Вчера исполнилось полгода, как мы сели в поезд Тбилиси-Батуми, через шесть часов ступили, так сказать, на перрон батумского вокзала, и нас моментально стал преследовать местный бомбила по прозвищу Бичико, который как выяснилось, знал город хуже, чем я сейчас.
Какое это удовольствие – ездить по улицам Батуми, как по родным, не смотря на страшный бедлам, царящий на дорогах. Впрочем, он тоже стал уже родным.

Фото просто так. Я сфотографировал этот рекламный призыв где-то в горах, когда мы изучали окрестности.

Жан-Кот ван Дал занят своим обычным делом – разрушением.

Давеча он разбил бокал, уронил лейку, сбросил со стола очки. Сейчас пытается демонтировать табурет.

На горы, как и на море, можно смотреть вечно.
Просыпаясь и выходя на балкон, мы первым делом любуемся горами. Тем более, что это самое лёгкое занятие – вот они прямо перед глазами.

Сегодня по вершинам разлеглись облака. Им ещё легче – лежат и любуются на нас. А нам, чтобы на них посмотреть, вставать надо.

Например, кот моего друга, брата и собутыльника Андрея Бузуева Оливер (или просто Ливер, как я его завистливо называю, потому что он в отличие от меня британец, а я в отличие от него – нет) обожает ходить в ванную вместе с хозяином, когда тот идёт принимать душ. Андрюха ему говорит: "Ну, чё, идёшь мыться?" и Оливер идёт. Там он ждёт хозяина, пока тот плещется за занавеской. Во всяком случае, я так думаю, потому что Оливер выходит из ванной сухой.

Другое дело наш аджарский парень Санёк.
Этот полутонов не знает и склонность к компромиссам призирает. Он лезет за занавеску в самую гущу событий, ловит душевые струи, заходит справа и слева – упорно пытается обуздать водную стихию. Струи его нещадно поливают, Санёк хмурится, трясёт попеременно всеми лапами, мотает башкой, но не уходит.

Когда вода выключается, он, в попытке поймать редкие капли, ещё некоторое время сосредоточенно машет передними лапами. Затем залезает в лоток, с облегчением писает и мокрый с головы до ног несётся галопом на постель вытирать лапы о пододеяльник.

При этом Санёк всей душой ненавидит мыться и сопротивляется экзекуторам, как упорный оппозиционер полицейскому произволу.

Оставлю здесь этот кристальный образец интервью, взятого моим другом Ладо Иванидзе у Шабтая Калмановича.

«По просьбе некоторых моих друзей (в связи с моим интервью Мише Павлову в Ульяновске) публикую текст интервью с покойным Шабтаем Калмановичем. Замечательный подзаголовок "Встреча с интересным человеком" придуман Дуней Ипполитовой (Смирновой).

«Тишинский шпион»
17.04.1997, 00:00
Общество Номер 054 от 17-04-97
Полоса 014
Тишинский шпион

Встреча с интересным человеком

Недавно на прилавках парижских книжных магазинов появилась книга известного бельгийского журналиста Алана Лаллемана "Организация" о деятельности русской мафии в Западной Европе. В веренице отрицательных персонажей этой книги, где-то между Иосифом Кобзоном и Япончиком, оказался и нынешний владелец Тишинского рынка Шабтай Калманович (впрочем, Тишинского рынка уже нет, на его месте Калманович построил гигантский ангар, назвал его торговым центром "Тишинка" и сдал в аренду). Три года назад он вышел из израильской тюрьмы, где просидел семь лет за шпионаж в пользу СССР. С бывшим шпионом ШАБТАЕМ КАЛМАНОВИЧЕМ встретился обозреватель "Коммерсанта-Daily" ВЛАДИМИР Ъ-ИВАНИДЗЕ.

— В Россию я приехал в июне 1993 года. Пригласил меня Иосиф Давидович Кобзон на предмет совместного бизнеса. Я с удовольствием принял это приглашение, хотелось где-то начать что-то новое. В Израиле мне было тяжело. В других странах я тоже не был нужен. Не как шпион Калманович... Просто в 1993 году начать бизнес в Швейцарии было намного сложнее, чем в России.

— Кобзон пригласил вас, когда вы еще сидели в тюрьме, или это произошло уже после того как вы ее покинули?
— Я дружил с Кобзоном еще до тюрьмы. Мы познакомились в Австрии в 1980 году. Если не ошибаюсь, он приехал туда с Геной Хазановым и покойным Андреем Мироновым. В те времена Советский Союз посылал такие творческие группы за границу. Нас познакомил Высоцкий, которого я знал до того. И потом наше знакомство перешло в искреннюю бескорыстную дружбу. Когда меня арестовали, Иосиф был среди тех друзей, которые не отказались от меня. Он навещал меня в тюрьме регулярно.

— А зачем Кобзон взял с собой Руцкого в Израиль, когда ездил договариваться о вашем освобождении?
— Я не могу говорить за Руцкого. Он приехал в Израиль не из-за Шабтая Калмановича, а на официальный визит. Ходатайствовал ли Руцкой за освобождение Калмановича? Да. Почему? По просьбе Кобзона. Повторяю, в моей жизни сейчас нет ничего секретного, кроме обстоятельств моего ареста. На это наложен запрет по просьбе суда. Я знаю, что Кобзон дружил с Руцким. И Кобзон просил письма и ходатайства об освобождении Калмановича от всех, с кем он дружил. Например, от Геннадия Янаева и Михаила Горбачева. За меня просили Илья Глазунов и Владимир Спиваков. За меня просил покойный Борис Пуго. И все это сделал Кобзон. У него была цель — освободить Шабтая Калмановича. Когда Руцкой приехал в Израиль, он попросил премьер-министра Израиля за меня, но тот отказал в освобождении. Руцкой встречался еще и с лидером оппозиции. Это был Ицхак Рабин, тоже генерал. Руцкой поспорил с ним, что Рабин станет следующим премьер-министром. Поспорил на ящик коньяка. Фантастическая история. Когда Рабин стал премьером, он получил от Руцкого ящик коньяка. Руцкой спросил тогда: "Если ты станешь премьером, то тогда хоть освободишь Калмановича?". Тот сказал — освобожу. Став премьером, Рабин дал мне помилование через два месяца, это тоже факт.

— И все это благодаря Кобзону. Он очень влиятельный человек?
— Может быть...

— Несколько месяцев назад, когда я изучал вашу жизнь, мне рассказали, что Кобзон обижен на вас. Что теперь не он, а вы — лучший друг Лужкова.
— Это неправда. Мне трудно отвечать. Давай все поставим на места. Я вижу мэра, ну, пять раз в году. Я преклоняюсь перед мэром. Напиши это самыми большими буквами. Лучшего мэра москвичам, чем Лужков, не найти. Я, если можно так выразиться, лужковец. Вот куда бы ни баллотировался Лужков, я буду первым, кто побежит его выбирать. Ужинаю ли я с мэром? Нет.

Встречаюсь ли я с мэром? Нет. Плачу ли я мэру? Нет. Прошу ли я что-то особенное у мэра? Нет. Помог ли мэр мне? Да, он мне помог. Когда я приехал сюда, Иосиф меня познакомил с друзьями. Иосиф меня представил также мэру Москвы. Получилось, из-за этого у меня ближе отношения с мэром, чем у Иосифа? Глупость!

— А какой бизнес у вас был в Сьерра-Леоне?
— Несколько компаний. Автобусная, сельскохозяйственная и строительная. После переворота в Сьерра-Леоне автобусы разобрали. Я совершил ошибку в бизнесе. Он был построен на одном человеке — на мне и на моих связях. Я так дружил с министром строительства Бопутатсваны, что он мне разрешал строить то, что я хотел строить. И когда меня посадили, то подрядов у фирмы больше не было. Я все продал... У меня был партнер там, Фима. Даже ему не удалось ничего отвоевать.

— Фима Ласкин?
— Нет. Фима Нежинский.

— Я слышал, что у вас были тесные контакты с Ефимом Ласкиным, которого считали боссом русской мафии в Западной Европе.
— Не знаю. Никогда не пересекались. Я знаю такую фамилию, это были два брата. Я не знаю, где они.

— Фиму зарезали в 1991 году на автостоянке в Мюнхене. Я читал материалы из уголовного дела Иванькова и обнаружил интересный эпизод: Япончик предлагал своим жертвам "выгодный" бизнес в ЮАР и Западной Африке. Это не вы?
— Нет, ради Бога. Я знаю кто такой Иваньков, но только по газетам.

— Но Иваньков — это один из друзей вашего друга Кобзона.
— Иосиф никогда со мной о такой фамилии не говорил. Я читал, что Иосиф хлопотал о его досрочном освобождении. Но надо знать Иосифа. Он хлопотал о Калмановиче, он хлопотал об Иванькове, об Иванове, Петрове или о Рабиновиче. Вот если бы Церетели сидел в тюрьме, то Иосиф хлопотал бы и о нем.

— Ну с Церетели-то вы знакомы?
— Я знаком с Церетели. Взять на себя наглость оценивать Церетели я не имею права. Так как ничего в этом не понимаю. Но вот как-то мы привозили в Москву Лайзу Минелли. И на концерте были Лужков и Церетели. Я познакомил их с Лайзой Минелли. Церетели пригласил ее и предложил нарисовать ее портрет. И она позировала ему минут сорок и с ума сошла от портрета. Она умирает купить этот портрет. Он не отдает.

— В книгах о тайных операциях КГБ, ЦРУ или "Моссада" часто упоминают, что вы создали тайную службу безопасности президента Сьерра-Леоне Момоха. Что вас с ним связывало?
— Это неправда. Я видел его шесть раз в своей жизни. Делать бизнес в Сьерра-Леоне и не знать тех, кто стоит у руля власти, невозможно. Когда меня пригласили в Сьерра-Леоне, я попросил встречи с теми, от кого зависит удача или неудача в бизнесе. Так я познакомился с Момохом. Для той небольшой армии, где было, по-моему, 3,5 тысячи солдат, он был шикарный главнокомандующий.

— Но Момох был коррумпированным человеком?
— Меньше, чем любой другой из африканских президентов или министров. То, что ты считаешь коррупцией, африканские лидеры считают обязательным. Делать бизнес в африканской стране не платя политикам, которые могли бы повлиять на твой бизнес — такого я не знал. Зайти в дом к министру или президенту без подарка значит оскорбить его. Является ли это коррупцией? Конечно, в буквальном смысле — да. Но появись я в его доме без подарка, то был бы изгнан, и второй раз меня даже не приняли бы. Момох имел службу безопасности еще до того как я приехал в Сьерра-Леоне. Неужели ты думаешь, что он ждал того момента, когда там появится бизнесмен по фамилии Калманович, чтобы создать службу безопасности? Я не знаю про базу шиитских террористов. Единственное, что я там успел увидеть, это ливанская местная колония. Да, большинство из них — шииты. Но терроризм — это не я. Все намного проще. Ко мне обратился мой старый-старый друг. Звать его Хаим. Фамилия Нежинский. Это был мой единственный партнер в Сьерра-Леоне, и Хаим предложил нам подключиться, и мы создали там совместную фирму.

— Которая называлась Liat?
— Да. Мы даже построили несколько образцов.

Но правительство не получило финансирования, и мы больше ничего не строили, а создали автобусную фирму. Во Фритауне.

— Но был еще геологический проект. Вы искали алмазы?
— Нет, мы финансировали георазработку по поискам золота. Это была международная экспедиция, включая даже советских геологов. Поэтому я знаю, что в Сьерра-Леоне почти не осталось алмазов.

— Босс русской мафии в Нью-Йорке Марат Балагула — большой любитель алмазов. Ведь он скрывался у вас, когда за ним охотилась секретная служба США?
— У меня никогда не было дома в Сьерра-Леоне. Я приезжал туда шесть раз за полтора года. Жил в гостинице. Я отвечаю за каждое свое слово. Я не стану ни богаче ни беднее, если я скажу: между 86-м и 87 годом у меня в Сьерра-Леоне жил человек по имени Марат Балагула. Ну скажу, ну ты напишешь. Ну и что? Я не знаю Марата Балагулу. Я видел его один раз в жизни. Он прилетал в Сьерра-Леоне покупать алмазы.

— И вы не встречались?
— Я встретился с ним за ужином. В Сьерра-Леоне всего было две гостиницы, где останавливались белые. Поэтому встретиться с русскоязычным в той же гостинице — это нормально. Видимо, за ним следили. Меня в Сьерра-Леоне знали. Это было в 86 году. Так что я не удивляюсь, что какая-то спецслужба имеет данные, что я встречался с Маратом Балагулой в Сьерра-Леоне. Но жил я в Израиле, и в гости ко мне приезжали в Израиль или в Канны, где у меня был замок. Я встретил один раз в своей жизни человека по имени Марат Балагула. Но это еще меня ни к чему не обязывает. Он занимался алмазами. Он ездил по миру, покупал-продавал... Многие люди слышали вот то, что ты слышал из Сьерра-Леоне. Он приезжает туда, чтобы купить и вывезти контрабандой алмазы. Переработать их где-то в Бельгии или Израиле, продать и заработать на этом очень много денег. Нормальный бизнес.

— Значит не было никаких иностранных паспортов, которые вы помогли ему купить в Сьерра-Леоне — паспорта Парагвая и Сьерра-Леоне?
— Ну перестань, какой Парагвай! Почему ты думаешь, что у него был паспорт Сьерра-Леоне? В каком году он его купил?

— По данным секретной службы США, это произошло, когда он приезжал в страну, между концом 86-го и началом 87-го.
— Меня арестовали в 87 году, я уже сижу за решеткой и никому не могу помочь с паспортами.

— Ну ладно, скажите тогда, как вам удалось заполучить Тишинку?
— Получить что?! Шесть разваленных деревянных домиков с шестнадцатью грузовиками крыс! У нас инвестиционный договор с Москвой, 50 на 50. Они дали землю. Мы дали строительство. После того как мы вернем вложенный капитал, то город будет получать 50 процентов от всех доходов. Ты еще не видел, что творится за рынком. Там есть сумасшедшая автостоянка на 220 машин.

— Вам пришлось дать взятку, чтобы осуществить этот проект?
— Чтобы получить на условиях 50 на 50? Ха-ха-ха!

— Но вы же пока ничего не выплачиваете городу.
— Неважно, какая разница. Если бы я получил инвестиционный договор — 20 процентов городу, а 80 мне, то вопрос был бы уместен. Но на условиях 50 на 50 даже авторучку дарить смешно.

— Но вы уже окупаетесь?
— Да, мы уже окупаемся. С аренды.

— А Кобзон по-прежнему ваш партнер?
— Нет. Мы разошлись. К большому сожалению. Мы разошлись на личной почве. Я хочу оставить эту тему, потому что это личное. Вот согласованная смета этого рынка, 29 миллионов долларов. Наша задача была заработать на аренде. Мы сдаем в аренду, каждый месяц получаем плату и из этих денег возвращаем банку кредиты. Вот кредиты мы взяли в нескольких банках, один из них — это Интурбанк.

— 5 миллионов долларов?
— Да. Совладельцем Интурбанка является, если я не ошибаюсь, НФС. Отсюда сложилось мнение, что НФС имеет отношение к рынку. Мой ответ: нет. Это чистый кредит и только.

— А что вас связывает с Михасем, Сергеем Михайловым?
— Ничего. Я знаю, кто такой Михайлов, но меня очень интересует история в Швейцарии, и я даже думаю, что он сидит ни за что.