенно поднял взгляд от земли, уставившись на него.

— Я… я сам его вырастил, — уже более смело сказал он, — это гибрид трех растений, пару из них я взял из программы пятого курса, а одно из программы второго. Я не был уверен, что что-то получится при скрещивании, но я выращивал это больше месяца…

— Ты… месяц выращивал его для меня?

Седрик чувствовал, как глупая улыбка расползалась по его лицу, грозясь вот-вот добраться до ушей. В груди что-то так приятно защемило от осознания, что именно Невилл целый месяц выращивал для него это растение. Сколько усилий, труда и времени было вложено в этот цветок. Невилл ничего не должен был ему, но все равно сделал ему этот подарок. Так. Просто так.

— Спасибо. Спасибо, Невилл. Ты самый настоящий друг.

— Всегда пожалуйста. И это, оно очень капризное. Поливать раз в три дня… Наверное.

— Ты не уверен?

— Уверен.

Просто… Если вдруг завянет, я выращу тебе новое.

Седрик и сам не заметил, как рассмеялся. Все проблемы мира вдруг показались ничтожными в этот момент. Экзамены, матч по квиддичу, всё отпустило его, оставив лишь приятное чувство благодарности.

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его Патронус.

Иногда самое смелое решение в жизни — это перестать ждать предательства.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка в создании патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Седрик вернул книгу по зельеварению на тот стеллаж, с которого она была взята еще четыре дня назад. Последние две недели его голова была забита предстоящим тестом по предмету профессора Снейпа. Все свое свободное время Седрик проводил либо в библиотеке, либо в библиотеке, готовясь к сложной работе.

На сегодня все задания уже были выполнены, и он собирался уходить, как его взгляд зацепился за слизеринку. Она в одиночестве сидела у окна, играя сама с собой в волшебные шахматы. Седрик видел ее уже в шестой раз, девушка каждый вечер находилась за тем столом и каждый раз сама с собой играла в шахматы. Может, любой другой человек прошел бы мимо, даже не обратил на нее внимания, но Седрик не любой другой. Он внимательно посмотрел на слизеринку, пытаясь вспомнить ее имя, но так как девушка была явно с младших курсов, имя ему было неизвестно. Не беда. Его всегда можно было узнать.

— Привет, — его рука сжала спинку стула напротив, — могу сесть?

Девушка смерила его ледяным взглядом, потом скептически посмотрела на него сверху вниз (и у нее это хорошо получилось, даже при том, что она сидела) и, наконец, медленно кивнула.

— Я Седрик Диггори, — он протянул ей свою руку, садясь напротив нее.

— Дафна Гринграсс, — почти беззвучно ответила слизеринка, вложив свою ладонь в его.

Седрик с улыбкой пожал ее руку, осознавав, что фамилию Гринграсс уже слышал. Астория, ее младшая сестра, была ему знакома. Однажды он поймал ее после отбоя, в прошлом месяце, если быть точным.

— Могу ли я сыграть с тобой в шахматы?

— Если я разрешила тебе сесть здесь, то можно было бы догадаться, что да, — сухо ответила она.

Седрик никак не отреагировал на ее колкость, вместо этого, расставил все фигуры, подготовив их к началу игры.

— Ходите, мисс Гринграсс.

Седрик тупо уставился на доску перед собой. Одиннадцать дней. Одиннадцать чертовых дней, каждый вечер этих дней он играл с Дафной Гринграсс в волшебные шахматы. Одиннадцать раз. И каждый вечер проигрывал. Нет, это просто невозможно. Седрик, конечно, не был профессионалом, но… но чтобы все одиннадцать раз проиграть! Это просто немыслимо.

— Хочешь еще партию, Диггори? — ехидно спросила Дафна, сидящая напротив него. Его выражение лица ее явно забавляло.

С их первой встречи изменилось многое. Девушка оказалась совсем не такой, какой ее представлял Седрик. Дафна немного оттаяла, показав, что умеет быть веселой, язвительной и очень, очень самодовольной.

— Я, конечно же, снова поддамся тебе. Жалко будет смотреть на твой двенадцатый проигрыш.

Седрик возвел глаза к потолку, молясь Мерлину, чтобы эта череда неудач прекратилась. Возможно, в какой-нибудь другой Вселенной он бы и отказался от очередного унизительного проигрыша, но хаффлпаффец внутри него не позволил ему отступить.

— Еще партию. На этот раз победа будет за мной.

Седрик застыл, уставившись на доску. Ему не хотелось верить своим глазам. Шах и мат. Он поставил шах и мат Дафне. Девочке, что уже одиннадцать вечеров подряд выигрывала его. И вот, двенадцатая партия оказалась за ним.

Гордость, облегчение, радость, казалось, все чувства, которые только можно было чувствовать, Седрик ощутил в полной силе. От слишком сильной радости по лицу расплылась широчайшая улыбка.

Напротив него Гринграсс резко втянула воздух. Седрик перевел свой взгляд на нее. Возможно, этого не стоило делать. Выражение ее лица было настолько комичным, что смех сам вырвался из груди. Дафна испуганно посмотрела налево, ожидая увидеть там разгневанную Мадам Пинс. Женщины не было, но Седрик в любом случае не стал бы останавливаться, да и не сильно у него получилось бы, хохот оказался неуправляемым, сильным и настолько заразным, что Дафна, сидящая напротив него, тоже не смогла сдержаться и рассмеялась вместе с ним.

Лишь отсмеявшись, Седрик вдруг понял, что счастлив вовсе не из-за победы. Самым ценным оказалось то, что они впервые смеялись вместе.

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его Патронус.

Большинство людей знакомятся с масками. Немногим везет встретить человека.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка в создании патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Седрик в очередной раз забрел в библиотеку. Это место за последние годы стало ему почти таким же домом, как Хаффлпафф. Ни один нормальный человек не должен проводить в окружении книг столько времени. Казалось, он сам скоро превратится в одну из них.

Ноги сами снова привели его в отдел с маггловской литературой. Седрик любил эту часть библиотеки. Она больше всего напоминала о настоящем доме. Его мама — магглорожденная ведьма, и поэтому у них было полно произведений, написанных магглами. Он автоматически протянул руку к тому месту, где обычно стоял «Властелин Колец» Толкина, но вместо книги обнаружил лишь пустоту. Брови удивленно полезли наверх. Маггловская литература была популярна среди магглорожденных, но произведения профессора почти всегда пылились на полке. Седрик оглядел учеников, что сидели рядом, книги в их руках не были тем, что искал. Расстроенный, он уже хотел пойти к выходу, но совершенно случайно его взгляд зацепился за парня, сидевшего в углу у стеллажа, и, Мерлин, в руках у него был «Властелин Колец».

— Ты… читаешь маггловскую литературу? — ляпнул Седрик, не подумав, когда подошел к нему.

Седрик не придерживался школьных предрассудков и стереотипов, но увидев, что слизеринец читает что-то маггловское… Ему стало стыдно, нужно быть выше таких глупых мыслей.

— Хорошая история не спрашивает, кто ее написал. Она либо хорошая, либо нет. — ответил парень, даже не поднимая головы от книги.

— Верное замечание. Кстати, я Седрик Диггори, — представился он.

Слизеринец наконец-то перевел на него свой взгляд.

— Ты каждому первому свое имя рассказываешь?

— Вообще-то… да.

— Блейз.

— Что?

— Блейз Забини. Будем знакомы.

На секунду слизеринец задумался, а потом кивнул в сторону книги.

— Ты ведь тоже ее читать собирался? Мы можем вместе. Я все равно только начал ее читать.

Седрик так удивился, что даже забыл ответить. Он пару раз моргнул, словно ослышался, а потом понял, что Блейз сказал это совершенно серьезно. Не дожидаясь его ответа, слизеринец пододвинул книгу на середину стола. Седрик искренне поблагодарил парня и сел рядом с ним.

Пару часов пролетели совершенно незаметно. За все время они почти не разговаривали. Лишь иногда переглядывались, одновременно улыбаясь одним и тем же моментам книги, или молча передавали ее друг другу, чтобы было удобнее читать. Седрик и Блейз оторвались от книги лишь тогда, когда Мадам Пинс объявила о закрытии библиотеки.

— С тобой… спокойно. — Блейз неожиданно разрезал тишину, что висела между ними два часа.

— Почему? — искренне поинтересовался Седрик, пропуская слизеринца вперед на выходе из библиотеки.

— Потому что ты ничего не хочешь от людей.

И с этими словами Блейз ушел, оставив его, изумленного, стоять у библиотеки.

Седрик моргнул, смотря на то место, где только что был Блейз. Честно сказать, он ожидал немного другого ответа, ведь Забини увидел в нем ту черту, которой сам Седрик никогда не придавал значения. Знал он лишь наверняка одно, это искреннее замечание останется в его памяти на долго.

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его Патронус.

Люди думают, что мир меняют великие поступки. Чаще всего его меняют те, о которых никто никогда не узнает.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка в создании патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Седрик огляделся в поисках свободного места в библиотеке. В очередной раз он сбежал из шумной гостиной сюда. Конкретно сегодня у кого-то из седьмого курса был день рождения, закатили очень громкую вечеринку, а у него через месяц было третье задание, к которому нужно было выучить кучу заклинаний, не до вечеринки, в общем. Седрик побродил пару минут между стеллажами, пока не заметил слизеринца с младшего курса. Лицо казалось смутно знакомым, но имени он не помнил.

— Могу я? — Седрик указал на свободное место рядом.

Слизеринец молча отодвинул свои учебники, показав этим, что можно занять место рядом. Седрик сел рядом, разложил книги, пергамент, все что нужно и начал выписывать из учебников все, что ему нужно.

Когда Седрик в следующий раз оторвал взгляд от пергамента, прошел уже почти час. Он взглянул на слизеринца рядом, который все еще что-то усердно писал на пергаменте. Стараясь сильно не шуметь, Седрик собрал все свои вещи обратно в сумку. И уходя, оставил на столе плитку шоколада.

***

— Давай, Диггори, поторапливайся! — воскликнул его однокурсник, выходя из спальни, — почти все уже собрались на поле в ожидании третьего задания, а ты один из чемпионов! Не верится, что мы все будем ждать только тебя.

Седрик не ответил. Он был занят тем, что лихорадочно искал по всей комнате браслет, подаренный ему мамой, который явно приносил удачу, и именно сегодня Седрик умудрился его потерять. Ладони сильно вспотели, по лбу тоже скатилась капля пота. Этот браслет был очень ему дорог, нельзя было потерять его именно сейчас. Даже заклинание «акцио» не хотело призывать вещь.

— Да где ж ты можешь…

Седрик с тихим щелчком захлопнул челюсть, когда его рука нащупала что-то, чего явно не было в его сумки днем ранее. Плитка шоколада. Он вытащил ее из сумки и понял, что точно такая же плитка, той же фирмы, с тем же вкусом в последний раз была у него месяц назад, когда поделился ею с тем неизвестным слизеринцем. Неужели это он положил ее? Седрик перевернул шоколадку и обнаружил маггловский стикер с нарисованной зеленой змеей. Он невольно улыбнулся. Ему было неизвестно даже имя этого парня. Они от силы провели вместе час, но почему-то все тревоги насчет потерянного браслета и предстоящего задания рассеялись.

Впервые за весь день Седрик почувствовал, что справится.

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его Патронус.

Некоторые чудовища появляются не потому, что родились чудовищами.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка в создании патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Сухие опавшие листья хрустели под ногами, холодный ветер заставлял каждого укутываться в свои мантии, а сгущающиеся на небе тучи заставляли всех учеников бежать в замок. Всех, кроме Седрика. Дождливая и холодная погода никогда не пугала его, наоборот, она так и манила, практически звала по имени, поэтому сидеть в гостиной у камина — не вариант.

Седрик затянул шарф на своей шее и уткнулся в него носом. Погода, конечно, отличная, но заболеть всё-таки не хотелось, даже если Мадам Помфри быстро вылечит любую простуду. Он как обычно шел к Черному Озеру. В такое время у озера почти не бывало людей, поэтому там можно было найти некое уединение. Правда, сегодняшний день казался исключением. Кто-то неподвижно сидел у самого берега. Эмблемы факультета и его цветов не было видно на мантии, поэтому Седрик не мог сказать, откуда этот человек. Лишь подойдя совсем близко, он узнал в ней слизеринку, недавно переведенную в Хогвартс девушку, звали ее Кагуя Танака.

— Привет, — начал он, встав слева от нее.

Девушка никак не ответила. Она даже бровью не повела, глазом не моргнула. Ее мертвый взгляд смотрел на горизонт. Седрик не выглядел удивленным. Поговаривали, что она была скупа на эмоции. Он кивнул сам себе и сел рядом с ней, вытянул одну ногу, а вторую прижал к себе.

Прошло минут десять. Никто из них так и не заговорил. Седрик лишь иногда поднимал взгляд на озеро, провожал глазами черных лебедей, медленно скользящих по воде, потом снова смотрел куда-то вдаль. Девушка рядом не двигалась вовсе. Казалось, если бы он не видел, как ветер едва заметно шевелит ее волосы, то решил бы, что рядом с ним сидит мраморная статуя.

Наконец Седрик поднялся, отряхнул мантию.

— До завтра.

Он развернулся и спокойно пошел обратно к замку. Кагуя даже не посмотрела ему вслед.

***

На следующий день она снова сидела на том же месте.

— Привет, — снова сказал он. В ответ опять тишина.

Седрик пожал плечами и снова сел рядом.

***

Так продолжалось почти две недели. Иногда они сидели двадцать минут. Иногда больше часа. Пару раз начинался дождь.

Однажды их обоих прогнала профессор Стебль, заявив, что нормальные ученики в такую погоду уже давно сидят у камина. Седрик только рассмеялся. Кагуя никак не отреагировала.

***

— Почему ты каждый вечер приходишь именно сюда? — неожиданно спросил Седрик.

Прошла почти минута. Казалось, ответа уже не будет.

— Здесь тихо.

— Справедливо, — он задумался. — Хотя гостиную Хаффлпаффа тоже нельзя назвать очень шумной.

— Возможно.

Уголок губ Седрика едва заметно дернулся. Это был самый длинный разговор между ними.

***

Постепенно это стало привычкой.

Если Седрик задерживался в библиотеке, он все равно находил время дойти до Черного озера. Если заканчивалась тренировка по квиддичу, он сначала шел к озеру, а уже потом возвращался в замок. Иногда Кагуя приходила раньше. Иногда позже. Но почти никогда они не пропускали вечер.

***

В начале декабря ударили морозы.

Седрик сел рядом и только сейчас заметил, что девушка сидит без шарфа.

Он молча снял свой, протянул ей. Кагуя перевела взгляд сначала на шарф, потом на него.

— Он тебе нужен.

Она несколько секунд смотрела на него. Потом взяла его.

На следующий вечер шарф уже лежал рядом с тем местом, где обычно садился Седрик. Аккуратно сложенный.

***
До Рождества оставалось несколько дней.

— Скоро каникулы, — сказал Седрик.

— Я знаю.

— Большинство уедет домой.

— Я знаю.

— А ты?

Кагуя долго молчала.

— Мне некуда ехать.

Седрик ничего не ответил, лишь кивнул. И снова посмотрел на озеро.

***

Рождественским утром Седрик обнаружил на своей кровати небольшую коробку, не было ни имени, ни подписи. Внутри лежала тонкая серебряная закладка для книг. Настолько тонкая, что больше походила на лунный луч, чем на металл. На обратной стороне было выгравировано всего два слова.

«Моему другу.»

Седрик несколько секунд просто смотрел на эти слова. Потом улыбнулся. И почему-то именно в этот момент понял, что за все эти месяцы ни разу не спросил, почему Кагуя каждый вечер приходила к озеру.

Ему вдруг стало ясно. Это никогда не было самым важным.

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его Патронус.

#𝐦𝐚𝐢𝐧𝐩𝐥𝐨𝐭 стр.5

— Ну что, Диггори, идём ловить Блэка?

Слово в слово.

Если минуту назад он еще не был полностью убежден в своей глупой теории путешествий во времени, то теперь, когда его лучший друг сказал точно то же самое, что и почти два года назад… все его сомнения рассеялись. Нет, где-то на закорках его сознания что-то шептало ему, что сойти с ума было вполне возможно, как и попасть в загробный мир, который решил сыграть над ним злую шутку, но Седрик мужественно отбивался от ненужных мыслей, сосредоточившись только на одном. 

Скотт стоял перед ним, уперев руки в бока, важно выпятив свою грудь вперед, и смотрел на него с легкой ухмылкой. И главное, выглядел он на все свои пятнадцать лет, а не на семнадцать. Седрик попытался принять более собранный вид, встрепенувшись на кровати и проведя рукой по своим волосам. Через мгновение он почувствовал, как знакомые слова сами ложатся ему на язык:

— Скотт? А ты что тут делаешь? 

— Седрик, Седрик, Седрик, — начал он, подходя к кровати друга, — ты разве не видел мое письмо? — его взгляд быстро пробежался по столу, — значит все-таки видел. Я посчитал, что ответа от тебя ждать слишком долго, кто знал, когда бы ты соизволил отправить мне сову в ответ.

Скотт положил руку ему на плечо, наклонился к нему, оказавшись достаточно близко, чтобы Седрик почувствовал его горячее дыхание возле своего уха. Скотт на секунду замолчал, пытаясь выглядеть драматично, после чего, наконец, не сдержался и заговорщицки прошептал:

— К тому же твоя мама по субботам готовит очень вкусные блины. 

Седрик возвел глаза к потолку. Он в прошлом от силы двадцать минут, а ничего не поменялось. Подождите… прошлое на то и прошлое, что все действия и слова, которые были в прошлом остались в прошлом. Поэтому логично, что его друг повторялся. 

— Седрик, да что с тобой такое? Ты такой мрачный и… и такой Гаррет! Я запрещаю тебе быть таким. — Скотт вскинул руки к потолку, прервав довольно-таки важный мыслительный процесс. 

Кого, кого, а его Седрик хотел бы видеть в этой комнате в последнюю очередь после своей смерти в предположительном будущем (прошлом?). Мама никаких вопросов не задавала и не будет задавать, а вот Скотт на ее месте явно примет его за умалишенного, если он прыгнет в его объятия и начнет рыдать о своей ужасной участи во время третьего задания. Нет, Седрик очень и очень любит своего друга. Скотт, в общем-то, понял бы и принял бы все, что он рассказал, но ему для начала нужно самому разобраться во всем, а делать это, когда над ухом кто-то назойливо жужжит, не сильно получалось.

Седрик слишком резко поднялся с кровати, что явно было большой ошибкой. В глаза снова все потемнело. Мерлин, как же ненавистно было это ощущение, сколько раз за последний час все вокруг темнело? Как бы ему хотелось обойтись без всего этого, спасибо большое. Темнота в глазах сопровождалась кружением комнаты, или это кружилась его голова. В общем, эти детали были не так уж и важны, как то, что пол стремительно приближался, и встречи было бы не избежать, если бы Скотт в последний момент не поймал его.

— Мерлинова борода, Седрик, что происходит? В какой момент своей жизни ты понял, что целоваться с полом приятнее, чем с девушками?

Он чувствовал, как крепкие руки друга держали его за плечи, возвращая в вертикальное положение. Седрик взглянул на Скотта и увидел, что на его лице отразилось настоящее беспокойство, даже если оно не соответствовало его словам. Только этого не хватало. Он откашлялся и выпутался из его хватки, после чего сам схватил друга за локти.

— Спасибо, что пришел, было приятно тебя увидеть, Блэка пойдем ловить в следующий раз, блины внизу на кухне, пока! 

И захлопнул перед ним дверь. Молчание, последовавшее после, говорило о многом, ведь Скотту было не свойственно молчать. Седрик, конечно, поступил очень некрасиво и невежливо, чтобы сказала мама о его манерах, но при всем уважении, сейчас ему было просто не до этого. Он затаил дыхание, ожидая, когда его друг уйдет, но этого не произошло. Буквально через секунду Скотт начал колотить по двери.

—  Эй! Я от тебя такого предательства не ожидал! Открой! 

стр.6
— Скотт, пожалуйста, я чувствую себя плохо. Кажется, подхватил какую-то заразу.

— Твоя мама может вылечить все, что угодно, ради Мерлина, она же целительница! 

Седрик выдохнул сквозь сжатые зубы и запустил руку в свои волосы. Скотт был многогранным, но если выделить одну его черту, так это упрямство. Вел он себя как настоящий гиппогриф! А еще как назойливая блоха. От него же не избавиться. Он уже открыл рот, чтобы сказать следующие не самые лестные слова, как услышал, что Скотт, нарочисто громко топая, спустился по лестнице вниз. Челюсть сама с удивлением захлопнулась. Не может быть. Скотт никогда не сдается без боя, а тут… Седрик фыркнул, но оставил это, так как уже давно перестал пытаться понимать друга. 

Через минуту он уже сидел за своим столом, перед ним лежал раскрытый блокнот, а в руке была маггловская ручка. Если допустить такую мысль, что путешествия во времени без маховика времени реальны, то получается, что через два года вернется Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть, вернется только благодаря… благодаря чему-то, чего Седрик не знал в силу того, что умер. Он нарисовал большой знак вопроса рядом с «Кубок. Кладбище. Возвращение» и уже хотел продолжить писать, как в дверь снова постучали. Во имя Мерлина, ему даже время на то, чтобы отойти от всего этого не дают!

— Седрик, дорогой, все в порядке? Уильям сказал, что ты чем-то заболел, но не хочешь мне в этом признаваться. Могу я войти?

Несмотря на то, что его дверь была закрыта, он видел как Скотт улыбался. Предатель. 

— Мам, честное слово, со мной все в порядке, я просто сегодня поздно лег спать и не выспался! Теперь пытаюсь отоспаться. Я полностью здоров. 

— Ну же, Седрик, не бойся признаться своей замечательной маме в том, что ты чуть приболел, — раздался голос Скотта, — все мы знаем, как ты любишь преуменьшать свои проблемы. 

— Во имя Мерлина, Скотт, иди уже домой! Тебя только не хватало. — рявкнул Седрик, сам того не ожидая. Не в его стиле рявкать и кричать на кого-либо, какой повод они не дали бы. Но за последние двадцать четыре часа он пережил слишком многое. 

В течение минуты ему никто так и не ответил, послышались лишь тихие уходящие шаги, и Седрик наконец остался один.