Второй этап реэвакуации начался с 1943 года, непосредственно с момента, когда возвращение в Ленинград стало физически возможным. При этом реэвакуация не упала «как снег на голову» руководству города, её обсуждали с 1942 года и там всё было достаточно проблемно. В первую очередь, нельзя было заниматься массовой реэвакуацией населения пока шла война, эвакуированные ленинградские предприятия имели весьма серьёзное значение для экономики, как и ленинградские специалисты по всей территории СССР.

Детей тоже нельзя было привозить, потому что… а куда? В разбитый город, в котором уничтожена значительная часть инфраструктуры? Где ещё длительный период времени будут проблемы с питанием? Перед тем, как вернуть детей в город - его нужно было восстановить. На первое января 1943 года население города было всего 560 тысяч человек. Город был, практически, на осадном положении. Выезд-въезд без специальных пропусков был запрещён. В 1943 году визировал эти пропуска лично Попков. Естественно, говорить о массовой реэвакуации возможности нет. Все решения принимались в индивидуальном порядке. Например, сохранились отдельные запросы от 1943 года, о возвращении детей, ввиду особого состояния здоровья и потребности в присмотре. Власти Ленинграда отказали, сославшись на то, что в городе в настоящий момент не будет реальной возможности оказать ребёнку необходимую помощь.

В 1944 году началась уже организованная реэвакуация, но и тогда она была далеко не самой простой. Сохранилось немало частной переписки, в которой жители города настоятельно не советовали ехать в Ленинград тем людям, у кого на иждивении находятся дети, город всё ещё был в слишком тяжёлом положении. Кроме того, временно снизили необходимое количество жилых метров для человека – с 9 до 6. Проблема с жильём была первоочередной и настолько комплексной, что даже для её описания нужна отдельная заметка. Очень сложной была ситуация с понятием «семья». Например, даже работающий ленинградец с жилплощадью не мог оформить вызов на «не членов» своей семьи, даже если это его взрослая сестра с её детьми.

В это время, в 1944 году, фиксируется немало случаев, когда в нарушение закона родители привозили своих детей в город, давая взятки и укрывая детей от проверок. При этом, за 1944 год в город вернулось больше, чем 4000 детей школьного возраста. Начавшаяся реэвакуация обострила проблему беспризорников. Л.Л. Газиева (10.17072/2219-3111-2016-3-108-116) обнаружила архивные сведения о колоссальном росте бродяжничества и детской преступности. Для примера, в первом квартале 1944 года было задержано чуть больше 4 с половиной тысяч детей, то уже в четвёртом квартале - почти 20 000. Снова заработали приёмники-распределители, через которые прошло более 12000 человек, а в отделениях милиции открылось 36 детских комнат милиции. За тот-же год резко увеличилось количество краж, было задержано 1719 несовершеннолетних, и 803 из них оказались полными сиротами. В том-же году ряд учреждений получили отказы в возвращении в Ленинград. Массовая реэвакуация детей началась только в 1945 году.⬇️

Как уже говорилось ранее – ключевой проблемой была нехватка помещений. Почти четыре сотни школ и две сотни иных детских учреждений были уничтожены. Город начал активное строительство и к концу 1945 году планировал выйти на уровень обеспечения примерно миллиона человек. Реэвакуация детей началась.

Одной из совершенно неочевидных проблем реэвакуации детей была… пропаганда. Родителям по средствам СМИ активно рассказывали, что детям в эвакуации хорошо, что они обеспечены, накормлены, учатся и работают на благо своей родины. Детям, к слову, тоже систематически объясняли, что Ленинград восстанавливается, там ситуация становится всё лучше и лучше. На практике – и там, и там были сложности, колоссальное количество сложностей, даже когда «на бумаге» всё хорошо и спокойно.

Это же коснулось и условий эвакуации. На неё выделялись деньги и их, естественно, не хватало. Из-за недофинансирования начинались проблемы, например, больше восьми сотен детей 21 июля 1945 года, детский эшелон, остался без питания, потому что вместе с ним шли товарные вагоны и двигался поезд по товарным паркам. Начавшаяся реэвакуация детей вызывала совершенно «стандартные» проблемы, с которыми был хорошо знаком каждый руководитель детского дома в эвакуации. Не хватало всего, одежды, обуви, не хватало средств для обеспечения жизни детей, которые остались без попечения взрослых. При этом, нельзя сказать, что финансирования было маленьким по каким-то субъективным причинам, егр просто не хватало на все направления в крайне сжатые сроки. Деньги выделялись, выделялись и продукты и необходимые вещи тоже, пусть и не всегда в нужном количестве. Главная проблема была в сроках. К примеру, в Томске, реэвакуацию ленинградских учреждений нужно было заверить в крайне сжатые сроки, а дети были распределены по огромной территории. А вопрос с транспортом (ведь требовалось добраться ещё и до самой железной дороги) стоял невероятно остро.

В социальном плане острее всего стоял вопрос, что делать с детьми, которые потеряли родителей за время нахождения в эвакуации. Таких было совсем немало. Проблемных вопросов было невероятно много, системного видения нахватало. Например, что делать если родители не могут взять своих детей из детского дома, потому что им нечем их кормить, а что делать в ситуации, когда лишь один из братьев-сирот достиг 14 лет и должен вернуться на работу в Ленинград, а второму 14 лет нет? Что делать с теми детьми, которым 14, и они вышли на работу, но в Ленинграде у них есть семья и им нужно туда вернуться? Не менее остро стал вопрос и с воспитателями и другими сотрудниками детских домов, ведь учреждения сокращались, эти люди в Ленинграде не имели больше работы, не имели своей жилплощади.

Как вы уже знаете – детские дома вынуждено оказались в ситуации, когда им необходимо было заниматься самообеспечением и у некоторых это выходило даже очень хорошо. Некоторые из них в этом преуспели настолько, что сам факт нарушения устоявшегося уклада жизни вызывал отдельные проблемы и детей, и коллектива, особенно в ситуации, когда возвращаться им было фактически некуда. Имеются свидетельства, когда детские дома на уровне самофинансирования и самообеспечения содержали детей до совершеннолетия. Для детей, которые были старше 14 лет, начинали массово создавать ремесленные училища, им предлагалось стать полноправными работниками с государственной помощью в Ленинграде.⬇️

Следующая, крайне важная проблема, очень серьёзно связана с условиями проживания детей на территории эвакуации. Переде переездом их обязательно проверяли на ряд заболеваний, не так редко требовались карантинные меры из-за серьёзных заболеваний, например, в некоторых районах были очень серьёзные вспышки малярии. Потребовался дополнительный санитарный контроль уже недалеко от Ленинграда. При этом, нельзя сказать, что дети возвращались в ужасном состоянии, скорее наоборот, их состояние было вполне удовлетворительным, особенно у первых эшелонов массовой эвакуации 1945 года. Однако, даже и у них 20% всех детей остались в приёмниках-распределителях, их просто некому было забирать.

Крайне рационально система поступила со зданиями и помещениями детских домов. Они не просто закрывались, они передавались новому руководству, проводилась инвентаризация и если учреждение могло продолжить функционирование – детский дом не закрывался, он продолжал свою работу или менял свой профиль, если это было возможно или необходимо. Там-же создавались новые детские дома, в том числе и для ленинградских детей, возвращение которых в родной город было нецелесообразным. В первую очередь это касалось круглых сирот, которым не к кому было ехать.

Обобщая, реэвакуация детдомовских детей – ещё одно однозначное достижение советского руководства. Именно оно столкнулось с колоссальной по своей ширине проблемой. Реэвакуация затрагивала настолько широкий перечень социальных проблем, вызывала настолько существенные сложности организационного плана, что её проведение в достаточно короткие сроки не может не вызывать восхищения. Естественно, были при реэвакуации проблемы, но они мало касались именно возврата детских учреждений в Ленинград, они затрагивали куда более серьёзные и глобальные вопросы обустройства быта советских граждан в послевоенное время. Не смотря на множество различного рода недочётов – возврат учреждений был произведён достаточно быстро, сохранилось и примеры, когда выезжало и возвращалось учреждение в полном составе, на что, если говорить откровенно, не всегда могли повлиять организационные меры и профессионализм исполнителей.

#Латышев
#Заметка

Первый акт этой трагикомедии был сыгран 4 февраля 1961 г., когда с ̶к̶о̶с̶м̶о̶д̶р̶о̶м̶а̶ ̶Б̶а̶й̶к̶о̶н̶у̶р̶ тогда ещё полигона Тюратам стартовала ракета с первой венерианской автоматической межпланетной станцией 1ВА. Приборов для изучения космического пространства на аппарате было немного, а в саму Венеру ему предстояло просто попасть, доставив на неё вымпел — металлический шар с нанесёнными на поверхность золотыми материками и голубыми океанами Земли. Внутри шара скрывалась медаль. На аверсе у неё отчеканили герб СССР, а на реверсе – условную схему солнечной системы с характерным положением планет. Снаружи «глобус» обкладывался пятиугольными плитками из нержавеющей стали (тоже с чеканкой) и покрывался мощной теплозащитой.

По большому счёту, 1ВА был предназначен для отработки принципов связи и управления на межпланетных дистанциях и, конечно, новой ракеты-носителя 8К78 «Молния». Первые два её пуска с марсианскими аппаратами (на коих науки было побольше) оказались неудачными. Третья попытка тоже потерпела фиаско: не включился блок «Л» – четвёртая ступень, что должна была перевести 1ВА с околоземной орбиты на отлётную траекторию.

Виноватых искали недолго: телеметрия явно показала отказ электромашинного преобразователя тока (умформера) ПТ-200. Устройство не отличалось сложностью: электромотор постоянного тока крутил генератор переменного. Да вот недокрутил, из-за чего блок «Л» остался без электричества и не запустился. Но накосячили не создатели ПТ-200 (Всесоюзный научно-исследовательский институт электромеханики, руководитель А. Г. Иосифьян) и даже не производство, а проектанты королёвской «фирмы»: они скомпоновали не предназначенный для работы в вакууме прибор в открытую, между третьей и четвёртой ступенями.

Причина, прямо скажем, глупой ошибки — аврал и штурмовщина. Аппараты к Марсу и Венере сколь-нибудь серьёзной массы можно запускать не каждый день, а по «астрономическим окнам», при наиболее выгодном расположении планет. Опоздание к очередному «окну» отодвигало пуск сразу на год, а то и больше – за это время нас вполне могли догнать американцы, а партия и правительство требовали новых и новых космических побед. За всю электротехнику, включая злосчастный умформер, у Королёва отвечал Борис Евсеевич Черток. Именно он рассказал об этом случае в своих шикарных мемуарах «Ракеты и люди». Под его же руководством следующий носитель оперативно доработали, и уже 12 февраля «Молния» вывела рукотворный аппарат на межпланетную трассу. Дублёр 1ВА в печати получил имя «Венера-1».⬇️

Болид о шести колесах

Фильм «Гонка», содержит одну интересную сцену. На стартовой решетке Гран-при Японии стоит темно-синий болид с шестью колесами. Кажется, мы имеем дело с авторским вымыслом. Однако, такой болид существовал на самом деле. Это Tyrrell P34, созданный Дереком Гарднером для команды Tyrrell.

Такая конструкция появилась из-за проблем в команде. Если в 1971 году Tyrrell заняли первое место в чемпионате, то в 1972-1973 годах — второе, в 1974 году — третье, а в 1975 году — пятое. Всего за 5 лет команда перешла из разряда чемпионов в разряд середняков. Для повышения результатов в 1976 году нужно было совершить технический прорыв.

Гарднер решил бороться с главной проблемой машин с открытыми колесами: лобовым сопротивлением самих колес, которое тормозило болид. Решили уменьшить диаметр передних колес. Но тогда болид стал бы неуправляемым, из-за уменьшения пятна контакта с дорогой. Конструктор придумал поставить вторую пару передних колес, чтобы улучшить управляемость.

Мне кажется, когда болид представили публике, все были в шоке. Машина выглядела странно, и многие сомневались в ее скоростных качествах. Другие команды наверняка посмеивались, а некоторые готовились сдать владельца команды Кена Тиррелла в желтый дом.

Новое шестиколесное «вундерваффе» не успели закончить к началу сезона, потому первые три гонки пилоты Tyrrell проводили на прошлогодних машинах. К четвертой гонке сезона в Испании был готов только один Tyrrell P34. Сразу же пилот Патрик Депайе занял третье место в квалификации. Правда в гонке Патрик попал в аварию и не дошел до финиша. «Ну ладно, повезло» — подумали конкуренты, — «Эти кракозябры вряд ли добьются результата». Но потом было Монако, где уже оба пилота на P34 заняли второе и третье места в гонке. А еще позже Швеция, где пилоты Шектер и Депайе взяли победный дубль — первое и второе места. Другим командам было уже не до смеха.

Всего за сезон 1976 года P34 десять раз были на подиуме: один раз на первом месте, восемь раз на втором и один раз на третьем. И это не считая второго и третьего места на болиде прошлого года. Команда заняла третье место в чемпионате, а пилоты Джоди Шектер и Патрик Дипайе 3 и 4 место в личном зачете.

Неужели идея Гарднера сработала как надо? Не совсем. Задние колесе все равно создавали значительное лобовое сопротивление. Были проблемы с шинами малого диаметра, которые эксклюзивно поставляла компания Goodyear. Из-за отсутствия конкурентов, Goodyear не стремилась повышать качество шин, что приводило к сильному износу оных. Из-за уникальной конструкции происходили частые поломки.

Но при всех недостатках, у конструкции было преимущество — болид очень легко проходил все повороты. Именно это достоинство машины позволило команде занимать высокие места.

К сезону 1977 года болид доработали, что привело к увеличению ширины и массы болида. Однако доработки не пошли болиду на пользу — поломки участились, а результаты стали хуже: всего три третьих места и одно второе. В итоге — пятое место в чемпионате.

На этом история шестиколесных болидов могла закончиться. Но в других командах: Ferrari, Williams и March стали испытывать свои болиды с шестью колесами. К сожалению, они не успели выйти на старт. Международная Автомобильная Федерация прикрыла лавочку, дополнив регламент фразой: «Болид Формулы-1 — четырехколесный гоночный автомобиль».

Больше мы не увидим шестиколесных болидов на стартовой решетке Формула-1. Но как говорил легендарный конструктор Эдриан Ньюи: «Задача конструктора гоночных болидов — обходить правила, предлагая новые решения». Поэтому кто знает, насколько необычные машины мы еще увидим.

#Стройка
#Заметка
#Классика

Когда гиперинфляция сама себя наглядно описывает.

Гиперинфляция - постоянный спутник любого голодного бедствия, так как жизненные ценности резко меняются, а спекулянты остаются. При изучении голодов в прошлом, всегда приходится переводить приводимые цены во что-то понятное, чтобы представить масштаб проблемы. В принципе, когда у вас есть цены до и после на тот же хлеб - уже понятно. Но всегда хочется некой образной картинки.

Так вот. Во время знаменитого голода в Германии 1438 года (который, на самом деле, охватил почти всю центральную Европу), за один пфеннинг продавали хлеб размером с саму монету.

Причем пфеннинг тогда был не вот простой разменной монетой - за два пфеннинга перед тем голодом можно было купить курицу. Размером же средневековый пфеннинг был, насколько я понял из описаний с нумизматических сайтов, с подушечку пальца.

Нашел у Рошера который Вильгельм. Многим он известен как видный немецкий экономист 19 века, а дядька одним из первых начал изучение средневековых и современных ему голодов с экономической точки зрения. И даже труды отдельные по этой теме издавал.

На фотопортрете подпись фотографа, так что без обмана - самый Рошер и есть.

#Циденков
#Интересное

Этот мужчина с завидными усами, Якоб ван Хемскерк, погиб 25 апреля 1607. Не пережил он событие, отлично знакомое любителям истории Испании и Нидерландов, но русскоязычной аудитории куда ближе совсем другие дела ван Хемскерка. Всего за 40 лет жизни успел этот господин немало: тут и географические открытия, и начало большой войны, и важная победа на море.

Якоб родился, как вы уже догадались, в 1567 — случилось это в Амстердаме. Семья ван Хемскерк была не особо богатой, но знатной и с историей: один из предков Якоба, например, отметился в войне "Трески и Крючков" на рубеже XIV–XV столетий. Наш герой рано осиротел и подался на флот, где ещё до 30 лет сделал карьеру — прежде всего прославившись арктическими исследованиями.

К 1596 он уже имел опыт арктического похода. Прежде попытки найти северный путь в Азию не принесли голландцам успеха, а поскольку шла война с Испанией — власти решили больше не оплачивать подготовку таких экспедиций, но при этом пообещали награду тем, кто самостоятельно разыщет потенциально выгодный торговый путь.

Тогда муниципалитет Амстердама решил вложиться в два корабля для третьей экспедиции Виллема Баренца — благодаря которому у нас есть Баренцево море. Капитаном одного из судов стал как раз Якоб ван Хемскерк.

Экспедиция эта, как известно, сложилась тяжело. Летом 1596 года нидерландцы открыли Шпицберген (некогда известный викингам, но до тех пор нормально не описанный), а в итоге оказались вынуждены зимовать в Арктике. Баренц умер 20 июня 1597 года, а вот ван Хемскерку повезло вернуться.

Походы Баренца, особенно последний — важная веха в истории флота и всей Эпохи великих географических открытий, однако никакого торгового пути в Китай через север они не дали, конечно. Ван Хемскерк разочаровался в этой идее, но не в морской карьере — просто после легендарной зимовки решил кардинально сменить климат.

Весной 1598 Якоб ван Хемскерк поступил на службу Голландской Ост-Индской компании. Далее несколько лет он ходил по южным морям без особенно ярких приключений, пока 25 февраля 1603 года не захватил в окрестностях Сингапура португальскую каракку Santa Catarina.

Сам по себе захват этого судна не был каким-то выдающимся событием, но на тот момент между Нидерландами и Португалией уже сложилось немалое напряжение. Поэтому инцидент стал фактическим поводом для начала войны, которая в итоге продлилась 60 лет.

На волне всего этого ван Хемскерк нажил репутацию смелого моряка. Как-то Якоба упрекнули в том, что его действия подвергают опасности имущество Ост-Индской компании, на что он хлёстко ответил: мол, мы здесь рискуем жизнями — пусть уж компания рискнёт кораблями и грузами.

По итогу Якоб вышел в вице-адмиралы и 25 апреля 1607 года возглавил эскадру из 26 голландских кораблей, неожиданно атаковавших в Гибралтарском заливе испанский флот: 21 корабль, включая 10 галеонов.

Испанская флотилия под командованием Хуана Альвареса де Авила неудачно расположилась: голландцы блокировали её, а береговые орудия при этом не могли поддержать огнём. Ход и результаты боя стороны описали совершенно по-разному. Ясно, что голландцы понесли совсем небольшие потери (от 100 до 200 человек), а испанская флотилия существовать перестала — но что потопили и сожгли нападавшие, а что сами испанцы (чтобы корабли не были захвачены), непонятно. Цифра аж в 4000 убитых испанцев также вызывает вопросы. Хуан Альварес де Авила погиб.

Битва не имела большого тактического и стратегического значения — ну что такое для Испании даже в 1607 два десятка кораблей? А высаживаться на берег голландцы, конечно же, не рискнули: укрепления там были могучие. Однако в психологическом плане битва при Гибралтаре оказалась очень важна: она показала способность голландского флота серьёзно бить испанцев вдалеке от дома, сильнейшим образом подняла боевой дух.

Но Якоб ван Хемскерк сражение не пережил. Ещё в начале боя испанское ядро оторвало ему ногу, в результате чего вице-адмирал быстро скончался.

Остаётся лишь вспомнить Высоцкого. Так лучше, чем не только "от водки и от простуд", но и чем от холода или цинги в Арктике вместе с Баренцем.

#Blas_Ruiz
#заметка

Фарфоровый детектив номер два или Английский след по голубому. Часть первая. Факты и мифы.

Про данный сервиз надо рассказывать либо очень долго, либо очень выборочно. Другая трудность в том, что он очень известен: из эрмитажной севрской коллекции это безусловно и непререкаемо Самый Знаменитый Экспонат, а посему о нем практически все что-то да знают.

Поэтому попробуем так: в первой части по пунктам про более-менее распространенные сюжеты, а во второй будет собственно сам детектив.

1. Он называется «Сервиз с камеями».

Правда, но не вся. В разное время он назывался также в России Голубым, в ней же Парижским, на Западе Русским, а сейчас они его, бывает, именуют сервизом Екатерины Великой. Это все он, камейный.

2. Екатерина II заказала этот сервиз как подарок любимому другу и сподвижнику Григорию Потемкину.

Правда. Хотя в Севре считали иначе. В 1777 г. русский посол во Франции Барятинский передал на мануфактуру «заказ на 800 предметов, составлявших десертный, чайный и кофейный сервизы» для императрицы. В марте 1778 г. Екатерина писала Гримму: «Я заказала севрский сервиз для главного в мире любителя грызть пальцы, моего дорогого, горячо любимого князя Потемкина, но чтобы сервиз был лучше, я сказала, что это для меня». И она была совершенно права — Севр напрягся и произвел великий шедевр. А вообще Екатерина принципиально заказывала для себя только и исключительно сервизы отечественного производства. Типа ни к чему это баловство, наши и сами могут. Все сервизы, оставшиеся после нее, — российские. Есть, конечно, вроде бы исключение в виде знаменитого Сервиза с зеленой лягушкой от Веджвуда. Но тут все честно — Веджвуд производил не фарфор, но фаянс. Так что не прикопаешься.

3. Екатерина потребовала, чтобы сервиз был цвета бирюзы, и даже передала на мануфактуру бирюзу правильного цвета. В случае, если Севру удастся добиться нужного цвета, его ожидала денежная премия/большой и выгодный заказ. Мастера посидели, подумали, побегали, поделали и изобрели новую бирюзовую глазурь. Но поскольку данная глазурь ложилась только на мягкий фарфор, сервиз пришлось делать, увы, из него.

Не соответствует истине. Небесно-голубая глазурь, т.н. фон bleu celeste, существовал на мануфактуре уже пару десятилетий. Еще когда Севр был Венсенном, он ее использовал. В одном эрмитажном эфире продемонстрировали тарелку сервиза Людовика XV из Версаля с подобной глазурью.

В эрмитажном каталоге bleu celeste в количестве. Например, чашечка с блюдцем 1755 г (фото 2).

Небесно-голубых севрских вещей довольно много, но что чистая правда — все они только и исключительно в мягком фарфоре. Бирюзовая глазурь температуры, необходимые для обжига фарфора твердого, не выносит. Именно поэтому в 19 в., когда возникла потребность в доделках Голубого сервиза, директор ИФЗ вежливо, но твердо ответил, что завод способен повторить все, что накрутили в формах и декоре сервиза в Севре, но цвет фона повторить не в состоянии. Доделки были выполнены, и немало, они представлены и в Зимнем дворце, и в музее ИФЗ (очень рекомендую). Фон сильно не тот, хотя, конечно, очень старались.

4. Екатерина хотела, чтобы сервиз был выполнен в классическом стиле, сталбыть, никаких рокайльных форм. Севру пришлось изобрести новые формы посуды.

Правда. Екатерина была не в восторге от рококо и затевала себе комнаты в Екатерининском дворце Царского Села в новом вкусе, от сохранившихся почти полностью Агатовых комнат до совсем не сохранившихся, но активно сейчас восстанавливаемых личных покоев. Ее идеалом был «суровый вкус античных мастеров Греции и Рима» (суровость, разумеется, в модификации ее времени). Итак, никаких раковин-компотьеров. Севрские гении формы действительно создали новые модели десертно-кофейно-чайного сервиза (пусть, согласно мнению искусствоведов, они еще многое в себе сохраняют от стиля рококо) и на самом деле выпустили первый классицистический сервиз мануфактуры. Что они потом ни разочка не повторили эти формы в своей дальнейшей деятельности, простите, не верю. ⬇️

5. Екатерина обожала камеи, была страстной собирательницей резных камней и называла себя больной «камейной болезнью». Чтобы угодить императрице, севрцы включили в декор слепки настоящих камей, в основном взятых из любезно предоставленных мануфактуре коллекции лично короля. Камею легко опознать: как увидите белые силуэты на коричневом фоне, так — она, камея. Они ни разу не повторяются, сюжетов более 2000, а Севр велик, потому что каждая камея сделана отдельно, обожжена в специальной новопостроенной печи, расположенной в новопостроенной мастерской, и потом вставлена в отдельно изготовленные предметы сервиза.

Насчет Екатерины все так и есть. И шесть дровяных корзин, наполненных камеями, о которых она писала, скорее всего правда. Объемы коллекции позволяют. Хотя вообще-то дровяные корзины продержались недолго, Екатерина заказала для хранения резных камней специальные шкафы, чудесные и очень функциональные. Но мы сейчас не об этом. Замечу только, что коллекционирование картин (фарфора, гравюр, античной скульптуры или рисунков) не считалось в то время по-настоящему аристократичным занятием. Истинный аристократ, причем не столько крови, сколько духа, должен был собирать либо монеты, либо медали, либо резные камни. Так что у Екатерины с аристократией духа все было в порядке.

Севр действительно украсил сервиз имитацией камей, а молодой король Людовик XVI, посетивший мануфактуру, чтобы посмотреть, как идет изготовление грандиозного Русского сервиза, на самом деле предоставил в распоряжение мастеров свою прекрасную коллекцию камей для создания оттисков.

Хотя тут начинаются нюансы.

Ну, во-первых, на сервизе действительно есть копии камей, уж не знаю, тех ли, что дал Людовик XVI, но они действительно рельефные и сделаны отдельно. Новопридуманная техника выглядела так: из только что обнаруженного во Франции каолина делали коричневую массу для фона, имитирующего темные слои агата, из мягкого фарфора мастерили собственно рельефное изображение. После обжига белый бисквит не покрывали глазурью, но полировали. Далее эти керамические копии камей вставляли в гнезда, вырезанные по бортам морожениц, сахарниц, бутылочных, ликерных и рюмочных передач, и фиксировали лавровым веночком из позолоченной меди. Если совсем честно, то работа сумасшедшая, а выглядят они так себе, и зачем надо было строить специальные печи-мастерские, тем более за дикие деньги, не очень понятно.

Тем более что, во-вторых, существовал другой тип копий камей: рисованные на таком же коричневом фоне. По мне, можно было не выпендриваться и ограничиться ими. Но (зачем просто, если можно сложно ) поскольку история Севра — один большой и непрерывный выпендреж, что тут говорить. Итак, если вы нашли на сервизе медальончик с чем-то белым на коричневом фоне, присмотритесь. Если белое читается довольно плохо и несколько смазано, а вокруг медальончика венок золоченого металла, это отдельно изготовленная камея. В противном случае это роспись.⬇️