Юный сосед Марсель наотрез отказывается говорить, но мастерски пользуется односложными "не" – в смысле "нет", "я", "да". А, главное, Марсель – гений отточенных интонаций. Иной раз приходит в голову мысль, что он нас всех дурачит и просто не хочет общаться.
— Марсель, как дела?
— Да.
Или:
— Марсель, это ты весь песок разбросал?
— Я?!.. Я – не.
Пришла за ним в садик мама:
— Иди отпрашивайся.
Подходит к воспитательнице. Пару секунд внимательно смотрит на неё и риторически спрашивает:
— Да?..
— Конечно иди, Марсель.
Ну и какой смысл разговаривать?
— Марсель, как дела?
— Да.
Или:
— Марсель, это ты весь песок разбросал?
— Я?!.. Я – не.
Пришла за ним в садик мама:
— Иди отпрашивайся.
Подходит к воспитательнице. Пару секунд внимательно смотрит на неё и риторически спрашивает:
— Да?..
— Конечно иди, Марсель.
Ну и какой смысл разговаривать?
В начале девяностых офис Александра Градского располагался в «Ленкоме».
В это же время мы с заклятым другом Куряевым в тамошней студии записывали свой магнитоальбом. И, движимые жаждой признания и мировой славы, решили обратиться к мэтру за пастырским советом.
Александр Борисович вышел к нам в коридор. Он оказался неожиданно маленького роста. Но при этом ему удавалось смотреть на нас сверху вниз.
— Здравствуйте. Мы, наверное, не вовремя… — замямлили мы.
И он своим звучным, с детства знакомым голосом молвил:
— Ну, разумеется, не вовремя!
И ушёл.
Теперь он ушёл навсегда. Светлая память.
В это же время мы с заклятым другом Куряевым в тамошней студии записывали свой магнитоальбом. И, движимые жаждой признания и мировой славы, решили обратиться к мэтру за пастырским советом.
Александр Борисович вышел к нам в коридор. Он оказался неожиданно маленького роста. Но при этом ему удавалось смотреть на нас сверху вниз.
— Здравствуйте. Мы, наверное, не вовремя… — замямлили мы.
И он своим звучным, с детства знакомым голосом молвил:
— Ну, разумеется, не вовремя!
И ушёл.
Теперь он ушёл навсегда. Светлая память.
Замечали, как мужики катят перед собой продуктовые тележки в сетевых магазинах?
Они изнемогают от подагры и горбатого сифилиса, которые внезапно скрутили их ещё пять минут назад здоровые тела. И теперь они, лёжа локтями на ручке, из последних сил исполняют свой долг семейных кормильцев, чтобы, как только безжалостные сборщики тележек выбьют из-под них эту шаткую опору, скончаться с мученической улыбкой на бледных устах.
Очень интересный феномен, а главное, наверняка малоизученный.
Они изнемогают от подагры и горбатого сифилиса, которые внезапно скрутили их ещё пять минут назад здоровые тела. И теперь они, лёжа локтями на ручке, из последних сил исполняют свой долг семейных кормильцев, чтобы, как только безжалостные сборщики тележек выбьют из-под них эту шаткую опору, скончаться с мученической улыбкой на бледных устах.
Очень интересный феномен, а главное, наверняка малоизученный.
Грядёт аттестационная проверка.
Руководитель даёт наставления конторским старушкам: "Не волнуйтесь, не теряйтесь. Вы – эксперты. Просто чётко излагайте свою позицию. Берите пример с Михаила Евгеньевича [с меня, то есть]. Он всегда спокоен, как танк".
Голос подаёт главный бухгалтер: "Вы не представляете, как это выводит из себя!"
Руководитель даёт наставления конторским старушкам: "Не волнуйтесь, не теряйтесь. Вы – эксперты. Просто чётко излагайте свою позицию. Берите пример с Михаила Евгеньевича [с меня, то есть]. Он всегда спокоен, как танк".
Голос подаёт главный бухгалтер: "Вы не представляете, как это выводит из себя!"
Бабушка моя была попадья.
В 1923-м году её вместе с дедом лишили избирательного права.
Его – как служителя культа. Её – как жену служителя культа на иждевении.
Так и прожила моя бабушка лишенкой 58 лет до самой смерти в 1981 году.
И была у неё книжка, которую она доставала из старого полуразвалившегося чемоданчика (я потом после её смерти много интересного в нём нашёл), перечитывала и снова убирала.
Это был учебник черчения Абрикосова.
Ни мне, ни моему брату бабушка его в руки не давала. И вообще прятала с глаз.
И вот когда её не стало, я достал этот чемоданчик с антресолей.
Внутри обложки учебника я обнаружил путевые заметки паломников-студентов Казанской духовной академии на Святую землю.
Мой отец был партийным работником, а потом руководителем на автозаводе. И бабушка страшно боялась его подвести.
Такой вот памятник эпохе.
В 1923-м году её вместе с дедом лишили избирательного права.
Его – как служителя культа. Её – как жену служителя культа на иждевении.
Так и прожила моя бабушка лишенкой 58 лет до самой смерти в 1981 году.
И была у неё книжка, которую она доставала из старого полуразвалившегося чемоданчика (я потом после её смерти много интересного в нём нашёл), перечитывала и снова убирала.
Это был учебник черчения Абрикосова.
Ни мне, ни моему брату бабушка его в руки не давала. И вообще прятала с глаз.
И вот когда её не стало, я достал этот чемоданчик с антресолей.
Внутри обложки учебника я обнаружил путевые заметки паломников-студентов Казанской духовной академии на Святую землю.
Мой отец был партийным работником, а потом руководителем на автозаводе. И бабушка страшно боялась его подвести.
Такой вот памятник эпохе.
Хотите, подарю маленькую, но очень хорошую традицию?
Каждый Новый год, приезжая в Ригу, мы идём на рынок в рыбные ряды.
Рыбные ряды рижского рынка – это настоящее испытание для эпикурейцев. Хочется нырнуть в витрину, наполненную скумбрией, зубаткой, плетенками из лососевых животиков и чёрт знает ещё какими сумасшедшими рыбами и плавать с открытым ртом по периметру этих тучных островов.
Но мы там не совсем за этим. Мы покупаем рыбную закусь и двигаем к прилавку с рижским самогоном, вкуснее которого я не пивал. Там мы берём три раза по шоту, которые продавцы наливают всклень, ориентируясь исключительно на силу поверхностного натяжения, и всё это сладко пьём, закусывая жирной и невероятно вкусной рыбкой. Попутно ободряюще машем робким западным партнёрам, которые сначала долго вьются вокруг прилавка, затем покупают рюмочку и боязливо пригубливают по очереди, боясь мгновенного передоза страшным пойлом samogon.
В последний раз туда залетела стайка глухонемых Санта Клаусов.
Каждый Новый год, приезжая в Ригу, мы идём на рынок в рыбные ряды.
Рыбные ряды рижского рынка – это настоящее испытание для эпикурейцев. Хочется нырнуть в витрину, наполненную скумбрией, зубаткой, плетенками из лососевых животиков и чёрт знает ещё какими сумасшедшими рыбами и плавать с открытым ртом по периметру этих тучных островов.
Но мы там не совсем за этим. Мы покупаем рыбную закусь и двигаем к прилавку с рижским самогоном, вкуснее которого я не пивал. Там мы берём три раза по шоту, которые продавцы наливают всклень, ориентируясь исключительно на силу поверхностного натяжения, и всё это сладко пьём, закусывая жирной и невероятно вкусной рыбкой. Попутно ободряюще машем робким западным партнёрам, которые сначала долго вьются вокруг прилавка, затем покупают рюмочку и боязливо пригубливают по очереди, боясь мгновенного передоза страшным пойлом samogon.
В последний раз туда залетела стайка глухонемых Санта Клаусов.
Часа через полтора, как мы угомонились после встречи Нового года и отправились спать, кот Оливер или просто Ливер, который всё это время лежал в большой красной коробке, изредка поднимал свою круглую голову и озадаченно смотрел, как бессмысленные кожаные существа бездарно прожигают драгоценные часы сна, приступил к действиям.
Для начала он подошёл к приоткрытой двери в нашу спальню и, встав на задние лапы и навалившись всем телом, с грохотом её захлопнул.
Затем, поскольку, как все нормальные коты, он испытывает ненависть к закрытым дверям, немедленно принялся в неё ломиться, так же вставая на задние лапы и настойчиво барабаня передними…
Для начала он подошёл к приоткрытой двери в нашу спальню и, встав на задние лапы и навалившись всем телом, с грохотом её захлопнул.
Затем, поскольку, как все нормальные коты, он испытывает ненависть к закрытым дверям, немедленно принялся в неё ломиться, так же вставая на задние лапы и настойчиво барабаня передними…
…Пришлось встать и открыть ему дверь. Ливер зашёл, остановился на пороге и издал протяжный унылый вопль, который у него возникает из пустоты из ничего и заканчивается на той же ноте, с какой начался.
Но вдруг он осознал, что кровать, где обычно он находит того человека, который мгновенно подрывается его кормить, занята кем-то другим, и он обратился не по адресу. Постоял с видом человека, ввалившегося не в ту квартиру, и сокрушенно повлёкся восвояси походкой Виктории Пейдж, которой не суждено станцевать танец волшебных башмачков этой ночью.
Но вдруг он осознал, что кровать, где обычно он находит того человека, который мгновенно подрывается его кормить, занята кем-то другим, и он обратился не по адресу. Постоял с видом человека, ввалившегося не в ту квартиру, и сокрушенно повлёкся восвояси походкой Виктории Пейдж, которой не суждено станцевать танец волшебных башмачков этой ночью.
😁2
На парковой скамейке щебечет парочка. Я сижу рядом и невольно подслушиваю. Потом пересказываю содержание разговора друзьям:
Парень: «У меня стали шелушиться руки так, что вынужден был обратиться ко врачу. Кожа была сухая и неприятная. Но потом я приобрёл крема, и теперь мои руки как у младенца»
Ремарка моих друзей: «Секс ему сегодня не светит»
Девушка: «Раньше я много пила, а теперь пью мало, и у меня на руках появились цыпки – такие ранки, которые сильно дерёт»
Ремарка моих друзей:
«А, может быть, секс и будет...»
Парень: «У меня стали шелушиться руки так, что вынужден был обратиться ко врачу. Кожа была сухая и неприятная. Но потом я приобрёл крема, и теперь мои руки как у младенца»
Ремарка моих друзей: «Секс ему сегодня не светит»
Девушка: «Раньше я много пила, а теперь пью мало, и у меня на руках появились цыпки – такие ранки, которые сильно дерёт»
Ремарка моих друзей:
«А, может быть, секс и будет...»
Жил в нашем дворе пацан лет на пять меня младше. Если не ошибаюсь, звали его Женя Карпухин. И, как водится, было у него дворовое погоняло – Гитлер. Понятия не имею, почему так. Кстати, у его младшего двоюродного брата с героической фамилией Суворов, жившего в соседнем подъезде, было прозвище Буржуй. И тоже не знаю, почему. Хотя, пацан он был на редкость противный, подстать его бабушке. Буржуй слонялся по двору с головы до ног обмотанный соплями и вечно канючил. Мы, разумеется, его подтравливали, он принимался реветь. На его рёв из дома выбегала бабушка, кидалась на нас с кулаками, затем командовала ему "Адя домой!", хватала за сопливую руку и они вместе скрывались в подъезде.
Так вот я о Гитлере.
Летом у многих жильцов окрестных хрущёвок окна и двери были нараспашку, и со всех сторон из радиол или просто из репродукторов раздавалась разноплановая музыка.
Преобладали русские народные, популярные арии, песни советских композиторов: Русланова с "Валенками", "Ой ты душечка" в исполнении Лемешева, его перебивал однозвучно звенящий колокольчик Козловского, на всех на них накладывался Валерий Ободзинский с популярной песней "Льёт ли тёплый дождь" Онегина Гаджикасимова.
Но бывала и зарубежная эстрада.
И однажды кто-то довольно громко включил "Парижское танго" Мирей Матье. Голос у неё, как известно, чрезвычайно мощный, раскатистое грассирование, да и бравый немецкий язык способствует.
И вот выводит Матье припев:
"Tango Pariser Tango,
Ich schenke dir mein Herz beim Tango..."
Вслушался Гитлер в текст на чистом немецком и задумчиво говорит: "Танком, по грыже танком – понятно, а дальше ничего не понятно".
Так вот я о Гитлере.
Летом у многих жильцов окрестных хрущёвок окна и двери были нараспашку, и со всех сторон из радиол или просто из репродукторов раздавалась разноплановая музыка.
Преобладали русские народные, популярные арии, песни советских композиторов: Русланова с "Валенками", "Ой ты душечка" в исполнении Лемешева, его перебивал однозвучно звенящий колокольчик Козловского, на всех на них накладывался Валерий Ободзинский с популярной песней "Льёт ли тёплый дождь" Онегина Гаджикасимова.
Но бывала и зарубежная эстрада.
И однажды кто-то довольно громко включил "Парижское танго" Мирей Матье. Голос у неё, как известно, чрезвычайно мощный, раскатистое грассирование, да и бравый немецкий язык способствует.
И вот выводит Матье припев:
"Tango Pariser Tango,
Ich schenke dir mein Herz beim Tango..."
Вслушался Гитлер в текст на чистом немецком и задумчиво говорит: "Танком, по грыже танком – понятно, а дальше ничего не понятно".
😁2
Абсолютно реальная история из моей армейской жизни
В 1987 году в конце февраля Крым накрыл мощный снегопад.
Толщина снежного покрова в Керчи была два с лишним метра. Коридор по Феодосийскому шоссе прорубали роторные снегоуборщики цвета «хаки». Мы ездили по этому коридору в кузове «шишиги» – ГАЗ-66 (она высокая же) – и не видели ничего кроме снежной стены.
Менты на околице Керчи не пропускали дальше на полуостров никакие машины. А дело шло к 8 Марта. Мужики с Кавказа везли через Крым дальше в Украину и Белоруссию мимозу в огромных тюках на крышах своих «Жигулей».
При мне один грузин, чуть не плача, предлагал гаишнику сто рублей (по тем временам – почти месячная зарплата инженера), чтобы тот пропустил его дальше. Гаишник орал на него от горя, потому что не мог взять эти деньги – боялся, что продавца мимозы завалит снегом где-нибудь возле Горностаевки.
На нашей позиции, как положено, была спортивная площадка: турник, брусья, змейка.
Мой солдат украинец Тимофеев страстно любил делать подъём переворотом. Личный рекорд – 110 раз. Я сам считал.
И вот вся наша позиция завалена снегом так, что в радиолокационный комплекс можно заходить через второй этаж. Я на боевом дежурстве — сижу в кабинете, пишу конспект про марксо-энгельской подготовке (так называл марксистско-ленинскую подготовку капитан Мазур).
Мимо шмыгает электромеханик таджик Акобиров.
— Акобиров, где Тимофеев?
— На турнике.
— Хорошая шутка. Спрошу ещё раз: Тимофеев где?
— На турнике, товарищ лейтенант! Не веришь – сам посмотри.
(Когда в нашем подразделении появилось три таджика, я честно пытался привить им уважительное обращение на «вы» к офицерам, но не смог и плюнул на это дело).
Выхожу на улицу.
Перед глазами гора, а дальше ровная снежная гладь. Взбираюсь наверх: в том месте, где раньше стоял турник, прямо из снега возникают ноги в кирзовых сапогах, исчезают и вместо них появляется вихрастая голова рядового Тимофеева.
И вот стою я над двухметровой снежной ямой, там внизу турник, и на нём крутится, как сбесимши, наш украинский парубок с русской фамилией – делает подъём-перевороты. Форма одежды №2: брюки х/б, кирзовые сапоги, обнажённый торс, без головного убора, облако пара и густой дух отличника боевой и политической подготовки.
В 1987 году в конце февраля Крым накрыл мощный снегопад.
Толщина снежного покрова в Керчи была два с лишним метра. Коридор по Феодосийскому шоссе прорубали роторные снегоуборщики цвета «хаки». Мы ездили по этому коридору в кузове «шишиги» – ГАЗ-66 (она высокая же) – и не видели ничего кроме снежной стены.
Менты на околице Керчи не пропускали дальше на полуостров никакие машины. А дело шло к 8 Марта. Мужики с Кавказа везли через Крым дальше в Украину и Белоруссию мимозу в огромных тюках на крышах своих «Жигулей».
При мне один грузин, чуть не плача, предлагал гаишнику сто рублей (по тем временам – почти месячная зарплата инженера), чтобы тот пропустил его дальше. Гаишник орал на него от горя, потому что не мог взять эти деньги – боялся, что продавца мимозы завалит снегом где-нибудь возле Горностаевки.
На нашей позиции, как положено, была спортивная площадка: турник, брусья, змейка.
Мой солдат украинец Тимофеев страстно любил делать подъём переворотом. Личный рекорд – 110 раз. Я сам считал.
И вот вся наша позиция завалена снегом так, что в радиолокационный комплекс можно заходить через второй этаж. Я на боевом дежурстве — сижу в кабинете, пишу конспект про марксо-энгельской подготовке (так называл марксистско-ленинскую подготовку капитан Мазур).
Мимо шмыгает электромеханик таджик Акобиров.
— Акобиров, где Тимофеев?
— На турнике.
— Хорошая шутка. Спрошу ещё раз: Тимофеев где?
— На турнике, товарищ лейтенант! Не веришь – сам посмотри.
(Когда в нашем подразделении появилось три таджика, я честно пытался привить им уважительное обращение на «вы» к офицерам, но не смог и плюнул на это дело).
Выхожу на улицу.
Перед глазами гора, а дальше ровная снежная гладь. Взбираюсь наверх: в том месте, где раньше стоял турник, прямо из снега возникают ноги в кирзовых сапогах, исчезают и вместо них появляется вихрастая голова рядового Тимофеева.
И вот стою я над двухметровой снежной ямой, там внизу турник, и на нём крутится, как сбесимши, наш украинский парубок с русской фамилией – делает подъём-перевороты. Форма одежды №2: брюки х/б, кирзовые сапоги, обнажённый торс, без головного убора, облако пара и густой дух отличника боевой и политической подготовки.
👍2
Международный аэропорт Тбилиси встретил нас плакатом "Бесплатные сим-карты. Слава Украине!". Сначала, конечно, нас встретили наши дети, а уж потом этот плакат.
Невесть откуда появившийся шустрый пузатенький мужичок стал предлагать свои трансферные услуги. Он деловито ощупал взглядом нашу поклажу и потребовал за поездку 50 лари – примерно 1500 рублей. Матвей заявил, что это дорого, на что мужичок возразил: "Эээ, ты умный человек! Мне – 76 лет! Бензин стоит 5 лари за литр!.. 45!". Затем к разговору подключились ещё двое бомбил. У них бензин стоил уже 4,5 лари за литр – они привели в соответствие стоимость топлива к новому ценовому предложению своего энергичного импрессарио. Матвей был мягок, вежлив и непреклонен: "Я уже вызвал Яндекс". Мужчины возмутились: "Как тебе не стыдно, э! Ты приехал из России и снова туда в Россию (вероятно, имея в виду российский сервис)!"
К слову, он, и правда, задрал цену почти вдвое.
Затем мы ехали по ночному Тбилиси. Из автомагнитолы раздавалась бодрая грузинская музыка, а в приоткрытое окно влетали слабые запахи цветущих деревьев. Впервые за много времени на душе было спокойно, как обычно мне бывает спокойно, когда граница Российской Федерации остаётся за спиной.
Невесть откуда появившийся шустрый пузатенький мужичок стал предлагать свои трансферные услуги. Он деловито ощупал взглядом нашу поклажу и потребовал за поездку 50 лари – примерно 1500 рублей. Матвей заявил, что это дорого, на что мужичок возразил: "Эээ, ты умный человек! Мне – 76 лет! Бензин стоит 5 лари за литр!.. 45!". Затем к разговору подключились ещё двое бомбил. У них бензин стоил уже 4,5 лари за литр – они привели в соответствие стоимость топлива к новому ценовому предложению своего энергичного импрессарио. Матвей был мягок, вежлив и непреклонен: "Я уже вызвал Яндекс". Мужчины возмутились: "Как тебе не стыдно, э! Ты приехал из России и снова туда в Россию (вероятно, имея в виду российский сервис)!"
К слову, он, и правда, задрал цену почти вдвое.
Затем мы ехали по ночному Тбилиси. Из автомагнитолы раздавалась бодрая грузинская музыка, а в приоткрытое окно влетали слабые запахи цветущих деревьев. Впервые за много времени на душе было спокойно, как обычно мне бывает спокойно, когда граница Российской Федерации остаётся за спиной.
👍4
Прощальное фото с Михалычем.
Его жизнь круто переменилась.
Он живёт в большом многоэтажном доме.
Его шерсть стала чистой и мягкой, потому что его постоянно гладят, – из неё выпали последние комья земли.
Он потихоньку завоёвывает местечко на кровати у новой хозяйки в ногах.
Теперь он меньше ест, чтобы сохранить остатки фигуры.
И у него теперь новое имя. Его зовут Багет.
Аркадий Михалыч Багет-Велюров.
Мог ли три года назад о таком мечтать уличный безымянный бандит, подбирающий крошки с чужого крыльца…
Его жизнь круто переменилась.
Он живёт в большом многоэтажном доме.
Его шерсть стала чистой и мягкой, потому что его постоянно гладят, – из неё выпали последние комья земли.
Он потихоньку завоёвывает местечко на кровати у новой хозяйки в ногах.
Теперь он меньше ест, чтобы сохранить остатки фигуры.
И у него теперь новое имя. Его зовут Багет.
Аркадий Михалыч Багет-Велюров.
Мог ли три года назад о таком мечтать уличный безымянный бандит, подбирающий крошки с чужого крыльца…
👍6
Ведём в некотором смысле иллюзорную жизнь.
Каждое утро мы идём в кафе "Лука Поларе", чтобы выпить по огромной чашечке кофе со свежими только из печки круассанами. Круассаны мы застали пару раз, и это к лучшему – нам нельзя толстеть, а не есть их невозможно.
Я обнаружил салат, который называется "Уолдорф" (девочки, которые там работают, называют его "Валдорф"). Этот салат состоит (записывайте, чтобы в спешке не забыть) из кураги, яблок, сладких мелких вяленых ягод неизвестного сорта (сегодня мы, включая весь личный состав кафе, пытались определить, что это за ягоды, и остановились на алыче, хотя я уверен, что это не она), грецких орехов, листьев салата и ломтей сельдерея. И ещё какая-то горчичная заправка.
Несмотря на столь странный набор ингредиентов, салат оказался очень вкусным и полезным для боков.
Дополнительно я добавляю щепотку соли. Специально для этого выучил по-грузински слово "соль" – მარილი [marili], но оно понадобилось всего один раз – теперь мне её насыпают в маленький бумажный стаканчик по умолчанию. Тем не менее, я каждый раз вдогонку его произношу, а они поощрительно улыбаются мне, как малому дитяте.
Сегодня мы пробирались по пустой улочке Старого Батуми к нашему "Луке". Неожиданно из двери вышел молодой человек, первый делом радостно и громко нам сообщил: "Доброе утро!" Затем он ещё долго сыпал нам в спину пожелания крепкого здоровья, хорошего настроения и прочих благ. И было видно, что ему от нас ничего не надо, просто его переполняла радость непонятного нам происхождения.
Это уже не первый раз такого удивительного для нас, закрытых как старый бабушкин сундук, людей.
Однажды в парке к нам подошёл мужчина, кратко рассказал свою биографию (он – моряк, служил в Ленинграде, преподаёт в морской академии, приверженец советского "коммунизма", зовут его Гочиа). Оказалось, что он младше нас на десяток лет и, соответственно, мы ему можем рассказать про прелести коммунизма в ещё больших деталях. Он наотрез отказался брать мой номер телефона, который я даже не догадался ему предложить, но сказал, что хочет стать нашим другом. Поэтому я записал его номер телефона, и мы таки расстались друзьями.
Затем увязался пьяный, с набитой рожей, субъект. Он минут пятнадцать плёлся за нами – рассказывал про царицу Тамару, упирая на то, что наша русская царица по сравнению с их Тамарой – дитя в панамке.
Всё это, конечно, очень странно и требует осмысления.
Не исключено, что однажды я тоже поймаю за руку какого-нибудь неизвестного гражданина и с криками "пойдём, я тебя с женой познакомлю!" потащу его в свой дом, который, надеюсь, всё-таки будет.
Каждое утро мы идём в кафе "Лука Поларе", чтобы выпить по огромной чашечке кофе со свежими только из печки круассанами. Круассаны мы застали пару раз, и это к лучшему – нам нельзя толстеть, а не есть их невозможно.
Я обнаружил салат, который называется "Уолдорф" (девочки, которые там работают, называют его "Валдорф"). Этот салат состоит (записывайте, чтобы в спешке не забыть) из кураги, яблок, сладких мелких вяленых ягод неизвестного сорта (сегодня мы, включая весь личный состав кафе, пытались определить, что это за ягоды, и остановились на алыче, хотя я уверен, что это не она), грецких орехов, листьев салата и ломтей сельдерея. И ещё какая-то горчичная заправка.
Несмотря на столь странный набор ингредиентов, салат оказался очень вкусным и полезным для боков.
Дополнительно я добавляю щепотку соли. Специально для этого выучил по-грузински слово "соль" – მარილი [marili], но оно понадобилось всего один раз – теперь мне её насыпают в маленький бумажный стаканчик по умолчанию. Тем не менее, я каждый раз вдогонку его произношу, а они поощрительно улыбаются мне, как малому дитяте.
Сегодня мы пробирались по пустой улочке Старого Батуми к нашему "Луке". Неожиданно из двери вышел молодой человек, первый делом радостно и громко нам сообщил: "Доброе утро!" Затем он ещё долго сыпал нам в спину пожелания крепкого здоровья, хорошего настроения и прочих благ. И было видно, что ему от нас ничего не надо, просто его переполняла радость непонятного нам происхождения.
Это уже не первый раз такого удивительного для нас, закрытых как старый бабушкин сундук, людей.
Однажды в парке к нам подошёл мужчина, кратко рассказал свою биографию (он – моряк, служил в Ленинграде, преподаёт в морской академии, приверженец советского "коммунизма", зовут его Гочиа). Оказалось, что он младше нас на десяток лет и, соответственно, мы ему можем рассказать про прелести коммунизма в ещё больших деталях. Он наотрез отказался брать мой номер телефона, который я даже не догадался ему предложить, но сказал, что хочет стать нашим другом. Поэтому я записал его номер телефона, и мы таки расстались друзьями.
Затем увязался пьяный, с набитой рожей, субъект. Он минут пятнадцать плёлся за нами – рассказывал про царицу Тамару, упирая на то, что наша русская царица по сравнению с их Тамарой – дитя в панамке.
Всё это, конечно, очень странно и требует осмысления.
Не исключено, что однажды я тоже поймаю за руку какого-нибудь неизвестного гражданина и с криками "пойдём, я тебя с женой познакомлю!" потащу его в свой дом, который, надеюсь, всё-таки будет.
👍2
Гуляем по Батуми, глазеем на витрины, покупаем всякую мелочь для жизни.
Мимо проходит мужчина не очень спортивного вида, но одетый для похода на тренировку. Останавливается и произносит: "То же самое, но дешевле, можно купить на вещевом рынке Хопа".
И затем, не сходя с места, мы получили получасовую экскурсию по Батуми с историческими местами, событиями и личностями, которые здесь побывали ("Я вам потом расскажу о первом публичном доме, о том, где Есенин писал свою "Шаганэ", на сколько они с Шаганэ были близки, и о том, как в Батуми заблудилась Агата Кристи"). В ход пошли стихи Есенина и ожесточённая жестикуляция. Он размахивал руками в те стороны, где расположены всевозможные исторические здания и культурные объекты (к счастью, мы уже неплохо истоптали старый Батуми и примерно представляли, о чём он говорит). Он рассказал нам о грузинском алфавите, о происхождении названия "Батуми" и затронул "Поти". Это была феерия. Мы слушали эту музыку и черпали её полными ложками.
Я сразу заподозрил в этом человеке экскурсовода и оказался прав – он проводит индивидуальные экскурсии.
Тем не менее, если это и была некая работа для привлечения клиентов, то он предавался ей настолько самозабвенно, что мы подумали, что это не стоит таких усилий ради гипотетического шанса заполучить себе новых ротозеев, тем более, уже почти местных жителей. В этом что-то гораздо большее. Общее на генетическом уровне стремление к открытости, гостеприимству и непременному желанию помочь, разобъяснить и, если разговор по времени переваливает за 5 минут, пригласить в гости.
"Приходите, я вот здесь живу. Стол накроем, кушать будем. Без проблем!" – это мы уже слышали не один раз от разных людей: от пожилого моряка до молодого соседа Мишки.
Удивительная, конечно, страна!
Мимо проходит мужчина не очень спортивного вида, но одетый для похода на тренировку. Останавливается и произносит: "То же самое, но дешевле, можно купить на вещевом рынке Хопа".
И затем, не сходя с места, мы получили получасовую экскурсию по Батуми с историческими местами, событиями и личностями, которые здесь побывали ("Я вам потом расскажу о первом публичном доме, о том, где Есенин писал свою "Шаганэ", на сколько они с Шаганэ были близки, и о том, как в Батуми заблудилась Агата Кристи"). В ход пошли стихи Есенина и ожесточённая жестикуляция. Он размахивал руками в те стороны, где расположены всевозможные исторические здания и культурные объекты (к счастью, мы уже неплохо истоптали старый Батуми и примерно представляли, о чём он говорит). Он рассказал нам о грузинском алфавите, о происхождении названия "Батуми" и затронул "Поти". Это была феерия. Мы слушали эту музыку и черпали её полными ложками.
Я сразу заподозрил в этом человеке экскурсовода и оказался прав – он проводит индивидуальные экскурсии.
Тем не менее, если это и была некая работа для привлечения клиентов, то он предавался ей настолько самозабвенно, что мы подумали, что это не стоит таких усилий ради гипотетического шанса заполучить себе новых ротозеев, тем более, уже почти местных жителей. В этом что-то гораздо большее. Общее на генетическом уровне стремление к открытости, гостеприимству и непременному желанию помочь, разобъяснить и, если разговор по времени переваливает за 5 минут, пригласить в гости.
"Приходите, я вот здесь живу. Стол накроем, кушать будем. Без проблем!" – это мы уже слышали не один раз от разных людей: от пожилого моряка до молодого соседа Мишки.
Удивительная, конечно, страна!
👍18
Один тбилисский таксист во время поездки поучал: "Красное много не пей – оно давление повышает. Белого пей, сколько хочешь. А хинкали запивай только чачей!"
👍14
Из вспоминалки. 2017 год
На похоронах Учителя разговор традиционно перетёк в тему, можно ли хоронить на Троицу (ну или на Покров – без разницы)
— Все церковные запреты придуманы кладбищенскими старушками.
— Не скажи!.. На Тройцу точно нельзя, но если дать попу денег, то можно.
В разговор врывается Славка Родионов чувашский предприниматель:
— Библию для нас написали евреи, чтобы мы – русские люди – скорее сдохли!..
И я почему-то вспомнил, как однажды в юности пьяный, как свинка, Славка Родионов ехал на мопеде по лесной дороге и вдруг упал. Лежит и не встаёт. Подхожу, а он спит.
На кладбище ливень загнал нас в притвор часовни. Стоим. Все как один спортсмены в прошлом. Вдруг кто-то меня спрашивает: "Мишк, а что с ногой-то?" Я: так, мол, и так... И тут понеслось!..
— У меня вот тоже: не болит, не болит, а потом как заболит!.. Потом опять не болит!
— А я вообще на спине спать не могу! Только лягу, ногу так и тянет.
— Это что! Я вот давеча согнулся, а разогнулся только осенью!
Послушал-послушал и говорю:
— Ого! Да я тут самый здоровый!
На похоронах Учителя разговор традиционно перетёк в тему, можно ли хоронить на Троицу (ну или на Покров – без разницы)
— Все церковные запреты придуманы кладбищенскими старушками.
— Не скажи!.. На Тройцу точно нельзя, но если дать попу денег, то можно.
В разговор врывается Славка Родионов чувашский предприниматель:
— Библию для нас написали евреи, чтобы мы – русские люди – скорее сдохли!..
И я почему-то вспомнил, как однажды в юности пьяный, как свинка, Славка Родионов ехал на мопеде по лесной дороге и вдруг упал. Лежит и не встаёт. Подхожу, а он спит.
На кладбище ливень загнал нас в притвор часовни. Стоим. Все как один спортсмены в прошлом. Вдруг кто-то меня спрашивает: "Мишк, а что с ногой-то?" Я: так, мол, и так... И тут понеслось!..
— У меня вот тоже: не болит, не болит, а потом как заболит!.. Потом опять не болит!
— А я вообще на спине спать не могу! Только лягу, ногу так и тянет.
— Это что! Я вот давеча согнулся, а разогнулся только осенью!
Послушал-послушал и говорю:
— Ого! Да я тут самый здоровый!
👍11
Audio
Ну, слушайте, подпевая
Не играй в войну, малыш, не играй,
Лучше книжку про войну почитай.
Книжку видевшего всё старика.
У него пустой рукав пиджака,
У него бежит слеза по щеке.
Эта книга о кровавой реке
С островами из великих идей,
С берегами из убитых людей.
Там железные идут корабли.
Тлеют в топках золотые угли.
Тают в небе за дымами дымы -
Это мы с тобой, малыш, это мы.
А на палубах полно важных дядь.
Важно им, чтоб ты любил убивать.
Важно им, чтоб ты держал автомат
И стрелял в таких же глупых ребят.
А они б тебе стреляли в ответ.
Кто в кого – особой разницы нет.
На тебя им, мальчик мой, наплевать.
Важно, чтобы ты умел умирать.
Чтобы в топках не кончались угли,
Чтобы плыли по реке корабли...
А река давно полна – через край.
Не играй в войну, малыш. Не играй.
Андрей Бузуев
Не играй в войну, малыш, не играй,
Лучше книжку про войну почитай.
Книжку видевшего всё старика.
У него пустой рукав пиджака,
У него бежит слеза по щеке.
Эта книга о кровавой реке
С островами из великих идей,
С берегами из убитых людей.
Там железные идут корабли.
Тлеют в топках золотые угли.
Тают в небе за дымами дымы -
Это мы с тобой, малыш, это мы.
А на палубах полно важных дядь.
Важно им, чтоб ты любил убивать.
Важно им, чтоб ты держал автомат
И стрелял в таких же глупых ребят.
А они б тебе стреляли в ответ.
Кто в кого – особой разницы нет.
На тебя им, мальчик мой, наплевать.
Важно, чтобы ты умел умирать.
Чтобы в топках не кончались угли,
Чтобы плыли по реке корабли...
А река давно полна – через край.
Не играй в войну, малыш. Не играй.
Андрей Бузуев
👍15