"Мне выпало счастье не однажды и подолгу видеться с Иоанном Павлом II. Это были ежегодные «Соловьевские встречи» в его покоях в 1996-1999 годах. После каждой встречи меня долго не покидало чувство, что я побывала в центре мира, может быть, в сердце мира и что это сердце – христианское. Все остальное казалось провинцией.

Великий Папа – говорили о нем при жизни. Santo subito, святой без промедления! – этими словами его провожали. Я никогда больше не встречала такого отношения к человеку, которое в нем было ясно, как день.

В одном из стихотворений Кароля Войтылы Сын говорит Отцу:

Я оставил Твой взор, полный беспредельного сияния,
Ради взора людей, в котором свеченье пшеницы.

Вероятно, он и видел в каждом, кого встречал, это дорогое для него свеченье. Он как будто чего-то всерьез ждал от тех, с кем встречался, и с благодарностью прощался с ними. Таков, я думаю, взгляд святости. Ты чувствуешь себя видимым до глубины – и это не пугает, как следовало бы ожидать (человек недаром остерегается быть видимым и прячется от всевидящего взгляда, как некогда Адам), а наоборот: бесконечно ободряет. Оказывается, там, в глубине в нас видят что-то такое, что можно любить, что «хорошо весьма» — и о чем мы сами в себе вряд ли догадываемся. Это поражает.

«Не бойся себя! Не бойся ничего!» — говорит этот взгляд. Как известно, этим призывом – «Не бойтесь!» — Иоанн Павел II начал свой долгий понтификат. Надежда и бесстрашие – вероятно, главные слова, с какими он обращался к миру, который он видел как «цивилизацию страха», «цивилизацию безнадежности». «Не бойтесь!» — с этими словами в Евангелии являются ангелы. В этом смысле святой — вестник. Он приходит с благой вестью. Он сообщает ее не столько словами, сколько самим собой, потому что он и есть «наше письмо» миру, как говорит об этом ап. Павел. Рядом со святым мы чувствуем себя в центре мира, как я уже сказала, и это чувство удивительно: это чувство, что всё спасено и ничто не погибнет. Что все и всё вместе.

Единство – еще одно из главных слов Иоанна Павла II: христианское единство и единство рода человеческого. Он любил Россию, русскую культуру, православие и надеялся на то, что мы будем вместе. «Я каждый день молюсь о России», сказал он при первой встрече. Мне было горько и стыдно, что в России этого не поняли. Благодаря ему я видела, что такое ничем не ограниченная готовность любить".

"Вступив в должность официала, он начал всех убеждать отречься от нечестивых и мирских устремлений и жить в сем мире, держась воздержно по отношению к себе, справедливо – к ближнему, благоговейно – к Богу, ожидая осуществления благой надежды и справедливого воздаяния от высшего Судии. Строптивых же и наглых он, должными строгостями и целительными наказаниями смирив, отвращал от зол и прочим показывал их исправление как пример".

"Хендрина, чем бы ни занималась, часто произносила вслух короткие молитвенные воззвания, из которых любимым было: «Приди Дух Святой!», “Veni Sancte Spiritus!”. Её так часто видели с розарием в руках, что прозвали «сестрой с большим розарием». Эти привычки Хендрина, ставшая потом матерью Йозефой, сохранила до конца жизни, и когда однажды её спросили, много ли она молится, она задумалась, а потом сказала: «Право, не знаю. Но мне кажется, что всегда»".

«Франц хотел понять до конца, его не устраивали официальные объяснения, он глубоко вникал во все и все сравнивал с Библией. Силы на это ему давало счастье его брака. Франц и Франциска были очень счастливой парой, они шутили и молились вместе. Счастье сделало их невероятно сильными, их история многому учит о силе супружеского союза. Он пошел на смерть, потому что знал: их сопровождает любовь, превосходящая их двоих, и он не оставляет жену одну, даже если ему суждено умереть. Он знал, Кому вверяет ее. И она согласилась, потому что знала, откуда берется эта сила».

"Святая Рита столкнулась в своей жизни и с жестокостью мужа, и со смертью детей, и с отвержением, ведь ее долго отказывались принять в монастырь из-за связи семьи ее мужа с вендеттой. Несмотря на все эти страдания, тяжелейшие потрясения, которые могли бы ее сломать и заставить увериться в том, что Бог ее не любит или попросту не существует, она не усомнилась в Его доброте и любви".