А вот куриалы с империей были связаны в куда меньшей степени. Их положение, в первую очередь, зависело от возможности избираться в муниципальные органы власти. А для этого им приходилось налаживать отношения не только с наместниками провинций, но и с местными крупными землевладельцами, торговцами и духовными лидерами. Плоть от плоти локальной политической жизни, их карьера была теснейшим образом связана с их муниципалитетом и провинцией. А, следовательно, их лояльность империи и императору была лишь функцией от состояния дел в провинции - ведь их перспективы избрания на магистратуры напрямую от этого зависели.

Наконец, армия, главная опора власти императоров - инструмент насилия, которые мог быть повернут, как против внешних, так и внутренних врагов. Армия контролировалась императорами двумя методами. Первый - контроль за распределением финансов. Фактически весь императорский фиск (сбор налогов) вырос из задачи финансирования армии, лишь позже поглотив все прочие бюджеты. Вторая - это контроль за назначениями в офицерском корпусе. Но так как для вечно воюющего государства компетентность военных была важнее лояльности, то без первого метода контроля второй был бы неэффективен.

Костяком офицерского корпуса долгое время были всадники, что для этого класса было вполне достойной альтернативой бизнесу или госслужбе. Хотя служба в армии на офицерских должностях была ничуть не менее опасна, чем солдатом, и гораздо опаснее госслужбы, потенциальные профиты от нее нередко перевешивали прочие соображения. Во-первых, для римлян даже в позднеимперские времена воинская слава была важнее многих других качеств. Государство купалось в крови врагов, вся имперская идеология зиждилась на мысли, что Рим это единственная преграда на пути торжества варварства. И немудрено, что воины пользовались огромным уважением. Во-вторых, офицеры получали солидные зарплаты и имели долю в трофеях, позволявшую по выходу на пенсию иметь неплохое состояние. В-третьих, армейская карьера открывала доступ к госслужбе, так как примелькавшиеся талантливые офицеры частенько попадали в ближний круг императоров.

При этом выстроенная в римской армии система отбора компетентных кадров на офицерские должности оказалась столь эффективна, что легионы стали самым действенным социальным лифтом. Уже во 2 веке н.э. в высший офицерский состав стали подниматься выслужившиеся с солдатских должностей совершенно безродные кадры. А в 3 веке во время кризиса такие кадры получили возможность сесть и на римский престол. Немалое число всадников на офицерских должностях получали этот статус именно по факту получения очередного звания, что позволило в 3-4 веке армии самой воспроизводить собственный офицерский корпус с минимальными вливаниями извне. Таким образом офицерский корпус империи формировался из людей часто не относящихся к высшим классам империи, из-за чего между ним и прочими элитными группами, также была определенная дистанция.

Наконец в 4 веке в структуре имперского общества появилась еще одна фракция, чье влияние то недооценивают, то переоценивают, - церковь. Она была как бы империей в империи, так как повторяла собой её структуры, но была в значительной степени автономна. Подъём христианства не был бы возможен без союза церкви и империи, на которую власти возложили часть идеологических и социальных функций. Однако церковь была во многом независима в назначениях - императоры могли вмешиваться в выборы епископов или патриархов, но, обычно, предпочитали лишний раз так не делать.

При этом если на высшем уровне церковные элиты были заинтересованы в поддержке империи, то на нижнем - населения и элит территорий, где расположен приход или епископство. В отличии от наместников, церковные служители были куда более тесно связаны с местным населением, подчас имея и больший авторитет. А это было предпосылкой для создания двоевластия в провинции действиями особо амбициозного или авторитетного епископа с активной гражданской позицией. И решать подобные проблемы двоевластия мог только имперский центр, директивно вмешиваясь в конфликт... ⬇️

В результате, как мы видим, структура империи представляла собой конгломерат довольно слабо связанных друг с другом фракций, как на верхнем, так и на нижнем уровне. Если благополучие имперских элит, кроме, разве что, сенаторов, было, по большей части, связано с принадлежностью к вертикали власти, то вот у региональных элит главным источником власти были всё ещё деньги, извлекаемые из сельского хозяйства или коммерции. Имперские элиты были привязаны только к самой империи, а вот региональные – к своей провинции. Но и на своих уровнях эти политические силы были не монолитны, и фактически существовало множество довольно пестрых фракций с разными интересами. Поэтому пространство между этажами системы и фракциями занимал императорский двор, который и связывал все воедино.

Двор представлял собой самого императора, его доверенных лиц различного происхождения, а также высших бюрократов и их канцелярию. Именно двор определял продвижение по гражданской иерархии и переход политиков с регионального на имперский уровень. При этом основная задача всей этой бюрократической машины была обеспечить эффективное снабжение армии ресурсами для выполнения главной функции государства - безопасности. А для этого императору и двору приходилось блюсти баланс интересов государства, имперских и региональных элит. Так-то низовые структуры муниципиев могли существовать вообще без всякой необходимости в имперском аппарате, если бы не содержание армии. Какой бы абсолютной, на первый взгляд, властью не обладали римские императоры, править без учета интересов ключевых политических игроков, как на верхнем, так и на нижнем этаже системы, они не могли.

Однако эта идеализированная система работала только при условии, что на её вершине находится сильный правитель, имеющий - сам или через верных военачальников - высокий авторитет в обществе и армии. В этом случае элементы механизма будут действовать согласованно, однако стоит центральной фигуре всего механизма стать слабой, - он начинал пробуксовывать. Придворные погружались в борьбу друг с другом за влияние на императора и осуществление власти из за его спины. Связи между разными уровнями управления и фракциями нарушались и терялась эффективность управления. Именно это и произошло после смерти Феодосия - его наследники оказались крайне слабыми правителями.

И тут выяснилось для многих неприятное: оказывается, в борьбе за власть всё ещё крайне важно сколько за тобой стоит военной силы. И сенаторы, и региональные элиты были крайне заинтересованы в безопасности их земельных владений. И с началом острой фазы кризиса безопасности границы в 406 году серьезное преимущество в борьбе получал тот, кто не просто обещал, но действительно мог гарантировать военную защиту. У чиновников с этим было все плохо, поэтому они могли максимум интригами убрать с политической шахматной доски одну из фигур и занять её место, но удержать власть на хоть какой-то длительный срок у них не получалось.

При этом значительный рост важности армии сопровождался ростом регионализации политики. Уже упоминавшаяся выше высокая степень автономность региональных структур от самой империи начинала играть злую шутку, если власть в столице переставала восприниматься как защитник интересов. Тогда провинциалы могли заключить союз с местным командующим и поддержать его в вооруженной борьбе за власть в империи. Ситуация вполне нормальная и привычная для поздней империи - победит сильнейший. А сильный правитель - это же хорошо! ⬇️

С началом кризиса на границе эта логика поиска лучшего гаранта безопасности, чем есть сейчас, приведёт не только к нескольким узурпациям, но и повышению значения географии командования: в условиях роста варварской угрозы региональные элиты готовы были оказывать куда большую поддержку командующим в их регионах, надеясь, что это позволит тем лучше защищать их интересы. В результате борьба за власть в столице все сильнее приобретала новое измерение - борьбы региональных группировок за влияние на имперскую политику. Так в 5 веке всё сильнее было влияние региона, который был и самым проблемным - Галлии, так как местные региональные лидеры очень хотели добиться большей безопасности. При этом сам этот рост влияния совершенно не соответствовал экономической ценности данных территорий, но приводил к смещению фокуса внимания Империи на этот регион в ущерб интересам прочих.

Для военачальников в таких условиях стало куда важнее обеспечить безопасность владений их группы поддержки, нежели выполнять общие задачи. Например, именно по причине нежелания расходовать свои войска в борьбе с варварами в Испании перед началом новой схватки за власть в Равенне, провалилась попытка окончательно решить вандалльский вопрос в Испании. Военачальники просто поругались и увели войска на свои базы. То, что при этом была сорвана важнейшая для империи военная кампания, судя по всему, волновало немногих участников этой драмы.

Естественно, что усиление влияния региональных элит отразилось и на бюрократии. В условиях, когда меч вновь начал попирать перо, наместники провинций и их канцелярии стали все сильнее подпадать под контроль региональных элит. А это подрывало единство бюрократии, ещё более отдаляя части империи друг от друга. Получалось так, что только армия и была тем клеем, что удерживал империю вместе: пока она могла одерживать победы и тем самым поддерживать имперский авторитет, провинции оставались в её составе, но как только она начинает терпеть поражение за поражением - у региональных элит исчезает стимул пытаться всеми силами удержаться под её властью.

Не стоит считать, что все региональные элиты были потенциальными коллаборантами. Нет, империя и её жители не сдавалась без боя, и многие действительно цеплялись за саму идею империи, как важнейшей ценности. Но беда была в том, что в отличии от сенаторов, у которых владения были в разных провинциях, и потеря одной для них не была катастрофой, у многих региональных лендлордов земля была только в какой-то ограниченной местности. В случае, если эти земли выпадали из под контроля центральной власти, то куда им бежать-то? Некуда, потому что без доходов со своей земли они бомжи. Как метко отметил Хизер: “земельную собственность нельзя спрятать в карман и увезти с собой”. А империя с 406 года отлично продемонстрировала, что она вполне может вообще не вернуться туда, откуда ушла.

Поэтому, даже самые патриотичные патриоты, столкнувшись с реальностью, где Равенна и её армии проигрывали сражения варварам и отступали, а в Равенне регулярно сменялись властители, вынуждены были заботиться о том, чтобы сохранить хотя бы то, что имеют. А варвары были и не против, ведь они больше не разграбляли под ноль провинции, а готовы были к компромиссу ради расселения на новых землях. Раз империя была неспособна обеспечить защиту, то эти функции могли выполнять и германцы. Союзные или враждебные империи варвары попросту заменяли собой верхний этаж римской политической системы, оставляя нетронутым всю низовую провинциальную систему власти. Фактически для многих жителей империи толком ничего и не менялось - просто деньги теперь шли не в далекую Равенну, а в куда более близкую ставку местного варварского лидера. Поэтому и нет ничего удивительного, что век спустя многие галло-римские аристократы будут жить в мироощущении, что они все еще граждане империи, хотя по факту империи там уже давно не было... ⬇️

И все это было бы невозможно, если бы у руля находился сильный и компетентный император, способный консолидировать чиновничий аппарат и армию. Но проклятьем Западной империи стала слишком долгая жизнь сына Феодосия Великого - Гонория, и то, что его племянник Валентиниан III не умер в младенчестве. В обоих случаях была бы яркая, но недолгая вспышка борьбы за власть, в ходе которой на трон мог сесть такой правитель, который мог бы удержать структуру империи от рассыпания. Но получилось как получилось. Жители империи, особенно имперские элиты, сопротивлялись варварам, раздиравшим её на клочки. Но они это делали пока верили в возможность Равенны снова начать побеждать. Когда эта вера иссякла - закончилась и империя, быстро рассыпавшись на отдельные фрагменты.

#Герасименко
#Заметка

🔜 Подписаться: @catx2

Подготовка пилотов ВВС Японии в 30-40 годах.

Кем были люди, «выебавшие американцев в жопу?» (с) Зеленый Слоник
В этой обзорной статье, не претендуя на академическую точность, я постараюсь кратко и интересно пролить свет на отбор и обучение летчиков авиации Японского Императорского Флота.

На заре становления японского авианосного флота летчиков готовили из выпускников флотской военной академии в Этадзиме: лучших из лучших. Имея в виду высокий престиж императорского флота, толп желающих оказаться в авиации не было, эта позиция доставалась амбициозным романтикам, пожелавшими стать первопроходцами в небе. К слову, первое боевое крещение аэропланов флота случилось еще в 1914ом году. В ходе осады Циндао, германской базы в Китае, пара самолетов производила удачные и полезные для японцев разведывательные вылеты, а так же совершенно бестолковые, но знаковые бомбардировочные.

Но углубимся в межвоенный период. Начинается набор среди матросов и старшин флота (Сорэн), а также гражданских лиц (Ёкарэн) - впоследствии их объединили для упрощения работы под названием Ёкарэн, сокращением от «курсант подготовительного отделения флотской авиации».
К концу 30х годов, из-за затягивания конфликта в Китае и расширения программы подготовки, подавляющее большинство лётчиков происходили из программы Ёкарэн, а не из академии флота. Оно и понятно, флоту и так нужны были кадры, а по определению зависимая от сухопутного или флотского командования авиация не могла слишком сильно перетянуть на себя одеяло.

Выпускник Сорэна, награжденный званием «лучший курсант курса» и почетными серебряными часами от императора, Сабуро Сакаи так пишет о своем обучении: "Нам сказали, что настоящий летчик должен всегда быть агрессивным и храбрым. Инструктор вывел двух курсантов на пол и приказал бороться. Побежденный, не важно насколько уставший или раненный, оставался на полу, и принимал бой со следующим курсантом, пока может продолжать бороться или до победы. Один человек мог остаться на полу и бороться поочередно со всем курсом, пока может продолжать. В случае поражения, завтра он снова принял бы поединок первым. Потерявших сознание от боли приводили в чувство ведром холодной воды: раненных уводили в лазарет, но поблажек не делали. Инструктора искали любой повод, чтобы отчислить студента с курса, и делали это охотно. Так, один из студентов-выпускников был пойман военным патрулем в подпольном баре, где отмечал скорый выпуск, и был отчислен за день до него."

Помимо боев, процветали побои и дедовщина: курсантов пиздили как кулаками, так и бейсбольными битами за проступки. Впрочем, воспитания агрессивности, готовности драться насмерть и страха быть отчисленным мало, для создания идеального истребителя. Курсантам преподавали полный образовательный курс: точные науки, литература, английский язык, работа с радио, артиллерийское дело. Крайне серьезной была физическая подготовка: японцы со всей дотошностью прививали будущим летчикам все навыки, что хотя бы косвенно могут пригодиться в бою. Они занимались акробатикой, прыгали с подкидной доски и просто с большой высоты для развития координации движений, карабкались на стальной шест и держались за него одной рукой на высоте. Всех курсантов в обязательном порядке учили плавать, в том числе под водой, и надолго задерживать дыхание: происходившие из горных районов учились этому впервые... ⬇️

Помимо отличного зрения, необходимого для поступления на курс, нужно было всячески его развивать. В ясный день предлагалось разглядеть невооруженным взглядом одну из самых ярких звезд помимо Солнца, что в теории возможно хотя бы с биноклем. Сакаи пишет, что заметив одну из звезд (возможно, речь о полетах в ясный вечер, а не в слепящий полдень), он отворачивался, а после, резко повернувшись, пытался быстро вновь найти ее. Инструкторы утешали учащихся: заметить крошечную точку вражеского самолета на расстоянии в несколько тысяч метров ничуть не проще. Можно назвать эти рассказы выдумками или послевоенным бахвальством, но факт есть факт, Сакаи так ни разу и не застали врасплох в небесах. По многим другим мемуарам и воспоминаниям о войне в небе в целом, большая часть сбитых летчиков не замечала атакующий самолет вовремя, и именно отличные зрение и реакция были лучшей защитой в бою.

В итоге на курсе Сабуро, из 70 поступивших, дошли до конца лишь 25 выпускников. Это была элита из элит авиации во всем мире. После битв в Китае, к началу войны с США, средний японский летчик имел примерно вдвое больший налёт и боевой опыт, в отличие от необстрелянных американских пилотов. Спойлер, но победил в итоге принцип: достаточно побольше хорошего, а отличного не надо. Конечно, поражение японского флота и авиации в бою против США были во многом предопределены промышленным и ресурсным превосходством Штатов, но ударяясь в СПГС можно провести некоторые параллели… Армия или флот, способные пройти полсвета, должны быть менее чувствительны к потерям, быстро восполнять их и поднимать свою численность, и итоги Второй Мировой это показывают.

Стоит сказать о самом легендарном вылете аса Сакаи, который не является главным героем статьи, но важным примером. В одном из боев битвы за Гуадалканал он совершил фатальную ошибку: принял оснащенные задними турелями торпедоносцы за обычные истребители и сильно сблизился. Концентрированный огонь 4 стрелков сорвал фонарь с кабины (дальше лететь пришлось дыша свежим воздухом, как в старые добрые времена), одна пуля попала ему в голову, повредила глаз и мозг. Будучи парализованным в левой части тела (!) летчик решил умереть как герой и врезаться в американский корабль. Не найдя такого, он вернулся на базу, в ходе 4-часового перелета. С залитым кровью оставшимся глазом и наполовину обездвиженный. Кто слышал про Алексея Маресьева, примерно понимает, что было дальше. Сложнейшая операция, после которой врачи сказали: «Летать вы больше не будете», и скорый возврат на фронт, всеми правдами и неправдами. Сакаи прошел всю войну, а потом стал убежденным пацифистом-буддистом. Примерно так же (став христианским миссионером) поступил ветеран атаки на Перл-Харбор, легендарный Мицуо Футида, командир авиагруппы торпедоносцев авианосца Акаги.

Вернёмся к нашим баранам. Несмотря на преобладание в авиации выходцев из низов, выпускники Этадзимы всячески принижали способности ёкарэновцев и им был закрыт путь на высшие должности (выше подполковника). К 1940 году увеличение программ набора, категоризирование курсантов на наиболее годных, менее годных, и достаточно годных, и перемешивание между собой новых и старых наборов в реорганизованных курсах выльется в еще большие конфликты. Так, в 43 году пришлось развести по разным базам учащихся разных курсов. К вечному во всех странах конфликту элитариев-зазнаек и выскочек из народа добавилось еще больше хаоса... ⬇️

Пару слов стоит сказать и о шедевре авиастроения, легендарном Зеро. С отношением к каждой машине, как к идеальной катане, каждая занимала много человекочасов для постройки, использовался особый алюминий-цинк-магниевый сплав, а бронеспинки и протектированных баков вовсе не было. Скорость производства и живучесть были принесены в жертву летным характеристикам и эффективности в бою. Японские асы даже зачастую не брали в бой парашюта, который весил немало и утяжелял самолет. Это выльется в еще большие потери в столь ценных и умелых, довоенных кадрах.
На позднем этапе войны Японии категорически не хватало опытных инструкторов, людских ресурсов, промышленных мощностей и топлива для столь же дотошной подготовки. Вместо ротации в тыл для работы инструктором, асы бесславно, с точки зрения европейца или американца, погибали в суицидальных атаках. Новых же летчиков приходилось готовить спешно: авиация и флот США только росли, кратно восполнив потери в Перл-Харбор (где, кстати, не пострадали авианосцы, ибо находились вне базы на момент атаки – критическая неудача японцев среди череды невероятных удач перед, во время и после налета).

Выводы предлагаю читателям делать самостоятельно. Восхищаться ли тактическим мастерством японцев, обеспечивших менее промышленно развитой стране ошеломительные победы на начальном этапе войны, или же стратегическим гением американского высшего командования флота, что сумело оправиться от потерь и правильно разыграть карты промышленного потенциала и доступа к нефти. Для меня в подготовке и применении летчиков виднеется чисто японский почерк, восходящий к временам самураев: победа в один удар, все как у Миямото Мусаси.

#Сергеев
#Заметка

🔜 Подписаться: @catx2

Конкиста, конечно же, история не очень-то про золото в серебром — но и не особо про географические открытия сами по себе. Не нашли ценностей — так хотя бы надо основать колонию, где испанцы получат вожделенные земли и должности. А иначе — чего ради? Вот и история Алонсо Альвареса де Пинеда, имени которого почти никто не слышал (кроме специалистов, конечно) — ярко показывает нам, что открытия как таковые ценились невысоко.

Алонсо, родившийся в испанской Эстремадуре, был почти ровесником Конкисты: предполагаемый год рождения — 1494. О его жизни до 1519 (как раз когда Кортес начинал продвигаться в глубину Мексики) известно мало. К 1517 он уже точно находился в Новом Свете — участвовал в экспедиции Франсиско Эрнандеса де Кордовы, исследовавшей побережье Юкатана вплоть до реки Пануко. При том испанцы уже успели побывать во Флориде — "белым пятном" на карте оставалось побережье Мексиканского залива между этими двумя полуостровами, хорошо видными на карте ниже.

Впрочем, это мы знаем — "полуострова". Понсе де Леон и другие испанцы были склонны считать Флориду островом: в основном от надежды обнаружить пролив, ведущий отсюда в Тихий океан (и тем самым таки решить задачу, не решённую Колумбом). Никто ведь пока не знал, как богаты окажутся Мексика и Перу — так что основным смыслом исследований, кроме поиска землицы для желающих фермерствовать, оставался поиск пути в Индию.

Это уже потом сначала Кортес доберётся до ацтеков, а потом и Писарро до инков, но пока...

В 1519 году Антон де Аламинос, лоцман вышеупомянутой экспедиции, убедил губернатора Ямайки Франсиско де Гарая организовать новый поход, чтобы таки исследовать залив окончательно. Сам он остался лоцманом (piloto), а возглавил флотилию из четырёх кораблей как раз Алонсо Альварес де Пинеда. Несмотря на молодость (получается, около 25 лет всего лишь), его сочли достаточно опытным для командования флотилией и 270 конкистадорами.

В основном это случилось потому, конечно, что людей очень не хватало. Того же Кордовы-то на свете уже не было: он умер на Кубе вскоре после возвращения из своего похода от последствий полученных ран. Пинеда пусть и был молод, но уже ходил в те края.

Он вышел в море в конце марта 1519 года, первоначально двинувшись к Флориде и вдоль её побережья. Уже 2 июня экспедиция обнаружила залив, куда впадала огромная река: решились даже чуть продвинуться по ней, обнаружив множество индейский поселений.

Реку назвали Эспириту-Санто, но сегодня мы знаем её как Миссисипи.

На путь в Тихий океан река не походила, да и задачей экспедиции было составить хорошие карты побережья залива, так что конкистадоры двинулись дальше. К августу добрались до мексиканского Веракруса, откуда как раз недавно ушёл Эрнан Кортес. Стало очевидно, что если пролив и существует — то явно не здесь. А Флорида, увы, точно не остров.

Экспедиция также исследовала реку, которая позднее получит название Рио-Гранде, после чего лоцманы вернулись на Ямайку с теми самыми картами. Теперь испанцы знали, что представляет собой большой участок побережья. Кабы речь шла о британцах XVIII века — такие открытия могли бы принести много славы, но в Конкисте имелись другие приоритеты. Потому Пинеда остался где-то в районе реки Пануко, где основал колонию.

А в январе 1520 года Диего де Камарго прибыл туда с Ямайки и обнаружил, что колония едва жива из-за постоянных атак индейцев. Он эвакуировал на Карибы 60 человек, однако Пинеды среди них не было — тот погиб прежде.

Хотя научное значение экспедиции Пинеды было крайне велико, увы — имя его осталось малоизвестным. Низовья Миссисипи, как вы знаете, исследуют уже люди де Сото спустя более чем 20 лет — а без данных Пинеды они, может, и не выбрались бы с юга современных США. Но Эрнандо де Сото весьма знаменит, а вот Пинеда — увы.

Не всем в Конкисте повезло так, как Кортесу или Писарро. Откровенно говоря, очень немногим вообще повезло.

#Blas_Ruiz
#Заметка

🔜 Подписаться: @catx2

Любера, люберецкие, люберы – очередное уникальное явление советской перестроечной эпохи. Может, кто-то еще помнит песни группы Любэ «Клетки», «Люберцы»? Так вот, эти песни как раз посвящены ребятам из подмосковных Люберец, которые надолго запомнились всем советским гражданам. Вопреки расхожему мнению, люберы – это не гопники. Это весьма специфическое молодежное объединение, которое базировалось в данном конкретном месте (г. Люберцы, МО) в данное конкретное время (конец 1970-х – начало 1990-х).

🐱 https://telegra.ph/Lyubery-10-22

#Лонг
#ДС

🔜 Подписаться: @catx2

Шведских закусок не желаете? Стрёмно? Правильно, ведь речь сейчас пойдёт именно про знаменитый своей вонью сюрстрёмминг.

Что вообще такое этот сюрстрёмминг? Это непосредственно стрёмминг, то бишь сельдь, законсервированная путём естественной ферментации. Чтобы сотворить данную консерву, нужно добыть сельдь, промыть её, просолить и дать побродить в открытом чане. После чего уже начинающую пованивать тухлятиной рыбку ещё немного оставляют поразлагаться до гарантированного выделения характерного кислого запаха и сероводорода. И только потом закатывают в банки для дальнейшего брожения, хранения и потребления.

Как нетрудно догадаться, данный вид консервации распространён на севере страны, куда более холодном и тяжёлом климатически, чем Стокгольм. Там он до сих пор производится в промышленных масштабах, популярен как традиция и даже имеет свою собственную Академию Сюрстрёмминга — организацию. Созданную, чтобы сохранить традиции и не дать быть забытой этой консерве.

Сюрстрёмминг начал готовиться настолько давно, что история не сохранила даже примерных веков. Он просто был всегда. Самая старая из известных крупная находка, доказывающая намеренное производство сюрстрёмминга в Швеции имеет возраст в 9000 лет. Но почему этот метод консервации не оказался забыт? Дело в том, что в 16 веке в Швеции во времена правления и войн Густава I, внезапно закончилась соль. Остатки приходилось экономить, а зиму пережить как-то надо. Вспомнили, что северяне издавна умеют делать странные, но съедобные запасы рыбы. Раздобыли рецепт и подали его военным генералам. Практичные генералы оценили возможности да и утвердили на долгое пользование сюрстрёмминг с гороховым супом. Такие они, секреты шведской армии, даа..

Ну а вместо вывода держите цитату Чарльза Эмиля Хагдала, шведского врача и кулинара из конца 19 века:

«Сюрстрёмминг — это старинная консервация, о приготовлении которой всегда заботилась сама природа, с момента сотворения мира. Наши прародители готовили то же самое уже за воротами рая, и это было давно известно как у всех кухарок и хижин на сваях, так и у греков и римлян, ибо все знали, что такое тухлая рыба; но поэтому вкус еще не был так развит, как сейчас; Сюрстрёмминг едят только посвященные - au naturel, без какого-либо другого соуса, кроме как для того, чтобы потекли слюнки. Они считают его изысканным деликатесом; но это никогда не будет пиршеством, если только хозяин не предпочтет есть в одиночестве или, может быть, не выберет безносых гостей.»

#Заке
#Интересное

🔜 Подписаться: @catx2

Симулянты по-хардкору.

Летом 1898 года, до того, как центральные власти признали новый голод в Поволжье (а он начался осенью 1897 года, а кое-где и с 1896-го), основную заботу о голодающих тащил на себе Красный Крест. Тот голод сопровождался, колоссальной эпидемией цинги и поэтому первые пункты разворачивались именно для цинготных больных. Там им давали похлебку и мягкие кашки, лечили как могли.

По свидетельству известного врача-паразитолога Василия Ларионовича Якимова, который работал на том голоде, многие крестьяне, чтобы получить пайку, симулировали цингу.
Делали они это так: "исковыряет десна булавкой и натрёт их песком и золой, чтобы опухли и покраснели".

В тот же голод, кстати, Поволжье заразилось чувашскими языческими верованиями. Чуваши считали, что покойники, умершие от чрезмерного пьянства, притягивают влагу к себе, не пуская ее в тучи, и тем самым способствуют засухе. Поэтому в деревнях массово выкапывали из могил "опойц". Явление прекращалось только арестами и посадками зачинщиков в каталажку.

#Циденков
#Интересное

🔜 Подписаться: @catx2