Ну, слушайте, подпевая

Не играй в войну, малыш, не играй,
Лучше книжку про войну почитай.

Книжку видевшего всё старика.
У него пустой рукав пиджака,
У него бежит слеза по щеке.

Эта книга о кровавой реке
С островами из великих идей,
С берегами из убитых людей.

Там железные идут корабли.
Тлеют в топках золотые угли.
Тают в небе за дымами дымы -
Это мы с тобой, малыш, это мы.

А на палубах полно важных дядь.
Важно им, чтоб ты любил убивать.
Важно им, чтоб ты держал автомат
И стрелял в таких же глупых ребят.

А они б тебе стреляли в ответ.
Кто в кого – особой разницы нет.
На тебя им, мальчик мой, наплевать.
Важно, чтобы ты умел умирать.

Чтобы в топках не кончались угли,
Чтобы плыли по реке корабли...
А река давно полна – через край.
Не играй в войну, малыш. Не играй.

Андрей Бузуев

Батуми удивительный заповедник советских воспоминаний.

В центральном парке функционирует "Комната смеха" – помещение сарайного типа с развешенными по стенам кривыми зеркалами. Посетителей я там не заметил, но двери открыты – заходи и хохочи до упаду. На выходе из этого царства веселья стоит статуя лошади в натуральную величину – назначение её неизвестно.

Посреди того же парка возвышается колоннада 1934 года постройки и навевает воспоминания о фильме "Весёлые ребята" или "Волга-Волга".

Или вот знаменитое батумское "Жигулёвское" пиво с его неповторимым хмелевым ароматом и горчинкой. Думаете оно исчезло вместе с Советским Союзом? Ничуть. Просто оно стало называться "Каяк" ("Каяки" – если по-грузински).
А вкус остался прежним.

И память моя отъезжает примерно в 1972 год. Мне было лет десять, я забежал в соседний подъезд к дружку-соседу, чтобы попить водички, а он решил подшутить и вынес кружку холоднющего "Жигулёвского". Я его выпил залпом, мало что понял (решил, что это не очень удачный домашний квас), но хмелевое послевкусие и лёгкую горечь запомнил навсегда. И вот в "Каяке" батумского пивзавода, который, к слову, находится в двухстах метрах от нашего дома, этот вкус сохранился.

И маленькая деталь: прямо возле завода можно купить живое пиво на разлив, и там же с утра до вечера стоят мужики, которые продают свежую жирную скумбрию горячего и холодного копчения.

Пока моя гитара прозябала в Тбилиси, а я потел в Батуми, друг мой, брат мой и собутыльник мой понаписал стихов, и они ждали возвращения блудной гитары.
И вот теперь, когда мы вместе, отчего бы не придумать новую песню про чувака, который докирялся со своим отражением в зеркале?

Название соответствующее:
«Кто ты?»
А. Бузуев, М. Павлов.

Немного о гражданском домостроении в Грузии.

Когда мы приехали в Тбилиси, а затем в Батуми, нас поразило стилистическое разнообразие фасадов в многоквартирных домах. И речь не о фасадах в целом, а о разнообразии в рамках одного дома. Другими словами, каждый хозяин в меру своих талантов и желания украшает жилище снаружи, как попало.

В Батуми эта вакханалия имеет циклопические масштабы. В пределах одного дома терраса, обнесённая красивой и, чувствуется, дорогой кованой решёткой, соседствует с такой же террасой, но заложенной красным кирпичом с потёками цемента, следом – заложена и обита кровельным железом неясного из-за ржавчины цвета. Некоторые балконы вплоть до третьего этажа вообще могут не иметь ограждения.

От этого город имеет странный вид. Особенно в сочетании с пафосными жилыми комплексами и апарт-отелями из стекла и светодинамики, которые трутся боками о весь этот бомбей.

Внутри домов тоже царит бедлам.
Как нам объяснил наш риэлтор Иосиф, новые квартиры здесь продают только в свободной планировке: тебе нарезают столько, сколько ты можешь себе позволить по деньгам, а далее ты выкручиваешь ручку своего воображения до упора и творишь. Размах твоего творчества ограничивают только наружные стены, лестничные площадки и марши. По этой причине твоя спальня может быть расположена под уборной соседа сверху. Или, в нашем случае, санузел находится прямёхонько над соседской кухней и имеет с ней общий вентиляционный стояк. А я некоторое время не мог понять, почему в нашем туалете царит такое буйство гастрономических ароматов, хотя, казалось бы, с чего! К счастью, наша соседка, судя по всему, прекрасно готовит.

Так вот о творчестве.
Прежние хозяева нашей квартиры, например, создали её таким образом, что она не имеет ни одной пары параллельных стен и ни одного прямого угла. Заметили мы это не сразу. Просто однажды обнаружили, что придвинутый вплотную к стене диван, относительно пола почему-то стоит слегка наперекосяк – именно в той степени, чтобы свести с ума перфекциониста. Хорошо, что мы не перфекционисты, а то бы сбесились.

Зато газовые колонки здесь висят на балконах – климат позволяет. А некоторые жильцы располагают на балконе и стиральную машину тоже.

Короче говоря, здесь много для нас странного и ещё непривычного. Но нам здесь нравится и с каждым днём – всё больше.

Немного об дорожном движении в Батуми.

Несмотря на полный набор: разметка, светофоры и знаки, основная часть которых выгорела на солнце до состояния полезной для глаз российской офисной бумаги, – оно здесь довольно хаотично. Сигналы светофоров носят рекомендательный характер, знаки игнорируются, а разметка не учитывается. В результате все едут, руководствуясь исключительно визуальной оценкой дорожной ситуации, в соответствии с нею выбирая скоростной режим, интервал и дистанцию.

Но при этом аварий на удивление мало. Они, конечно, есть, но на мой взгляд, их должно быть больше на порядок или даже два. А дело в том, что почти всегда водители друг друга пропускают, притормаживают, терпеливо ждут, пока кто-то втискивается в парковочное место или разворачивается, раскорячившись на все полосы сразу. Бывает, что и орут друг на друга, но быстро остывают и машут рукой через открытое окно – проезжай, мол!

Световые сигналы (моргание фарами, благодарность аварийками) здесь не в моде. Но один способ применение аварийки мне показался интересным и я его быстро перенял. Водитель, пропуская пешехода (а они тут тоже ведут себя довольно-таки раскованно – переходят дорогу в любом месте или по переходу, но на красный, а то и вообще шляются по проезжей части по случайной траектории), притормаживают и включают аварийку, во-первых, чтобы неразумный пешеход понял, что его пропускают, а во-вторых, чтобы сзади водители из соседнего ряда знали, что под их колёса может кто-нибудь кинуться.

А в остальном предпочтение водители отдают сигналам звуковым. Этого добра они не жалеют. Благодарят – сигналят, просят пропустить – сигналят. А уж как они бибикают, когда кто-то зазевался на зелёный светофор! Участвуют все: те, кто стоит сзади, на соседней полосе, и парочка – с прилегающей улицы.

Такое впечатление, что, выпуская из автошколы очередного курсанта, инструктор напутствует: «Ты можешь забыть всё, чему я тебя учил, но помни главное, сынок – не пренебрегай клаксоном!»

Пижонская манера езды с открытой форточкой и рукой вывешенной наружу – стиль, который нам в средней полосе малодоступен, потому что у нас либо собачий холод, либо во всю дурь дует кондиционер. Здесь же руки торчат из окон и находятся в постоянном движении. Кажется, в случае чего, водителям будет несложно показывать направления поворота жестами, как это было в СССР до изобретения поворотников. Возможно, они даже не заметят перемены.
Некоторое время, пока у нас не было машины и мы передвигались по городу на такси, я с ужасом наблюдал за этим каиром и думал, как я буду здесь ездить. Но приобретя машину, с головой погрузился в дорожную историю и, кажется, вписался. Иногда, конечно, на меня орут горячие грузинские парни, но я всё равно их ни хера не понимаю, орать на меня – бессмысленно. И они тоже это быстро понимают, сокрушённо крутя головой, уезжают – диалога не получилось.

Припарковать машину в Батуми – дело, требующее самоотречения. В Тбилиси всё ещё сложнее, но я-то в Батуми, поэтому – о батумской парковке.

Город не резиновый, хотя и имеет тенденцию к буйному расширению, и парковка существует по правилам советской торговли "вас много, а я одна". Поэтому часто люди кидают свои машины как попало: вторым и третьим рядом, на пешеходных переходах, автобусных остановках, контейнерных площадках и тротуарах. И это, несмотря на то, что почти на всех улицах существуют муниципальные места для парковки, даже в старом Батуми с узкой булыжной мостовой, где две машины друг мимо друга могут едва протиснуться.

Парковка в Батуми платная.
Есть и бесплатные, есть и частные – за отдельную плату или не для всех. Но муниципальные – платные. И чтобы жить спокойно, я просто оплатил парковку в городе сразу за год и смело паркуюсь везде, где на меня не машут руками «no parking».
Годовой абонемент стоит 60 лари (около 1500 рублей).

И вот я, наконец, подошёл к тому, ради чего, собственно, и затевался этот текст.

Здесь существует особый подвид людей – человек-парковщик. Как правило, это мужики сильно в годах в сигнальных жилетах, сгорающие от неуёмного желания помочь припарковаться. Главным образом они бестолково суетятся, возникая то спереди, то сзади машины и, рискуя быть придавленными, энергично машут руками – показывают, как тебе удобно будет встать, чтобы никто не потревожил. И, когда ты уже закончил свои манёвры и остановился, парковщик выкидывает вперёд ладонь с выкриком «стоп!».

Смысла для водителя в их мельтешении нет. Да и для города – тоже. Поэтому никакие парковщики на муниципальных стоянках не предусмотрены.

Эти мужики – самозванцы, которые выдумали себе работу, экипировку и должностные обязанности. Смысла в их суете нет, но они так не думают – они таким образом зарабатывают чаевые. И некоторые им платят – по 1 лари или по 50 тетри. Просто за старание.

Но меня они раздражают: мало того, что надо втиснуться, по возможности не зацепив соседние машины, так ещё надо следить, чтобы не задавить этого егозящего старикашку.

И ещё бывает занятно наблюдать за работой дорожной полиции.

Стоят на перекрёстке со светофором двое полицейских, на зелёный свет усиленно машут руками, мол, проезжай, а на красный выбрасывают руку вперёд «стой!».
Толку от таких манипуляций опять же нет никакого. В этом смысле полицейские сильно напоминают стариков-парковщиков. Так и подмывает дать им 1 лари или 50 тетри.
Но нельзя – грузинские полицейские мзду не берут.

На эту кофейню на улице Царя Парнаваза нас навёл Саша Сарпаев.
Маленький бизнес семьи из Казахстана.

Как значится на вывеске, это не только кафе, но ещё и хэдшоп, где можно купить кальяны, бонги и прочие бурбуляторы. Не исключено, что там можно разжиться и мариванной, но этого мы пока не знаем. Почему пока? Потому что там подают очень хороший кофе, прекрасные блинчики с начинкой и приятную беседу с хозяйкой заведения, мы, разумеется, будем туда захаживать и, возможно, это кафе нам откроется с новой стороны.

О нашем блестящем грузинском произношении.

В доме живёт довольно разномастный народ.
Есть русскоязычная семья из Латвии, которая жалуется на здешний собачий холод, есть грузины, более-менее понятно говорящие по-русски, есть грузины, которые по-русски не говорят вообще, и есть мы.

Лифт у нас, как я уже говорил, платный, и если в него заходят одновременно жильцы с разных этажей, сначала платит тот, кто живёт ниже, затем – кто поднимается выше.

Специально для тех, кто по-русски не понимает, мы выучили номер нашего этажа – тэртмэти (одиннадцать).

Однажды заходим с грузином в лифт и происходит такой диалог:
— Гамарджоба.
— Гамарджоба.
Мужик тянется к кнопкам. Я ему говорю:
— Тэртмэти.
— Пятый?

Испекли мы с другом моим гениальным и собутыльником душевным новую песню, навеянную большим переселением народов, сами знаете почему.
Некоторое время она будет менять слова, мелодию и гармонию. Единственно, что останется неизменным — это моё унылое небритое лицо над гитарой и мои же корявые пальцы на струнах.

Прямо сейчас придумаю название. Придумал.

«Исцели меня»
А. Бузуев и М. Павлов

Наш юный друг Сергей Фролов решил устроить мой квартирник в доме, который он арендует в частном секторе на окраине Батуми.

Ожидалось, что придёт человек 7-8, но погода испортилась, и в результате собралось пять человек, трое из которых сам хозяин, я и жена моя, утомлённая моими песнями, Елена. Двое других: американский парень, родом из Средней Азии, Стив, который не то, чтобы верит в НЛО, а знает абсолютно точно, что они существуют, потому что в Аризоне НЛО разве что не садятся беспечным американцам на головы; и милая девушка из Беларуси Юля – айтишница и большая умница.

Тем не менее, маленький концерт на крыше дома как всегда с оглушительным успехом состоялся, пока не был прерван дождём в сопровождении молний, которые метались между горами, – и мы позорно бежали.

Публика подобралась непьющая, только Серёжа сдержанно разбавлял водкой арбузный фреш с лимоном. За болтовнёй засиделись почти до полуночи, затем уставшие, но довольные решили откланяться. А поскольку мы с Леной были на своей машине, то вызвались развезти гостей по домам.

Стоит заметить, что схема автодорожного движения в Батуми довольно замысловатая: улица с двусторонним движением после еле заметного перекрёстка может внезапно превратиться в одностороннюю, чтобы через квартал претерпеть обратную метаморфозу. И все эти мытарства для водителей усугубляются выгоревшими дорожными знаками, а в этот раз ещё и ненастной погодой, из-за которой вообще было непонятно, кто в какую сторону едет.

На одной из улиц я въехал под «кирпич».
И надо же было такой удаче случиться – прямёхонько навстречу полицейской машине. Пока я размышлял, что пошло не так, полицейские двинулись в мою сторону и что-то сказали в мегафон на своём красивом языке. Я потихонечку сдал назад и повернул куда надо, а поскольку не совсем понял (вернее, совсем не понял), что мне было сказано, решил на всякий случай остановиться, чтобы они мне перевели.

Полицейские некоторое время стояли сзади, посверкивая своей дружелюбной мигалкой. Затем из машины вышел офицер, подошёл ко мне, внимательно посмотрел, вероятно, оценивая степень моей вменяемости, и мотнул головой, приглашая выйти. Нетвёрдой походкой, которая у меня нетвёрдая уже 18 лет, я повлёкся за ним.

Я привык, что в России сразу требуют документы, а потом говорят что-то типа «Евгенич, ну что? Нарушаем!», и уже нащупал в кармане бумажник. Здесь же патрульный молча протянул мне крохотный целлофановый пакетик. Я спрашиваю: «Это что?». Он слегка удивился и на довольно хорошем русском языке сказал: «Откройте». Я завозился с этим пакетиком. Там оказался пластиковый мундштук. Только тут я понял, что парни решили проверить меня на алкоголь. Затем я также бестолково принялся вставлять эту трубочку в протянутый алкотестер, причём сначала попытался вырвать его у полицейского из рук, но он не отдал.

Процедура построена так, что полицейские для чистоты эксперимента не притрагиваются к мундштуку – всё делает сам виновник торжества. (Пусть не удивляются те, для кого всё очевидно. Я до этого ни разу не дышал в трубку, что говорит обо мне как о законопослушном водителе).

Я дунул, алкотестер ожидаемо не показал присутствия спиртуозов в исторгаемом мною дыхании. Так же сам я выдернул трубку из аппарата и, поскольку взять её себе полицейские отказались, хотя я честно пытался её всучить, сунул в карман.

«Аккуратнее, здесь знак» — махнул рукой один из полицейских в сторону, где по его мнению должен был быть «кирпич», но на деле висит выгоревший на солнце бледно-розовый щит.

Эти парни не проверили мои документы на машину, права и не оштрафовали. Это было странно. Они просто дружелюбно меня предупредили и почти по-приятельски помахали рукой на прощание.

Но вид у них был всё-таки слегка озадаченный. Возможно они впервые встретили русского, который не знаком с алкотестером.

Из прежней жизни

Едем в машине, под завязку загруженной отборнейшим навозом. Внутри стоит крепкий запах побочного продукта дочери коня Чарли Уоттса.
По пути решаем заехать в KFC за вредной едой. Жена моя расторопная Елена отправилась за товаром, а я распахнул окна и жду её в машине.
Тут же чудесным образом возникает печальный мужчина и проникновенно говорит: «Уважаемый, как раз для вас у меня есть отличные мужские духи за 320 рублей».

Довоенная история

Однажды в конторе меня спросили: "Ты зачем едешь в Ригу? Нас там ненавидят!"

Первый шанс продемонстрировать ненависть представился незамедлительно – прямо на границе.
Мы забыли нужный для пересечения границы на автомобиле документ. Волны ненависти и презрения перехлестнули все мыслимые пределы: латвийские пограничники нам предложили проехать на парковку и, не торопясь, ещё раз всё проверить, не волноваться и сами бросились перебирать варианты возможного устранения проблемы. Это вместо того, чтобы вернуть нас на родную землю. Утончённое издевательство!

Наконец из далёкой России прислали сканы нужного документа на электронную почту, вероломно предоставленную погранслужбой. Сканы предательски молниеносно распечатала неулыбчивая женщина, после чего сатанински расхохоталась. Молодой, но уже вражеский пограничник долго разбирал писанину на плохой копии и наконец произнёс: "Ну, допустим..." Но посоветовал возвращаться через этот же переход, потому что в противном случае нас могут подвергнуть огромному штрафу, так как разобрать присланную бумагу он так и не смог, и не сможет никто. Этим он нас окончательно добил.

Всюду трусость, ненависть и обман.

Пользование автосервисами расслабляет.
Купил новую тачку, поставил на обслуживание в сервисный центр и всё. Приезжаешь и так с оттопыренным пальчиком: «Ой, дорогуша, посмотри, у меня там какая-то лампочка моргает!» – «Это вы забыли пристегнуться». – «А, ну ладно. А то я так напугался!»

Теперь у меня заезженная, как старый винил, машина. Ни «гарантии», ни гарантии того, что под капотом у неё всё в порядке.
Поэтому вспыхнувший транспарант о перегреве двигателя застал меня немного врасплох, но собравшись с мыслями, я отправился в сервисный центр, где менял масло и который напоминает о том времени, когда я оттопыривал пальчик.

Оттуда нас направили в какой-то гаражный бокс по соседству, затем в ещё один. И ещё один. Где-то в разгар мытарств прозвучало забытое слово «радиаторщик». В дальнейших поисках я использовал уже его. Наконец, в каком-то очередном закоулке к нам вышел франтоватый в белой рубашке парень, сказал, что тут в двух шагах есть отличный (мамой клянусь!) радиаторщик, махнул в ту сторону, куда надо двигаться, и пошёл по своим делам. Жена моя зоркая Елена рассмотрела бритый низ живота и затем отчётливый намёк на ягодицы, выглядывающие из-под брючного пояса. Кстати, направление он указал прямо противоположное нужному.
Тем не менее, искомый гаражный бокс был всё-таки обнаружен.

Там царит Заза – обширный, покрытый шерстью и машинным маслом мужик. Он выслушал мои жалобы, с них же поставил диагноз. Потребовал ключи, записал номер телефона и сказал, что за полчаса до готовности мне позвонит, но это будет вечером. Если опустить технические подробности, то диалог выглядел так:
— Тебя как зовут?
— Миша.
— А я – Заза. «Саня» по-русски.
— Нет уж. Санями я буду русских называть, а тебя Зазой.
— Хорошо, брат! Не волнуйся. Ты машину мне, как брату оставляешь!..
— Каргад, дорогой.

В Тбилиси мы сегодня уехать не смогли. Надеюсь, завтра всё получится.
Заза, брат, не подведи!

Готовность помочь у грузин какая-то феноменальная.

Сегодня продолжилась моя эпопея с заезженным автомобилем, из-за которой мы снова не смогли отправиться в Тбилиси.

Вместо поездки мы вернулись к обширному мужчине Зазе. Он снова поклялся мамой, могилами и детьми, что сделал свою работу на совесть. Затем поймал какую-то машину на дороге (на противоположной стороне, поэтому он разговаривал с водителем на всю улицу) и сопроводил нас к Левану, который должен был измерить СО. У Левана оказался выходной, и мы его не застали. Поэтому Заза ему позвонил, рассказал всю историю, и минут через двадцать появился высокий задумчивый Леван. Он покопался в кишочках моего старенького "Форда", выдал вердикт и снова направил нас к Зазе. Денег не взял.

Заза созвал консилиум из своих мастеров, они бурно обсудили сложившуюся ситуацию и отправили нас в следующую мастерскую, точное расположение которой они указать не смогли – только примерное. "Там спросите. Её там все знают".

(Мы уже потихоньку стали привыкать к такому. Три месяца назад мы посчитали какой-то дичью, когда мне необходимо было написать заявление на грузинском языке, я в смятении позвонил нашему риэлтору, а он недоумённо воскликнул: "Там что, в очереди нет никого?! Попросите, они напишут!")

Заза ещё раз поклялся, что сделал всё в лучшем виде, затем наклонился жене моей утомлённой солнцем Елене и понизив голос произнёс что-то вроде "Всё будет нормально, сестра"., чем её слегка озадачил, наверное она подумала, что между ними уже сложилось нечто большее, нежели просто братские отношения.

Мы поехали по новому адресу и, разумеется, я свернул не туда. Остановился возле компании зрелых мужчин (такие сходки здесь называют "биржа"), чтобы спросить. Один из них сразу же заявил, что как раз собирается в эту мастерскую по важному делу, сел в свой старенький "мерседес", и мы поехали за ним.

Подъехав к боксам, он вышел из машины и протянул мне руку: "Меня зовут Давид. В чём проблема?" Я даже подумал, что он здесь и есть самый важный человек. Выслушав, он пересказал это другому человеку по-грузински. Тот дал мне очередной номер телефона – какого-то Руслана. "Если он не говорит по-русски, дай мне, я ему сам всё объясню". Руслан на том конце по-русски понимал. Мы обо всём договорились.
После этого прекрасный Давид спросил, может ли он ещё мне чем-то помочь, прыгнул в машину ("Пока, брат!") развернулся и уехал туда, откуда приехал.
То есть, никаких дел в мастерской, кроме моих, у него не было – просто он вызвался мне помочь.

И с таким отношением мы здесь встречаемся постоянно. Потрясающие, конечно, люди.

Поехали на бульвар.
На одном из перекрёстков бабушка-нищенка в чёрном просит подаяния у водителей, пока они стоят на красный сигнал светофора. На этом месте она появилась не очень давно. Летом там ходила молодая горбунья, выставив свой горб напоказ.
И вот бабушка подходит к нам. Лена открывает окно, здоровается с ней по-грузински и подаёт ей монету. И бабушка на хорошем русском языке с лёгким грузинским акцентом говорит: "Дай бог вам доброго здоровья! Вы откуда? Из Англии?"

Наверное, сейчас уже есть смысл рассказать, как мы уезжали из России.
Но не стоит ждать тут лайфхаков «10 правил съебаться за колючку, пока не началось». Это просто история одного исхода – история про триггеры, которые подвигают к тем или иным решениям, не всегда артикулируемым вслух.

Окончательно желание уехать у нас возникло 08.08.08 – вместе с войной, развязанной Россией в Грузии.
До этого были жидкие мысли, что чекист у власти – это катастрофа, и все этому сопутствующие трагические события эти мысли сгущали. И вот Грузия стала первым триггером – надо отсюда валить. Мы не политические активисты, не пассионарии, способные сложить голову за идею – мы просто хотели не участвовать во всей этой мерзости. С этого момента мысли об отъезде стали более отчётливыми.

Затем в 2014-м – аннексия Крыма, война в Донбассе – наше желание уехать стало ещё более конкретным. Мы стали думать о том, где бы мы могли себе позволить прожить остаток жизни, по возможности никого не обременяя. Грузии в наших мыслях не было. Я вообще не совсем понимал, как можно спокойно смотреть этим людям в глаза, после всего, что сотворило твоё государство (я и сейчас, живя в Грузии, не очень это понимаю).

И вот случилось 24 февраля 2022 года. В этот день мы сказали друг другу: всё, надо уёбывать из этого проклятого места и больше не возвращаться.

На самом деле, кроме очевидных разногласий с государством, мы прекрасно понимаем, что в нашем нежном возрасте у нас больше нет шансов жить на родине хотя бы относительно спокойно. Даже, когда РФ окончательно разложится на плесень и плесень, война будет проиграна, и если силы света победят, Россия долгие годы будет лежать в говне и руинах. А мы в говне уже пожили, не хватало нам ещё руин. Так что, кроме преступных с точки зрения государства мыслей, слов и поступков, были и чисто практические соображения.

К тому времени у нас было нажитое за 36 лет имущество, квартира, дом в саду, машина, как водится, всякое барахло. Надо было всё продавать, а что не продаётся – раздать.

И с этого момента в нашей жизни возникли потрясающая Светлана Пономарёва, риэлтор, и её муж Андрей, юрист, которые к счастью оказались не только прекрасными отзывчивыми людьми, с которыми невозможно не подружиться, но и мощными профессионалами. Все свои жилища мы доверили им, а потом только наблюдали за их работой. Ей богу, это очень увлекательно.

В начале был дом.
Света двигала мебель, переносила с места на место цветы, прятала с глаз дурацкие тряпки – делала фотографии для объявлений. Результат был феноменальный – в эти фотографии хотелось влезть и там жить и уж точно ни за что с этим домом не расставаться.

Далее стали появляться претенденты, много претендентов. Они слонялись по дому и саду, заглядывали во все углы, прикидывали виды на урожай и куда поставят телевизор. Иногда это были одновременно две или три компании, которые ходили друг другу по ногам.

Света без устали рассказывала о доме удивительные вещи, которые мы сами ей между делом поведали, но не придали значения, а тут они вдруг засверкали скрытыми гранями. Откуда она берёт энергию на всё это, непонятно. Я бы после третьей такой экскурсии вскрылся.

А когда один из клиентов созрел, настала очередь бумажного оформления. На передний план вышел Андрей. И тут всё было сделано в высшей степени профессионально. Листы договоров, допсоглашений, гарантийных писем, поручительств порхали у нас перед глазами и ложились под нос, а мы только бестолково переспрашивали, где надо поставить свою подпись. Света и Андрей были терпеливы. Я бы с такими бестолочами вскрылся повторно.

Настала очередь квартиры.
К этому времени у нас были куплены билеты до Тбилиси. Дети уже были в Стамбуле, что необыкновенно облегчило наше состояние – без них мы бы ни за что не уехали. Времени оставалось день-два – лично участвовать в смотринах и в процессе оформления сделки мы не успевали. ⬇️

И опять нам помогли Света с Андреем. Можно сколько угодно рассуждать о том, что никому верить нельзя, но без доверия – никуда. Долго не думая, мы оформили на Андрея генеральную доверенность, погрузились в самолёт и уехали из России. Всё остальное происходило без нас. Мы не знаем, каких усилий им это стоило. Света приводила квартиру в порядок, делала фотографии, на которых жилище выглядело на порядок лучше, чем на самом деле. Андрей занимался всей скучной бумажной работой. И, поскольку дело сделано, квартира продана, а деньги получены, всё опять сделано безупречно.

Недавно в Батуми приезжала наша ульяновская подруга Вика Меметова и привезла часть нашей любимой кошачьей коллекции, которую Светлана не смогла не забрать из проданной квартиры. Это было очень неожиданно и трогательно. Мы думали, что расстались с ней навсегда.

И вот теперь вы знаете, к кому надо идти, если у вас есть дом, с которым надо без проблем, но с выгодой расстаться. Или у вас нету дома, и вам надо его без проблем, но с выгодой купить.

А мы ждём Светлану и Андрея в гости в Батуми. Ведь мы теперь друзья. А друзья обязательно должны встречаться.

Прошло полгода, как мы уехали из России и обосновались в Грузии.

С возрастом время летит с постоянным ускорением. Ускоряет его отсутствие событий. Но эти полгода были ими так насыщены и так спрессовались, что кажется – прошло минимум два года или даже больше.

Началась горячая стадия войны России с Украиной. Война нажала на спусковой крючок нашего намерения уехать, которое зрело исподволь довольно длительное время.
Уехали дети, за что я им бесконечно благодарен, иначе мы не сдвинулись бы с места.

Началась суета с отъездом, разбавленная горечью расставания с домом, любимыми людьми и котами, привычными уютными вещами, книгами, коллекцией фигурок котов (мы тогда не знали, что часть их позже всё-таки приедет к нам).

Мы переправляли четырёх котов через границу, вернее готовили их к переправке – возили на прививки, выправляли им паспорта, которые, вроде бы, даже не заинтересовали ни армянских, ни грузинских пограничников.
Нашли своим двум котам новых хороших хозяев (надеюсь, они взаимно довольны).
А когда сели в такси до аэропорта, мы даже не оглянулись на свой дом в последний раз. Будто уезжали на день-два.
Наше последнее фото в России – три чемодана, макбук и гитара на багажных тележках на фоне таблички WC со стрелкой.

Приземлились в Тбилиси. Нас встретили Лиза с Матвеем, и мы ещё раз с облегчением вздохнули. Потом был сумбурный заказ такси, в процессе которого мелькали колоритные тбилисские бомбилы, обещавшие отвезти нас куда надо за какие-то баснословные деньги, сетовали на дороговизну бензина и укоряли, что мы, уехав из России, воспользовались российским сервисом Яндекс.Такси, якобы, таким образом предав идею свободы и солидарности. Мы ехали по ночному Тбилиси под грузинские песни. Пахло то ли какими-то цветущими деревьями через приоткрытые форточки, то ли парфюмом водителя.

Квартира, в которой мы остановились, принадлежала тбилисской художнице. Все стены, включая туалет, были увешаны её картинами. Центральное место над диваном в гостиной занимал триптих под общим названием "Русский корабль иди нахуй".

Там мы прожили почти месяц. Гуляли по Тбилиси, потихоньку в него влюблялись, чему изрядно мешали цветущие платаны, которые способны вызвать аллергию даже у памятника Руставели. Обзавелись грузинскими телефонными номерами. Я принялся изучать грузинский язык – выучил все буквы и даже овладел шикарной фразой "сасиамовноа шени гацноба", которой гордился не меньше Фимочки Собак, имевшей в своём лексиконе роскошное слово "гомосексуализм".

И всё это время думали, где же мы хотим жить. Разрывались между желанием быть поближе к детям и жить "в маленькой провинции у моря". "Мы едем в Батуми!" — сказал как отрезал я, и мы сели в поезд.

Батумский вокзал нас встретил фактурными батумскими бомбилами, которые за баснословные деньги предлагали отвезти нас куда надо. В конечном итоге сговорились с мужичком, которого звали Бичико. Переплатили мы ему примерно впятеро. Вдобавок, он оказался наредкость бестолковым извозчиком, долго крутился по узким улочкам старого Батуми. Нам это надоело, мы расплатились и пошли пешком.

Меблированная комната, где мы остановились, располагались во дворике, посреди которого стоял столб, к нему сходились бельевые верёвки на роликовых блоках со всего двора – такая площадь Звезды, завешенная разнообразным бельём.
В Батуми очень влажно. Поэтому сушка белья на улице – то, от чего мы у себя давно отвыкли, здесь неотъемлемая часть жизни. Дворы увешаны верёвками, балконы снабжены кронштейнами с верёвками. Жилища тоже приспособлены к сушке белья. Раскладные сушилки для белья – ходовой товар. Хозяйки сушат бельё постоянно, в каждую удобную минуту, ловят солнечное время и сушат, сушат, сушат. Едва начинает накрапывать дождь, из окон высовываются руки, сноровисто перебирают бельевые верёвки – втягивают бельё в дом. Ролики тихонько повизгивают и побрякивают. ⬇️

Сразу же мы принялись искать квартиру, потому что как-то само собой решилось, что мы остаёмся тут жить. Риэлтор Иосиф очень быстро нашёл нам квартиру, Лена, едва взглянув на неё, сказала как отрезала: «Берём!». И вот мы живём в ней уже пять месяцев.

Батуми – очень странный город. Страшные облезлые человейники тут соседствуют с пафосными башнями отелей из бетона, стекла и металла. Новые дома совершенно невероятного вида, стоящие как попало, могут ещё достраиваться, не иметь части внешних стен, а балконы – ограждений, но в этих домах уже живут люди. Уличное движение – это какой-то бомбей. Проезжая перекрёстки, о правилах дорожного движения можно забыть, а парковаться без нарушений правил парковки почти невозможно. В сезон по улицам как попало слоняются ошалелые курортники, внося в довольно хаотичное уличное движение ещё больший бедлам.

Но при всём при этом в Батуми очень уютно. И мы всё сильнее привязываемся к этому безалаберному городу. Если жизнь позволит нам, я хотел бы остаться в нём навсегда.
Хотя, загадывать, наверное, рановато – прошло-то всего полгода.

Предзакатный час в Батуми.
Вид из аэровокзала.