Вчера исполнилось полгода, как мы сели в поезд Тбилиси-Батуми, через шесть часов ступили, так сказать, на перрон батумского вокзала, и нас моментально стал преследовать местный бомбила по прозвищу Бичико, который как выяснилось, знал город хуже, чем я сейчас.
Какое это удовольствие – ездить по улицам Батуми, как по родным, не смотря на страшный бедлам, царящий на дорогах. Впрочем, он тоже стал уже родным.

Фото просто так. Я сфотографировал этот рекламный призыв где-то в горах, когда мы изучали окрестности.

Жан-Кот ван Дал занят своим обычным делом – разрушением.

Давеча он разбил бокал, уронил лейку, сбросил со стола очки. Сейчас пытается демонтировать табурет.

На горы, как и на море, можно смотреть вечно.
Просыпаясь и выходя на балкон, мы первым делом любуемся горами. Тем более, что это самое лёгкое занятие – вот они прямо перед глазами.

Сегодня по вершинам разлеглись облака. Им ещё легче – лежат и любуются на нас. А нам, чтобы на них посмотреть, вставать надо.

Например, кот моего друга, брата и собутыльника Андрея Бузуева Оливер (или просто Ливер, как я его завистливо называю, потому что он в отличие от меня британец, а я в отличие от него – нет) обожает ходить в ванную вместе с хозяином, когда тот идёт принимать душ. Андрюха ему говорит: "Ну, чё, идёшь мыться?" и Оливер идёт. Там он ждёт хозяина, пока тот плещется за занавеской. Во всяком случае, я так думаю, потому что Оливер выходит из ванной сухой.

Другое дело наш аджарский парень Санёк.
Этот полутонов не знает и склонность к компромиссам призирает. Он лезет за занавеску в самую гущу событий, ловит душевые струи, заходит справа и слева – упорно пытается обуздать водную стихию. Струи его нещадно поливают, Санёк хмурится, трясёт попеременно всеми лапами, мотает башкой, но не уходит.

Когда вода выключается, он, в попытке поймать редкие капли, ещё некоторое время сосредоточенно машет передними лапами. Затем залезает в лоток, с облегчением писает и мокрый с головы до ног несётся галопом на постель вытирать лапы о пододеяльник.

При этом Санёк всей душой ненавидит мыться и сопротивляется экзекуторам, как упорный оппозиционер полицейскому произволу.

Оставлю здесь этот кристальный образец интервью, взятого моим другом Ладо Иванидзе у Шабтая Калмановича.

«По просьбе некоторых моих друзей (в связи с моим интервью Мише Павлову в Ульяновске) публикую текст интервью с покойным Шабтаем Калмановичем. Замечательный подзаголовок "Встреча с интересным человеком" придуман Дуней Ипполитовой (Смирновой).

«Тишинский шпион»
17.04.1997, 00:00
Общество Номер 054 от 17-04-97
Полоса 014
Тишинский шпион

Встреча с интересным человеком

Недавно на прилавках парижских книжных магазинов появилась книга известного бельгийского журналиста Алана Лаллемана "Организация" о деятельности русской мафии в Западной Европе. В веренице отрицательных персонажей этой книги, где-то между Иосифом Кобзоном и Япончиком, оказался и нынешний владелец Тишинского рынка Шабтай Калманович (впрочем, Тишинского рынка уже нет, на его месте Калманович построил гигантский ангар, назвал его торговым центром "Тишинка" и сдал в аренду). Три года назад он вышел из израильской тюрьмы, где просидел семь лет за шпионаж в пользу СССР. С бывшим шпионом ШАБТАЕМ КАЛМАНОВИЧЕМ встретился обозреватель "Коммерсанта-Daily" ВЛАДИМИР Ъ-ИВАНИДЗЕ.

— В Россию я приехал в июне 1993 года. Пригласил меня Иосиф Давидович Кобзон на предмет совместного бизнеса. Я с удовольствием принял это приглашение, хотелось где-то начать что-то новое. В Израиле мне было тяжело. В других странах я тоже не был нужен. Не как шпион Калманович... Просто в 1993 году начать бизнес в Швейцарии было намного сложнее, чем в России.

— Кобзон пригласил вас, когда вы еще сидели в тюрьме, или это произошло уже после того как вы ее покинули?
— Я дружил с Кобзоном еще до тюрьмы. Мы познакомились в Австрии в 1980 году. Если не ошибаюсь, он приехал туда с Геной Хазановым и покойным Андреем Мироновым. В те времена Советский Союз посылал такие творческие группы за границу. Нас познакомил Высоцкий, которого я знал до того. И потом наше знакомство перешло в искреннюю бескорыстную дружбу. Когда меня арестовали, Иосиф был среди тех друзей, которые не отказались от меня. Он навещал меня в тюрьме регулярно.

— А зачем Кобзон взял с собой Руцкого в Израиль, когда ездил договариваться о вашем освобождении?
— Я не могу говорить за Руцкого. Он приехал в Израиль не из-за Шабтая Калмановича, а на официальный визит. Ходатайствовал ли Руцкой за освобождение Калмановича? Да. Почему? По просьбе Кобзона. Повторяю, в моей жизни сейчас нет ничего секретного, кроме обстоятельств моего ареста. На это наложен запрет по просьбе суда. Я знаю, что Кобзон дружил с Руцким. И Кобзон просил письма и ходатайства об освобождении Калмановича от всех, с кем он дружил. Например, от Геннадия Янаева и Михаила Горбачева. За меня просили Илья Глазунов и Владимир Спиваков. За меня просил покойный Борис Пуго. И все это сделал Кобзон. У него была цель — освободить Шабтая Калмановича. Когда Руцкой приехал в Израиль, он попросил премьер-министра Израиля за меня, но тот отказал в освобождении. Руцкой встречался еще и с лидером оппозиции. Это был Ицхак Рабин, тоже генерал. Руцкой поспорил с ним, что Рабин станет следующим премьер-министром. Поспорил на ящик коньяка. Фантастическая история. Когда Рабин стал премьером, он получил от Руцкого ящик коньяка. Руцкой спросил тогда: "Если ты станешь премьером, то тогда хоть освободишь Калмановича?". Тот сказал — освобожу. Став премьером, Рабин дал мне помилование через два месяца, это тоже факт.

— И все это благодаря Кобзону. Он очень влиятельный человек?
— Может быть...

— Несколько месяцев назад, когда я изучал вашу жизнь, мне рассказали, что Кобзон обижен на вас. Что теперь не он, а вы — лучший друг Лужкова.
— Это неправда. Мне трудно отвечать. Давай все поставим на места. Я вижу мэра, ну, пять раз в году. Я преклоняюсь перед мэром. Напиши это самыми большими буквами. Лучшего мэра москвичам, чем Лужков, не найти. Я, если можно так выразиться, лужковец. Вот куда бы ни баллотировался Лужков, я буду первым, кто побежит его выбирать. Ужинаю ли я с мэром? Нет.

Встречаюсь ли я с мэром? Нет. Плачу ли я мэру? Нет. Прошу ли я что-то особенное у мэра? Нет. Помог ли мэр мне? Да, он мне помог. Когда я приехал сюда, Иосиф меня познакомил с друзьями. Иосиф меня представил также мэру Москвы. Получилось, из-за этого у меня ближе отношения с мэром, чем у Иосифа? Глупость!

— А какой бизнес у вас был в Сьерра-Леоне?
— Несколько компаний. Автобусная, сельскохозяйственная и строительная. После переворота в Сьерра-Леоне автобусы разобрали. Я совершил ошибку в бизнесе. Он был построен на одном человеке — на мне и на моих связях. Я так дружил с министром строительства Бопутатсваны, что он мне разрешал строить то, что я хотел строить. И когда меня посадили, то подрядов у фирмы больше не было. Я все продал... У меня был партнер там, Фима. Даже ему не удалось ничего отвоевать.

— Фима Ласкин?
— Нет. Фима Нежинский.

— Я слышал, что у вас были тесные контакты с Ефимом Ласкиным, которого считали боссом русской мафии в Западной Европе.
— Не знаю. Никогда не пересекались. Я знаю такую фамилию, это были два брата. Я не знаю, где они.

— Фиму зарезали в 1991 году на автостоянке в Мюнхене. Я читал материалы из уголовного дела Иванькова и обнаружил интересный эпизод: Япончик предлагал своим жертвам "выгодный" бизнес в ЮАР и Западной Африке. Это не вы?
— Нет, ради Бога. Я знаю кто такой Иваньков, но только по газетам.

— Но Иваньков — это один из друзей вашего друга Кобзона.
— Иосиф никогда со мной о такой фамилии не говорил. Я читал, что Иосиф хлопотал о его досрочном освобождении. Но надо знать Иосифа. Он хлопотал о Калмановиче, он хлопотал об Иванькове, об Иванове, Петрове или о Рабиновиче. Вот если бы Церетели сидел в тюрьме, то Иосиф хлопотал бы и о нем.

— Ну с Церетели-то вы знакомы?
— Я знаком с Церетели. Взять на себя наглость оценивать Церетели я не имею права. Так как ничего в этом не понимаю. Но вот как-то мы привозили в Москву Лайзу Минелли. И на концерте были Лужков и Церетели. Я познакомил их с Лайзой Минелли. Церетели пригласил ее и предложил нарисовать ее портрет. И она позировала ему минут сорок и с ума сошла от портрета. Она умирает купить этот портрет. Он не отдает.

— В книгах о тайных операциях КГБ, ЦРУ или "Моссада" часто упоминают, что вы создали тайную службу безопасности президента Сьерра-Леоне Момоха. Что вас с ним связывало?
— Это неправда. Я видел его шесть раз в своей жизни. Делать бизнес в Сьерра-Леоне и не знать тех, кто стоит у руля власти, невозможно. Когда меня пригласили в Сьерра-Леоне, я попросил встречи с теми, от кого зависит удача или неудача в бизнесе. Так я познакомился с Момохом. Для той небольшой армии, где было, по-моему, 3,5 тысячи солдат, он был шикарный главнокомандующий.

— Но Момох был коррумпированным человеком?
— Меньше, чем любой другой из африканских президентов или министров. То, что ты считаешь коррупцией, африканские лидеры считают обязательным. Делать бизнес в африканской стране не платя политикам, которые могли бы повлиять на твой бизнес — такого я не знал. Зайти в дом к министру или президенту без подарка значит оскорбить его. Является ли это коррупцией? Конечно, в буквальном смысле — да. Но появись я в его доме без подарка, то был бы изгнан, и второй раз меня даже не приняли бы. Момох имел службу безопасности еще до того как я приехал в Сьерра-Леоне. Неужели ты думаешь, что он ждал того момента, когда там появится бизнесмен по фамилии Калманович, чтобы создать службу безопасности? Я не знаю про базу шиитских террористов. Единственное, что я там успел увидеть, это ливанская местная колония. Да, большинство из них — шииты. Но терроризм — это не я. Все намного проще. Ко мне обратился мой старый-старый друг. Звать его Хаим. Фамилия Нежинский. Это был мой единственный партнер в Сьерра-Леоне, и Хаим предложил нам подключиться, и мы создали там совместную фирму.

— Которая называлась Liat?
— Да. Мы даже построили несколько образцов.