Большинство людей знакомятся с масками. Немногим везет встретить человека.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка в создании патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Седрик в очередной раз забрел в библиотеку. Это место за последние годы стало ему почти таким же домом, как Хаффлпафф. Ни один нормальный человек не должен проводить в окружении книг столько времени. Казалось, он сам скоро превратится в одну из них.

Ноги сами снова привели его в отдел с маггловской литературой. Седрик любил эту часть библиотеки. Она больше всего напоминала о настоящем доме. Его мама — магглорожденная ведьма, и поэтому у них было полно произведений, написанных магглами. Он автоматически протянул руку к тому месту, где обычно стоял «Властелин Колец» Толкина, но вместо книги обнаружил лишь пустоту. Брови удивленно полезли наверх. Маггловская литература была популярна среди магглорожденных, но произведения профессора почти всегда пылились на полке. Седрик оглядел учеников, что сидели рядом, книги в их руках не были тем, что искал. Расстроенный, он уже хотел пойти к выходу, но совершенно случайно его взгляд зацепился за парня, сидевшего в углу у стеллажа, и, Мерлин, в руках у него был «Властелин Колец».

— Ты… читаешь маггловскую литературу? — ляпнул Седрик, не подумав, когда подошел к нему.

Седрик не придерживался школьных предрассудков и стереотипов, но увидев, что слизеринец читает что-то маггловское… Ему стало стыдно, нужно быть выше таких глупых мыслей.

— Хорошая история не спрашивает, кто ее написал. Она либо хорошая, либо нет. — ответил парень, даже не поднимая головы от книги.

— Верное замечание. Кстати, я Седрик Диггори, — представился он.

Слизеринец наконец-то перевел на него свой взгляд.

— Ты каждому первому свое имя рассказываешь?

— Вообще-то… да.

— Блейз.

— Что?

— Блейз Забини. Будем знакомы.

На секунду слизеринец задумался, а потом кивнул в сторону книги.

— Ты ведь тоже ее читать собирался? Мы можем вместе. Я все равно только начал ее читать.

Седрик так удивился, что даже забыл ответить. Он пару раз моргнул, словно ослышался, а потом понял, что Блейз сказал это совершенно серьезно. Не дожидаясь его ответа, слизеринец пододвинул книгу на середину стола. Седрик искренне поблагодарил парня и сел рядом с ним.

Пару часов пролетели совершенно незаметно. За все время они почти не разговаривали. Лишь иногда переглядывались, одновременно улыбаясь одним и тем же моментам книги, или молча передавали ее друг другу, чтобы было удобнее читать. Седрик и Блейз оторвались от книги лишь тогда, когда Мадам Пинс объявила о закрытии библиотеки.

— С тобой… спокойно. — Блейз неожиданно разрезал тишину, что висела между ними два часа.

— Почему? — искренне поинтересовался Седрик, пропуская слизеринца вперед на выходе из библиотеки.

— Потому что ты ничего не хочешь от людей.

И с этими словами Блейз ушел, оставив его, изумленного, стоять у библиотеки.

Седрик моргнул, смотря на то место, где только что был Блейз. Честно сказать, он ожидал немного другого ответа, ведь Забини увидел в нем ту черту, которой сам Седрик никогда не придавал значения. Знал он лишь наверняка одно, это искреннее замечание останется в его памяти на долго.

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его Патронус.

Люди думают, что мир меняют великие поступки. Чаще всего его меняют те, о которых никто никогда не узнает.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка в создании патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Седрик огляделся в поисках свободного места в библиотеке. В очередной раз он сбежал из шумной гостиной сюда. Конкретно сегодня у кого-то из седьмого курса был день рождения, закатили очень громкую вечеринку, а у него через месяц было третье задание, к которому нужно было выучить кучу заклинаний, не до вечеринки, в общем. Седрик побродил пару минут между стеллажами, пока не заметил слизеринца с младшего курса. Лицо казалось смутно знакомым, но имени он не помнил.

— Могу я? — Седрик указал на свободное место рядом.

Слизеринец молча отодвинул свои учебники, показав этим, что можно занять место рядом. Седрик сел рядом, разложил книги, пергамент, все что нужно и начал выписывать из учебников все, что ему нужно.

Когда Седрик в следующий раз оторвал взгляд от пергамента, прошел уже почти час. Он взглянул на слизеринца рядом, который все еще что-то усердно писал на пергаменте. Стараясь сильно не шуметь, Седрик собрал все свои вещи обратно в сумку. И уходя, оставил на столе плитку шоколада.

***

— Давай, Диггори, поторапливайся! — воскликнул его однокурсник, выходя из спальни, — почти все уже собрались на поле в ожидании третьего задания, а ты один из чемпионов! Не верится, что мы все будем ждать только тебя.

Седрик не ответил. Он был занят тем, что лихорадочно искал по всей комнате браслет, подаренный ему мамой, который явно приносил удачу, и именно сегодня Седрик умудрился его потерять. Ладони сильно вспотели, по лбу тоже скатилась капля пота. Этот браслет был очень ему дорог, нельзя было потерять его именно сейчас. Даже заклинание «акцио» не хотело призывать вещь.

— Да где ж ты можешь…

Седрик с тихим щелчком захлопнул челюсть, когда его рука нащупала что-то, чего явно не было в его сумки днем ранее. Плитка шоколада. Он вытащил ее из сумки и понял, что точно такая же плитка, той же фирмы, с тем же вкусом в последний раз была у него месяц назад, когда поделился ею с тем неизвестным слизеринцем. Неужели это он положил ее? Седрик перевернул шоколадку и обнаружил маггловский стикер с нарисованной зеленой змеей. Он невольно улыбнулся. Ему было неизвестно даже имя этого парня. Они от силы провели вместе час, но почему-то все тревоги насчет потерянного браслета и предстоящего задания рассеялись.

Впервые за весь день Седрик почувствовал, что справится.

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его Патронус.

Некоторые чудовища появляются не потому, что родились чудовищами.

— Экспекто… Экспекто Патронум! — воскликнул Седрик, взмахивая своей палочкой. Прошла секунда. Ничего не произошло. Затем из его палочки появился небольшой голубой туман.

Плечи Седрика чуть опустились, из груди вырвался усталый выдох. Это была уже не первая попытка в создании патронуса, но он не собирался сдаваться — ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Самое счастливое воспоминание, мистер Диггори, — прозвучал голос профессора в его голове.

Седрик на мгновение закрыл глаза, мысленно перебирая моменты, где он был по-настоящему, искренне счастлив. Но каждое из них неизменно обрывалось одним воспоминанием. Кладбище. Зеленая вспышка. Собственная смерть. Седрик тряхнул головой, не позволяя ненужным эмоциям овладеть им. Мысли лихорадочно прокручивались в голове, одна за другой, пока его не осенило — все это время он искал не там.

Седрик открыл глаза, наконец-то уверенный в воспоминании. Расправив плечи, он еще раз сделал взмах палочкой и произнес:

— Экспекто Патронум!

Сухие опавшие листья хрустели под ногами, холодный ветер заставлял каждого укутываться в свои мантии, а сгущающиеся на небе тучи заставляли всех учеников бежать в замок. Всех, кроме Седрика. Дождливая и холодная погода никогда не пугала его, наоборот, она так и манила, практически звала по имени, поэтому сидеть в гостиной у камина — не вариант.

Седрик затянул шарф на своей шее и уткнулся в него носом. Погода, конечно, отличная, но заболеть всё-таки не хотелось, даже если Мадам Помфри быстро вылечит любую простуду. Он как обычно шел к Черному Озеру. В такое время у озера почти не бывало людей, поэтому там можно было найти некое уединение. Правда, сегодняшний день казался исключением. Кто-то неподвижно сидел у самого берега. Эмблемы факультета и его цветов не было видно на мантии, поэтому Седрик не мог сказать, откуда этот человек. Лишь подойдя совсем близко, он узнал в ней слизеринку, недавно переведенную в Хогвартс девушку, звали ее Кагуя Танака.

— Привет, — начал он, встав слева от нее.

Девушка никак не ответила. Она даже бровью не повела, глазом не моргнула. Ее мертвый взгляд смотрел на горизонт. Седрик не выглядел удивленным. Поговаривали, что она была скупа на эмоции. Он кивнул сам себе и сел рядом с ней, вытянул одну ногу, а вторую прижал к себе.

Прошло минут десять. Никто из них так и не заговорил. Седрик лишь иногда поднимал взгляд на озеро, провожал глазами черных лебедей, медленно скользящих по воде, потом снова смотрел куда-то вдаль. Девушка рядом не двигалась вовсе. Казалось, если бы он не видел, как ветер едва заметно шевелит ее волосы, то решил бы, что рядом с ним сидит мраморная статуя.

Наконец Седрик поднялся, отряхнул мантию.

— До завтра.

Он развернулся и спокойно пошел обратно к замку. Кагуя даже не посмотрела ему вслед.

***

На следующий день она снова сидела на том же месте.

— Привет, — снова сказал он. В ответ опять тишина.

Седрик пожал плечами и снова сел рядом.

***

Так продолжалось почти две недели. Иногда они сидели двадцать минут. Иногда больше часа. Пару раз начинался дождь.

Однажды их обоих прогнала профессор Стебль, заявив, что нормальные ученики в такую погоду уже давно сидят у камина. Седрик только рассмеялся. Кагуя никак не отреагировала.

***

— Почему ты каждый вечер приходишь именно сюда? — неожиданно спросил Седрик.

Прошла почти минута. Казалось, ответа уже не будет.

— Здесь тихо.

— Справедливо, — он задумался. — Хотя гостиную Хаффлпаффа тоже нельзя назвать очень шумной.

— Возможно.

Уголок губ Седрика едва заметно дернулся. Это был самый длинный разговор между ними.

***

Постепенно это стало привычкой.

Если Седрик задерживался в библиотеке, он все равно находил время дойти до Черного озера. Если заканчивалась тренировка по квиддичу, он сначала шел к озеру, а уже потом возвращался в замок. Иногда Кагуя приходила раньше. Иногда позже. Но почти никогда они не пропускали вечер.

***

В начале декабря ударили морозы.

Седрик сел рядом и только сейчас заметил, что девушка сидит без шарфа.

Он молча снял свой, протянул ей. Кагуя перевела взгляд сначала на шарф, потом на него.

— Он тебе нужен.

Она несколько секунд смотрела на него. Потом взяла его.

На следующий вечер шарф уже лежал рядом с тем местом, где обычно садился Седрик. Аккуратно сложенный.

***
До Рождества оставалось несколько дней.

— Скоро каникулы, — сказал Седрик.

— Я знаю.

— Большинство уедет домой.

— Я знаю.

— А ты?

Кагуя долго молчала.

— Мне некуда ехать.

Седрик ничего не ответил, лишь кивнул. И снова посмотрел на озеро.

***

Рождественским утром Седрик обнаружил на своей кровати небольшую коробку, не было ни имени, ни подписи. Внутри лежала тонкая серебряная закладка для книг. Настолько тонкая, что больше походила на лунный луч, чем на металл. На обратной стороне было выгравировано всего два слова.

«Моему другу.»

Седрик несколько секунд просто смотрел на эти слова. Потом улыбнулся. И почему-то именно в этот момент понял, что за все эти месяцы ни разу не спросил, почему Кагуя каждый вечер приходила к озеру.

Ему вдруг стало ясно. Это никогда не было самым важным.

Седрик засмеялся от облегчения и радости, когда туман наконец-то принял очертания какого-то животного, и ахнул, когда понял, какую именно форму принял его Патронус.

#𝐦𝐚𝐢𝐧𝐩𝐥𝐨𝐭 стр.5

— Ну что, Диггори, идём ловить Блэка?

Слово в слово.

Если минуту назад он еще не был полностью убежден в своей глупой теории путешествий во времени, то теперь, когда его лучший друг сказал точно то же самое, что и почти два года назад… все его сомнения рассеялись. Нет, где-то на закорках его сознания что-то шептало ему, что сойти с ума было вполне возможно, как и попасть в загробный мир, который решил сыграть над ним злую шутку, но Седрик мужественно отбивался от ненужных мыслей, сосредоточившись только на одном. 

Скотт стоял перед ним, уперев руки в бока, важно выпятив свою грудь вперед, и смотрел на него с легкой ухмылкой. И главное, выглядел он на все свои пятнадцать лет, а не на семнадцать. Седрик попытался принять более собранный вид, встрепенувшись на кровати и проведя рукой по своим волосам. Через мгновение он почувствовал, как знакомые слова сами ложатся ему на язык:

— Скотт? А ты что тут делаешь? 

— Седрик, Седрик, Седрик, — начал он, подходя к кровати друга, — ты разве не видел мое письмо? — его взгляд быстро пробежался по столу, — значит все-таки видел. Я посчитал, что ответа от тебя ждать слишком долго, кто знал, когда бы ты соизволил отправить мне сову в ответ.

Скотт положил руку ему на плечо, наклонился к нему, оказавшись достаточно близко, чтобы Седрик почувствовал его горячее дыхание возле своего уха. Скотт на секунду замолчал, пытаясь выглядеть драматично, после чего, наконец, не сдержался и заговорщицки прошептал:

— К тому же твоя мама по субботам готовит очень вкусные блины. 

Седрик возвел глаза к потолку. Он в прошлом от силы двадцать минут, а ничего не поменялось. Подождите… прошлое на то и прошлое, что все действия и слова, которые были в прошлом остались в прошлом. Поэтому логично, что его друг повторялся. 

— Седрик, да что с тобой такое? Ты такой мрачный и… и такой Гаррет! Я запрещаю тебе быть таким. — Скотт вскинул руки к потолку, прервав довольно-таки важный мыслительный процесс. 

Кого, кого, а его Седрик хотел бы видеть в этой комнате в последнюю очередь после своей смерти в предположительном будущем (прошлом?). Мама никаких вопросов не задавала и не будет задавать, а вот Скотт на ее месте явно примет его за умалишенного, если он прыгнет в его объятия и начнет рыдать о своей ужасной участи во время третьего задания. Нет, Седрик очень и очень любит своего друга. Скотт, в общем-то, понял бы и принял бы все, что он рассказал, но ему для начала нужно самому разобраться во всем, а делать это, когда над ухом кто-то назойливо жужжит, не сильно получалось.

Седрик слишком резко поднялся с кровати, что явно было большой ошибкой. В глаза снова все потемнело. Мерлин, как же ненавистно было это ощущение, сколько раз за последний час все вокруг темнело? Как бы ему хотелось обойтись без всего этого, спасибо большое. Темнота в глазах сопровождалась кружением комнаты, или это кружилась его голова. В общем, эти детали были не так уж и важны, как то, что пол стремительно приближался, и встречи было бы не избежать, если бы Скотт в последний момент не поймал его.

— Мерлинова борода, Седрик, что происходит? В какой момент своей жизни ты понял, что целоваться с полом приятнее, чем с девушками?

Он чувствовал, как крепкие руки друга держали его за плечи, возвращая в вертикальное положение. Седрик взглянул на Скотта и увидел, что на его лице отразилось настоящее беспокойство, даже если оно не соответствовало его словам. Только этого не хватало. Он откашлялся и выпутался из его хватки, после чего сам схватил друга за локти.

— Спасибо, что пришел, было приятно тебя увидеть, Блэка пойдем ловить в следующий раз, блины внизу на кухне, пока! 

И захлопнул перед ним дверь. Молчание, последовавшее после, говорило о многом, ведь Скотту было не свойственно молчать. Седрик, конечно, поступил очень некрасиво и невежливо, чтобы сказала мама о его манерах, но при всем уважении, сейчас ему было просто не до этого. Он затаил дыхание, ожидая, когда его друг уйдет, но этого не произошло. Буквально через секунду Скотт начал колотить по двери.

—  Эй! Я от тебя такого предательства не ожидал! Открой! 

стр.6
— Скотт, пожалуйста, я чувствую себя плохо. Кажется, подхватил какую-то заразу.

— Твоя мама может вылечить все, что угодно, ради Мерлина, она же целительница! 

Седрик выдохнул сквозь сжатые зубы и запустил руку в свои волосы. Скотт был многогранным, но если выделить одну его черту, так это упрямство. Вел он себя как настоящий гиппогриф! А еще как назойливая блоха. От него же не избавиться. Он уже открыл рот, чтобы сказать следующие не самые лестные слова, как услышал, что Скотт, нарочисто громко топая, спустился по лестнице вниз. Челюсть сама с удивлением захлопнулась. Не может быть. Скотт никогда не сдается без боя, а тут… Седрик фыркнул, но оставил это, так как уже давно перестал пытаться понимать друга. 

Через минуту он уже сидел за своим столом, перед ним лежал раскрытый блокнот, а в руке была маггловская ручка. Если допустить такую мысль, что путешествия во времени без маховика времени реальны, то получается, что через два года вернется Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть, вернется только благодаря… благодаря чему-то, чего Седрик не знал в силу того, что умер. Он нарисовал большой знак вопроса рядом с «Кубок. Кладбище. Возвращение» и уже хотел продолжить писать, как в дверь снова постучали. Во имя Мерлина, ему даже время на то, чтобы отойти от всего этого не дают!

— Седрик, дорогой, все в порядке? Уильям сказал, что ты чем-то заболел, но не хочешь мне в этом признаваться. Могу я войти?

Несмотря на то, что его дверь была закрыта, он видел как Скотт улыбался. Предатель. 

— Мам, честное слово, со мной все в порядке, я просто сегодня поздно лег спать и не выспался! Теперь пытаюсь отоспаться. Я полностью здоров. 

— Ну же, Седрик, не бойся признаться своей замечательной маме в том, что ты чуть приболел, — раздался голос Скотта, — все мы знаем, как ты любишь преуменьшать свои проблемы. 

— Во имя Мерлина, Скотт, иди уже домой! Тебя только не хватало. — рявкнул Седрик, сам того не ожидая. Не в его стиле рявкать и кричать на кого-либо, какой повод они не дали бы. Но за последние двадцать четыре часа он пережил слишком многое. 

В течение минуты ему никто так и не ответил, послышались лишь тихие уходящие шаги, и Седрик наконец остался один.