«Постой, песец, постой!», - кричал я песцу вслед.
Но пушистый соперник и не думал меня ждать 😼

А еще песец порушил гад всю лестницу, чтобы опередить меня 👻

Только лапки сверкали 🦄

Наша экспедиция сидит в штабе и обсуждает план действий. Не поверите, но штаб – это общая кухня в хостеле «Помор» в центре русской столицы Шпицбергена Баренцбурге. И не надо смеяться. Кухня отлично подходит под задачи информационного центра. Тут просторно – есть, где поставить ноут-буки и разложить карты. Ну, и холодильник с чайником, разумеется, лишними тоже не стали. Главное, в пылу научных баталий в качестве аргумента не врезать коллегу чайником по голове.
Руководитель экспедиции – крутой ученый, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого Павел Филин. Мотивирует людей он не хуже этого самого Петра Первого. Перед выездом на мыс с родным для русского уха названием Хеер Павел объясняет:
- У нашей экспедиции есть очень важный не только исторический, но и политический аспект. Сейчас идет достаточно активный процесс выдавливания России с территории Шпицбергена. Разными способами. И мягкая сила здесь используется в полный рост. Теперь практически весь Шпицберген покрыт особо охраняемыми природными территориями.  Что это значит? А всё – здесь больше нельзя вести раскопки, нельзя забирать на изучение никакие найденные образцы.
Я негодующе швыркаю чаем и гневно хрущу печеньем. А наш научный полководец продолжает:
- В Норвегии есть внутреннее постановление: все постройки и предметы старше 1946 года автоматически становятся объектами культурного наследия Шпицбергена. То есть норвежцы приезжают в наши же поселки и ставят на свой государственный учет русское наследие. А мы с этим ничего и сделать не можем, потому что это территория Норвегии.
- И что же делать? – мотивирующая речь уже близка к тому, чтобы стать демотивирующей.
- Есть договор о Шпицбергене 1935 года, по которому Россия имеет право осуществлять хозяйственную и научную деятельность на архипелаге. Ну так давайте осуществлять эту самую научную деятельность! Сделаем карту всего русского наследия на архипелаге. России и самой будет не лишне вспомнить о колоссальных масштабах своего присутствия на Шпицбергене. Представь, как визуально мощно это будет смотреться на одной конкретной карте.
В общем, мы выдвигаемся на Хеер!

На мысе Хеер у нас загадочная миссия. Еще по дороге на Шпицберген Павел Филин изучал снимки архипелага со спутников. И обнаружил в районе этой косы круги непонятного происхождения. Мы на электрокаре мчим на мыс, чтобы, во-первых, понять причину появления этих фигур, а во-вторых, тщательно всё измерить и запротоколировать.
Последние полкилометра до цели элеткрокар преодолевать отказывается. Поэтому наш отряд идет пешком. Филин шагает первым. Я, как верный оруженосец, бегу рядом. Только вместо шпаги или копья я тащу под мышкой огромную линейку – главное оружие ученого в этих края.
- А могут эти круги быть внеземного происхождения? Вдруг это первые в истории свидетельства присутствия инопланетян на земле? – допытываюсь я.
Павел скептически поправляет очки.
- Коллега, давай оставаться в рамках научного дискурса, - тактично возвращает меня с небес на грешную норвежскую землю научрук. – Вопрос к этим кругам только один: что за ЛЮДИ их оставили? Долгие годы в отечественной и западной истории ведется спор, кто первым прибыл на Шпицберген – русские поморы или викинги. Выдающийся советский и российский археолог Вадим Федорович Старков доказал, что поморы стали осваивать архипелаг еще с середины 16 века. Он обнаружил деревянные фрагменты домов и кораблей того времени. А западные ученые сейчас доказывают, что викинги оказались на Шпицбергене раньше нас. Но, что показательно, никаких следов присутствия скандинавов здесь обнаружено не было. Может, Норвегия и запретила раскопки на Шпицбергене, чтобы мы не предоставили еще больше доказательств раннего присутствия России на архипелаге…
Вдруг всегда серьезный Павел Анатольевич расплывается в улыбке и показывает куда-то в сторону.
- Да это же старинная ловушка для песцов, - радостно говорит научный руководитель и спешит к странному деревянному приспособлению.
- Ну-ка, ну-ка, как она устроена, - Филин с энтузиазмом осматривает находку со всех сторон. – Андрей, подними крышку ловушки. Я сфоткаю.
Признаюсь честно, выполняю приказ научрука без энтузиазма. Мне очень нравятся песцы. Каждый раз радуюсь их появлению, как Новому Году в детстве. А тут позировать с гильотиной для этих пушистиков.
- Андрей, ну ты чего. Крышку-то подними! Вот тааак – прекрасно! – Филин счастлив. А мой внутренний песец негодует. Но, как говорится, всё ради науки.
И вот, наконец, мы на месте. Круги впечатляют. В глубину – метра полтора, и еще больше в ширину.
- Ну точно инопланетяне! – тут же делает вывод неисторик Горбунов, прыгая в воронку и с умным видом делая замеры гигантской линейкой. 
- Отнюдь, - одним словом разбивает все мои фантастические теории научрук. – После начала Великой Отечественной Войны все советские граждане были эвакуированы со Шпицбергена. Почти две тысячи шахтеров и их семей вывезли кораблями в Архангельск. А на этом мысе расположились норвежцы и стали отбиваться от фашистов. Немцы послали сюда суперлинкор «Тирпиц». По всей видимости, эти воронки – следы от ударов его артиллерии. Надо будет эти данные обязательно добавить на нашу карту.
В общем, Хеер нам, а не инопланетяне.

В состав экспедиции под кодовым названием «Русский Шпицберген» входит всего три человека. Руководитель – Павел Филин. Археолог – Егор Шевяков и картограф – Алевтина Парамонова. Парамонова – старший научный сотрудник в институте культурного и природного наследия имени Лихачева. На вопрос, что входит в ее обязанности, Алевтина лаконично отвечает:
- Я визуализирую культурное и природное наследие.
Павел Филин слышит скромный ответ коллеги и тут же подключается:
- Большинство картографов не вытащишь в поле. Они просто сядут в кабинете и формально начертят карту, нанесут значки. Но чтобы понимать, что ты там наносишь, как это всё в жизни выглядит, важно пройти по земле и увидеть всё своими глазами. Это и есть настоящий профессионализм. Поэтому Алевтина – картограф высшего уровня!
Кстати, именно Алевтина Парамонова в свое время создала карту Бородинского поля для музея Бородинской битвы. Ну, а на Шпицбергене совсем другая баталия. Здесь надо умудриться зафиксировать следы присутствия русских людей на архипелаге за последние 450 лет, при этом не проводя никаких раскопок и не собирая образцов (привет, Норвегия).
Мы работаем на мысе Финисет. Рядом с берегом здесь обнаружен древний корабль, точнее то, что от него осталось.
- Это было русское судно? – допытываюсь я у товарищей ученых.
Павел Филин мешкает с ответом.
- Чтобы понять, какому народу принадлежит борт, надо брать материалы на исследование, - в сердцах говорит он. - А мы не имеем на это права. Поэтому остается только гадать.
Филин и археолог Егор Шевяков начинают измерять судно и делать записи. Собственно, это всё, что им здесь позволено. А мы с Алевтиной идем в глубь острова, изучая минималистичный ландшафт под ногами в поисках важных объектов.
- У меня методика везде одна и та же – что Бородинское поле, что Шпицберген, что Соловки, - уверяет Парамонова. - Натурные обследования и большие хождения.
- А как вам работается в суровой мужской компании?
Сзади раздается крик археолога Шевякова:
- Я линейку в фекалии песца положил!
- Тоже своего рода археологический материал, - смеемся мы с Алевтиной. 
- К вопросу о суровых мужиках, - говорит Парамонова. - На Шпицбергене есть заброшенный шахтерский поселок Грумант. Туда уже давно никто не ездит. Всё заброшено. Но нам надо было там собрать данные. В итоге мужики ёжились, ворчали, как там мрачно и неприятно. А мне понравилось! Очень атмосферное место.
- Вас тут трое. А с кем из известных киношных или книжных троиц вы себя ассоциируете?
- Может быть, с тремя мушкетерами? – улыбается Алевтина и возвращается к коллегам. Мужики спорят, с какого ракурса лучше фотографировать древний корабль и как лучше положить линейку (уже очищенную от сюрприза песца). Парамонова быстро мирит товарищей, и они втроем мигом завершают работу.
И тут я понимаю, какую троицу они мне напоминают. Алевтина – Гермиона. Павел Филин – Гарри Поттер.  А Егор Шевяков – конечно же, Рон Уизли.

Ночное мяу 🐾

Индивидуальное мяу 🐾

Мяу, я в Мурманске 🐾

Вторник. 2:30 ночи. В это время весь Баренцбург обычно спит. Но не 7 сентября 2026 года. У гостиницы стоят два желтых автобуса. Темные фигуры с рюкзаками наперевес спешно запрыгивают внутрь. Наконец, водители дают по газам…
Полным ходом идет супер-секретная операция по возвращению пассажиров арестованного научно-исследовательского судна «Профессор Молчанов» обратно в Россию. Масштаб и задействованные в этой миссии структуры поражают. Руководитель треста «Арктикуголь» Ильдар Неверов позже рассказал мне:
- «Арктиккуголь» активно взаимодействовал с конторой губернатора Шпицбергена. И в то же самое время не стоит недооценивать вклад Министерства по развитию Дальнего Востока и Арктики, МИДа РФ и генерального консульства России на Шпицбергене… Аналогов таких логистических операций не существует. Это такое новаторское действо.
Казалось бы, просто общая фраза. Но, поверьте, за ней стоят десятки идей, собранных воедино, несколько бессонных ночей и сутки телефонных переговоров между самыми разными ведомствами нескольких стран.
О том, что пассажиров «Профессора Молчанова», включая научную экспедицию РГО, будут эвакуировать, нам стало известно за сутки до старта операции. Но всем причастнымстрого-настрого запретили рассказывать кому-либо данную информацию. «Одно неосторожное слово, и вся логистикаможет рухнуть», - звенели в арктическом воздухе Баренцбурга стальные слова. Но даже при всём желании, что можно было рассказать? Известно лишь было, что в ночь с понедельника на вторник мы может отправиться домой. Но как – самолетом или кораблем? Даже эта информация была засекречена.
В понедельник в 7 вечера поступил приказ – собрать свои чемоданы/рюкзаки и выставить их в лобби отеля до 23:30. В итоге багаж был доставлен на корабль заранее. А мы, одаренные сухпайками, отправились вслед за чемоданами в порт ближе к трем ночи.

Сперва нам предстояло попасть из русской столицы Шпицбергена в норвежскую столицу архипелага – Лонгьир. А сделать это можно только по воде. Нет, конечно, еще есть вариант на вертолете. Но воздушных бортов на 69 человек не найти, да еще и лететь пришлось бы ночью при шквальном ветре. Поэтому нас отправили морем.
Когда автобусы с пассажирами прибыли в порт, вместо привычного и уже родного «Профессора Молчанова» на пристани нас ждала огромная овальная махина. «Это что-то НЛОшное», - прошептали пораженные девчонки. Но нет, это были не внеземные технологии, а всего лишь корабль губернатора Шпицбергена. Чиновник лично выделил свой борт под нашу эвакуацию. Правда, ограничений хватало. Во-первых, при входе на корабль все должны были разуться. По судну можно перемещаться только в носках или тапочках. Во-вторых, нам выделили лишь одну крытую палубу. На другие заходить было категорически запрещено. Впрочем, и этой доставшейся нам с барского плеча площадки оказалось вполне достаточно. Пространство было больше похоже на бальный зал, нежели на стандартные корабельные каюты.
Но для начала у каждого гражданина России проверили загранпаспорт. Норвежцы были нарочито вежливы. Я бы даже сказал, вежливы до снисходительности. На любой вопрос и фразу у них была заготовлена натянутая до ушей улыбка.

В одном из своих прошлых дневников про Шпицберген я рассказывал, что в Баренцбурге нет полиции. Ее можно вызвать из Лонгьира только в самых экстренных случаях. Например, если в поселок забрел белый мишка и не желает уходить. И вот тогда на вертолете на выручку примчат норвежские стражи порядка. Оказалось, что эвакуация российских граждан со Шпицбергена приравнивается к нападению полярного медведя. Чтобы сопроводить русских до границы, в Баренцбург прибыл целый отряд полиции. Впрочем, эксцессов и агрессии не было ни с одной стороны. Так что норвежские копы спокойно могли видеть десятый сон в своих теплых кроватях, а не ждать от нас какого-то подвоха или провокации.
В порту Лонгьира нас ждали автобусы и полицейские машины. Автобусы – чтобы доставить нас в местный аэропорт. Полицейские машины – просто так, на случай кабы чего не вышло.  
Каких-то десять минут, и мы уже в воздушной гавани. В обычных современных условиях улететь с архипелага на материк можно только с шенгенской визой в загранпаспорте. Но мы оказались в экстраординарных обстоятельствах. Поэтому власти Норвегии впервые в своей современной истории разрешили россиянам пересечь свою территорию без виз. В Баренцбурге ходил слух, что для этого евро-чиновникам пришлось приравнять пассажиров «Профессора Молчанова» к лицам, потерпевшимкораблекрушение. Но никакого официального подтверждения этому нет.
- Никто без виз через территорию Норвегии еще не летал. Историческое событие, - говорил землякам в аэропортуЛонгьира руководитель «Арктикугля» Ильдар Неверов. А еще он между делом добавил:
- В самолете вас будут сопровождать дружелюбные, очень такие френдли сотрудники полиции королевства Норвегии, чтобы всё прошло хорошо.
Если честно, я бы предпочел полёт без «очень таких френдли» мужчин в штатском. Но кто меня спрашивал…

Летели мы над морями, над полями и горами в славный град Киркенес. Это ближайший от России населенный пункт Норвегии. После приземления напряжение в воздухе буквально начало искрить. Чувствовалось, как норвежская сторона переживает, что пустила к себе 69 безвизовых русских: а вдруг кто-то из них окажется шпионом и сбежит творить свои шпионские дела. Поэтому после прилета нам даже не позволили зайти в здание аэропорта. Новую партию автобусов пригнали аккурат к трапу самолета. Плюс нам сразу объявили, что багаж получать не надо. Нам его отдадут прямо на российско-норвежской границе.
А еще нас без конца пересчитывали. Ну реально, как будто боялись, что кто-то из нас даст дёру. Возле автобусанорвежская женщина многозначительно объявила:
- В вашем автобусе будет даже туалет!
Я не знаю, на какую реакцию она рассчитывала. Мол, «ВАУ, до чего прогресс на западе дошел!»?
От аэропорта Киркенеса до КПП Борисоглебск на российско-норвежской границе примерно 10 километровпути. Мы их проскочили за считанные минуты. А дальше началось мучительное ожидание. Автобус припарковался перед зданием паспортного контроля с норвежской стороны. При этом нам не разрешили самостоятельно пройти таможню. Вместо этого таможня пришла к нам в автобус. Несколько пограничников прошлись по салону и тщательно проверили паспорта. Ну, и в очередной раз пересчитали, конечно. Как в мультике: «Он и меня посчитал».
В какой-то момент, видимо, чтобы не провоцировать бунт курильщиков, норвежцы объявили, что можно по 10 человек выходить курить – перед автобусом. Некурящий я, разумеется, тут же закосил под курящего, чтобы подышать свежим воздухом. А «надзиратели» без устали продолжали нас пересчитывать. И вдруг вместо десяти нас оказалось 12.
- Это не должно быть! Вас не должно быть двенадцать! Я говорить, вас должно быть десять. Двое уйти! – отчитывала нас норвеженка из сопровождения.  
Картина маслом: с одной стороны забор из проволоки, с другой стоят норвежские полицейские и таможенники, которые периодически окрикивают: «Больше десяти не собираться!».
Вдруг рвануло там, откуда не ждали.
- В автобусный туалэт ходить больше нельзя, - озадаченно констатировали норвежцы. – Смыв вода сломался.
Никогда еще западная цивилизация не была так близка к провалу…
Наконец, нам разрешили взять свои вещи и пересесть в российские автобусы. На них мы и подкатили к отечественному таможенному пункту.

Наследил 🐾

Добрейшего, касатики 😎

Нереальное мяу 🙀