О, мой любимый вопрос. СКЭС не так давно перестала стесняться прямо говорить об обязанности суда первой инстанции самому квалифицировать спорные правоотношения

Несколько лет назад подход был двойственный. Если суд даст свою квалификацию (с неправильной истцовой на правильную), то СКЭС в целом это допускала. Если же суд этого не делал и отказывал в удовлетворении иска по мотиву выбора ненадлежащего способа защиты, то закрывала глаза, мол, ничего страшного, истец может обратиться с правильным иском еще раз

Потом СКЭС стала менять свой подход и уже не закрывала глаза, а прямо указывала, что не надо отказывать

Я в диссертации немного сравнивал подходы СКЭС и СКГД. Последняя долгое время стояла на том, что суд не может ничего сам квалифицировать (хотя эта мысль куда логичнее была бы для арбитражных судов, а не для судов общей юрисдикции). Как только я дописал диссертацию, стал замечать, что СКГД тоже стала менять свои взгляды, но пока что полунамеками. Надо будет посмотреть, что там у них сейчас

Напомню, что почитать об этом можно у Т.М. Яблочкова

Примечательно, что когда я брался 8 лет назад за эти темы, связанные с ролью суда, большая часть людей мне говорила: «Ты с ума сошел?! Принцип диспозитивности и воля Если истец неправильно квалифицировал, то это его проблема. Пусть идет с юриста своего убытки взыскивать»

Сейчас идея активной роли суда вызывает больше сочувствия. И аргументы звучат как: «Да я просто хочу понять, что в голове у судьи и как мне выстраивать позицию». То есть запрос на некую предсказуемость и возможность ориентироваться хоть на что-то, а не идти вслепую, как оно и бывает на практике

Обращу внимание, что это запрос на упорядоченность и логичность процесса, а не на какую-то там истину

Проиллюстрирую. Думаю, многие из нас были в ситуации, когда оппонент иначе квалифицирует спорное отношение, в силу чего хочет, чтобы суд установил такие-то обстоятельства. И мы говорим: «Уважаемый суд, но эти обстоятельства не имеют значения для дела». И хрестоматийный ответ суда: «Суд сам определяет, что имеет значение». Да, определяет суд, но почему-то тщательно предмет доказывания от сторон скрывает

В итоге мы начинаем устанавливать все подряд. Например, в одном из дел у меня суд зачем-то исследует доказательства, подтверждающие, что наш контрагент в принципе умеет выполнять ту работу, за которую он взялся (его договоры с другими лицами), вместо того, чтобы установить факт, что работу именно по нашему договору он не выполнил

Понятно, что это никому не нужная подстраховка от отмены решения, но если решение по существу неправильное, то от отмены такая подстраховка не спасет

Да, такое бывает, когда появляется нехватка судей (а в Германии несколько лет назад в одной из земель пришлось даже снижать минимальный для занятия судейской должности балл на втором государственном экзамене, чтобы хоть как-то увеличить количество судей — юристам интереснее в консалтинг) и отсутствие нормального упрощенного производства

Последнее обусловлено тем, что мои любимые гарантии типа «посмотреть судье в глаза» и «высказать лично свою позицию» — увы, дорогое для государства удовольствие. Поэтому, если очень хотим посмотреть судье в глаза, то придется подождать годик-другой

Нас в арбитражном процессе от этого пока что упрощенное производство, которое так ненавистно некоторым процессуалистам, и спасает. Но скоро и мы будем годами ждать первого заседания (в судах общей юрисдикции города Москвы счет уже сейчас иногда идет на месяцы), но с одним существенным отличием: мы можем на протяжении полугода-года раз в месяц ходить в суд общей юрисдикции исключительно для того, чтобы узнать, как правило, от секретаря или помощника, об отложении и поставить автограф на бумажке с датой следующего заседания. А когда оно наконец состоится, то суд все равно отложится, потому что стороны за 7 месяцев хождений не удосужились обменяться позициями или решили дополнить их на заседании (а че бы и нет)

Это я пишу не для того, чтобы поспорить у кого хуже, а у кого лучше. Тут ответ может быть только один — плохо везде. Но надо думать о том, как этот хаос хотя бы взять под контроль. Если этого не будем делать мы, то за нас это придумает государство, например, повысив пошлину, введя адвокатскую монополию или превратив весь процесс в одно сплошное приказное производство

Какая милая опечатка в работе Н.Б. Зейдера за 1965 год

В ряде современных процессуальных работ можно встретить тезис примерно следующего содержания: «Суды используют понятие справедливости в своих актах, а потому необходимо закрепить ее на нормативном уровне, чтобы придать ей нормативное значение»

Не могу согласиться с таким утверждением. Для проверки адекватности использования того или иного термина можно воспользоваться очень простым способом: если убрать слово «справедливость» из текста судебного акта, поменяется ли содержание?

Этот довольно простой способ обычно показывает, что ничего не меняется в аргументации. Суды все так же описывают ошибки нижестоящих судов, дают им оценку в тех категориях, которые уже имеются в их арсенале, а потом зачем-то добавляют про какую-нибудь справедливость, чтобы, видимо, подчеркнуть, особую значимость правильного (стало быть, и справедливого!) рассмотрения дела

При этом любая доктринальная попытка формализовать справедливость обычно приводить к тому, что в ее содержание закладывается все то, что уже и так существует. То есть введение нового понятия не добавляет нам нового знания

Аналогичную историю можно наблюдать, например, и с принципом объективной истины, на который суды изредка ссылаются, но в том же самом ключе

Сказанное не следует интерпретировать как «Да он за то, чтобы в процессе не было справедливости!». Нет, я за то, чтобы процесс описывался в тех понятиях, которыми он описывается без всяких истин, справедливостей, сотрудничеств и прочих красивых слов, которые не добавляют ничего нового. А красивые слова лучше оставить политологам и журналистам

И здесь также о моей нелюбви к красивым словам. Немцы много писали об ускорении, да и ключевые законы так назывались. А ускорения так и не случилось

Зато что им удалось сделать? Они попытались взять этот хаос под контроль. Если дела и без того рассматриваются долго, то подготовка с правом суда отклонять несвоевременное становится неизбежной

Немецкие юристы десятилетиями сопротивлялись этому, пока не пришло осознание, что дальше так жить нельзя. Для этого пришлось ждать, когда сменятся целые поколения — противники австрийской модели процесса, воспитанные на идеалах так называемой либеральной модели судопроизводства, просто-напросто ушли в мир иной, а новые поколения уже не верили в сказки про чистые состязательность и устность

Думаю, то, что происходит сейчас — это последствия нежелания вовремя перестроиться. Вкратце об этом писал здесь

А вообще проблема длительности судебных разбирательств неизбежно из плоскости юридической переводит нас в социологию и экономику. Уже в первой трети прошлого столетия было очевидно, что для предотвращения затягиваний нужны активный суд и право суда отклонять несвоевременное (два элемента австрийско-германской модели подготовки, которые я выделил в диссертации). И тут интересный момент — в 20-х годах немцы очень хотели положительные эффекты как в Австрии, но так, чтобы при этом не делать процесс как в Австрии

Со второй половины стало ясно, что не как в Австрии не получится, поэтому нужно было из социологии и экономики вернуться обратно в право, переосмыслив само понятие процесса, чтобы рассматривать названные мной элементы не как внешние к судопроизводству, а в качестве присущих ему характеристик. Отсюда и все многочисленные исследования о целях и задачах процесса, концентрации, сотрудничестве и прочем

И вот результаты этих исследований и стали впоследствии рассматриваться зарубежными юристами (и нами тоже) как отражение немецкой науки в современном ее состоянии

По сути все опять же свелось к набору красивых слов

А вот взгляд изнутри от адвоката из Германии. У Марии безусловный дар объяснять все кратко, но при этом вполне доходчиво

Да, долго. Да, там свои заморочки. Но что все-таки важно? Когда это заседание наконец состоится, все к нему будет готово. А если вдруг не готово и судья «сжалится» и отложится, то вся модель летит к черту. В этом самая главная уязвимость австрийско-немецкой подготовки

А длительность вызвана во многом судоустройственными причинами, как мне кажется

Нам надо из из этого извлекать уроки. И думать над тем, что у нас можно сделать. От главных элементов в виде материального руководства процессом и права суда отклонять несвоевременное, видимо, все равно не убежим. Или загоним все в приказное производство

Да, мне тоже это правило не нравится

На ситуацию, когда суд надолго удаляется в совещательную комнату, у многих обычно реакция: «Ой, ну че там так долго можно сидеть? Судьи же заранее знают, какое решение они примут, зачем ломать комедию?». Или: «Ну че тут думать? И так же все понятно!»

Когда же суд возвращается оттуда быстро, то реакция противоположная: «Минуту думал! Да как так можно? Уже заранее для себя все решил»

То есть это правило, как мне кажется, само по себе никак не влияет на пресловутое доверие к суду, о котором все так любят говорить

С одной стороны, упрекать суд в том, что у него уже до удаления в совещательную комнату сложилась позиция, довольно странно. Судья — человек, а не робот. С другой стороны, во время заседания он должен к своей же позиции относиться с долей критики и задавать сторонам вопросы, чтобы для себя разобраться в споре

Был у меня случай, когда судья сказала, что дело сложное, ей надо подумать, объявила перерыв на неделю. По идее, подумать она могла бы в тот же день и в совещательной комнате (затормозив рассмотрение всех остальных назначенных на тот день дел), но решила все-таки поразмыслить в более спокойной обстановке. В итоге приняла правильное решение, а из мотивировочной части было видно, что действительно разобралась во всех деталях

Поэтому, на мой взгляд, удаление в совещательную комнату давно уже стало некоторым анахронизмом

Вроде бы очевидный пост о точности формулировок. Есть у математиков такой мем. Если человек говорит, что квадрат — это фигура, у которой четыре стороны и четыре угла равны, то ему показывают эту картинку. Там на фигуре тоже стороны и углы равны, следовательно, по такому определению это квадрат. Но квадрат — это ромб, у которого все углы прямые. А ромб — это параллелограмм, а параллелограмм — это четырехугольник и так далее

У нас ведь примерно также. В зависимости от того, какие смыслы мы вкладываем в слова, могут получаться совершенно разные решения одних и тех же казусов. Я уже приводил некоторые такие примеры: соотношение уменьшения размера исковых требований и частичного отказа от иска, а также невозможность рассмотрения дела в судебном порядке

В первом случае ВС суд сначала нас вроде бы ориентировал на то, что уменьшение размера и частичный отказ — это разные процессуальные действия, но затем он же все равно приравнял их с точки зрения главного последствия — невозможности еще раз обратиться с требованием довзыскать то, на что уменьшили. Правда, вроде как встает вопрос с судебными расходами

Во втором случае у судов нет однозначной позиции, нет ее и у юристов. Об этом наши дискуссии в чате о том, нужно ли принимать откровенно абсурдные иски по типу иска об обязании готовить окрошку на квасе, а не на кефире

А где искать смыслы, которые мы вкладываем в слова? Правильно, в доктрине. Хорошо, если доктрина нам помогает с этим. Не всегда, к сожалению, но все же помогает

И здесь надо дополнить. Часто многие юристы несколько искажают эту идею и полагают, что в юриспруденции в слова можно вкладывать ЛЮБЫЕ смыслы, какие им нравятся, и работать уже с ними. А для убедительности таких смыслов используются, как правило, вырванные из контекста цитаты из работ ученых: "Да, это так, потому что один профессор так написал". При этом не важно, как рассуждал профессор. Главное, что он так написал. Если же обращаться непосредственно к трудам такого абстрактного профессора, то часто оказывается, что писал он вовсе о другом

Часто:
— А нам на лекции сказали вот так
— Допустим. А как лектор это объяснил?
— Никак, просто сказал

А я точно знаю позицию лектора по этому вопросу и как именно он обосновывает ее. То есть студенты лукавят и выхватывают только вывод, а не аргументы

2025 год богат на юбилеи моих любимых процессуалистов. Василий Клементьевич Пучинский, Тихон Михайлович Яблочков, Михаил Иванович Малинин

А сегодня юбилей отмечает мой любимый Учитель — Елена Васильевна Кудрявцева. На защите я сказал, что если бы не Вы, то этой работы бы не было, а я бы там не стоял. И это правда. На протяжении уже семи лет Вы меня поддерживаете, даете советы, выслушиваете мое нытье и терпите мой несносный характер! Но без Вашей поддержки у меня ничего бы не получилось

С теплотой вспоминаю, как приходил по вторникам на консультации, чтобы обсудить тот или иной вопрос или просто поговорить о жизни. Рассказать о своих радостях и бедах, послушать Ваши истории

От всей души поздравляю Вас с Днем рождения и желаю всего самого-самого наилучшего! Спасибо, что были рядом на всем пути становления меня как ученого

Имя Николая Георгиевича знакомо каждому, кто занимается зарубежным гражданским процессом. А для тех, кто вплотную занимается немецким судопроизводством, его труды являются базовой базой. Не могу не отметить, что и здесь есть прямое наследие научной школы Василия Клементьевича Пучинского

Очень рад, что Николай Георгиевич создал телеграм-канал. Чем больше хороших каналов по процессу, тем лучше. А я же предлагаю ознакомиться с двумя работами уважаемого автора

На этом канале я, Николай Елисеев, планирую публиковать материалы, посвященные иностранному гражданскому процессу, а также обсуждать проблемы отечественного гражданского и арбитражного процесса, отыскивать пути их решения с учетом зарубежного опыта.

Читаю судебный приказ о взыскании с организации 116 рублей 60 копеек. И пошлины за этот приказ в размере 8000 рублей. Какая прелесть!

Думаю, книга получилась интересной. По истребованию доказательств мало пишут обычно, тем более в сравнительно-правовом ключе. Поэтому обязательно ознакомлюсь с содержанием монографии и постараюсь посетить презентацию. А пока что рекомендую статью авторов по вопросу представления доказательств "не в свою пользу"

Меня всегда умиляет, когда заседание назначают на 9:00 или там на 9:20, при этом и здание суда открывается в это же время. Обычно я включаю дурачка и делаю вид, что в первый раз в суде: «А как же? Без меня вдруг начнут заседание». На что приставы с улыбкой отвечают: «Не переживайте, они никогда вовремя не начинают»