Мой концерт в "Ночь музеев" был не лишён откровений.
Сперва одна дама, специально пришедшая на концерт, в антракте громко заявила: "Ого, да вы ещё и поёте!"
А в финале трагической песни "Лили пули" какой-то неизвестный мне мужчина громко пукнул.
И я подумал: "Это ли не признание!"

Два молодых узбека бетонировали мне площадку перед домом. У одного в ушах торчали blue-tooth наушники, из которых доносилась восточная музыка, другой делал селфи, задрав рубашку, наверное, это верх сексуальной раскрепощённости среди узбеков. По-русски они не говорили совершенно.
Сосед Рома пояснил: "Это мажорики. У них богатые родители. У того и другого есть собственные машины. Дома они валяли дурака. Делать ничего не умеют. Папаши их выслали из дома на год – посадили в машину и отправили в Россию".
Бетон месить они уже научились.

Много говорим про "русский пармезан", "чувашскую моцареллу", "кубанский хамон" и прочие уродливые порождения нашего самострела в ногу под названием "контрсанкции". Поднимаем на смех того, кто заявляет, что для настоящей моцареллы нужно молоко счастливой буйволицы, а не козы Маньки, а для правильного хамона – ляжка чёрного кабана и пещера в Пиренеях, а не задняя нога престарелой Жучки и полусгнивший сарай твоего деверя-алкоголика.
– "Боржоми" хотят запретить! – кричат национал-предатели.
– Мы выбираем "Волжанку" – нашу "русскую боржоми", – спокойно и с достоинством парируем мы.
– Как мы теперь без знаменитой грузинской аджики? – воют эти коллаборационисты и соглашатели.
– Ничего, красного кирпича натолчём и астрадамовской горчицей приправим, будет "Сурская аджика" – ничуть не хуже! – возражаем мы этим врагам Отечества...
И вот купил я на днях в "Метро" квашеных помидоров в ведёрке. Обожаю квашеные помидоры! Состав: помидоры, соль, вода, чеснок – ничего лишнего. Открыл. Всё, вроде, хорошо. Но помидоры, блядь, не наши! Не у нас выращены – не в нашей суровой полосе рискованного земледелия.
И всё! Исчез дорогой сердцу продукт. Сгинул. Испарился.
То есть, захочет испанский крестьянин в своей солнечной Андалусии замутить квашеные андалусийские помидоры, и ничегошеньки у него не получится – вкус будет не тот.

С приходом пандемии у некоторых горожан появилась тяга к одиночеству, и они потянулись в глушь, в пасторальные пейзажи – к индивидуальному существованию в отрыве от кашляющей в тесных маршрутках публики.
Заброшенные хозяйства, старые дома с 15 сотками под картошку на задах обрели привлекательность и ценность.
Кое-кто не стал ничего выдумывать и просто перебрался в сад или СНТ (садовое некоммерческое товарищество), но «сад» звучит куда лучше этой дурацкой аббревиатуры. Поэтому я буду его называть «сад». Тем более, что один из этих кое-кого я и есть.

История моего нынешнего садоводства началась несколько раньше, лет пять назад, и накатывала постепенно. Всё моё счастливое детство прошло в родительском саду на волжском косогоре. Крутой склон возле северного трамвайного депо, тяжёлый суглинок, который надо было осенью перелопачивать и сдабривать навозом… С навозом тоже было всё непросто: его привозили на грузовике и сбрасывали у центральных ворот, а дальше мы с отцом и братом возили его далеко вниз, нагрузив в старые оцинкованные корыта. Нудные и тяжёлые перетаскивания наверх увесистых вёдер и рюкзаков с яблоками в урожайный год – всё это никак не способствовало обретению любви к земле и садоводству.

#главасадовая

Тем не менее, через сорок с лишним лет я снова в этом во всём погряз.
Всё началось с маленького участка в 4,5 сотки с шеренгой чёрной смородины вдоль соседского забора, одной старой-престарой яблоней и покосившимся домиком три на три метра из тех, которые обычно называют «будка». Ещё немного малины и гигантские заросли укропа. Место привлекательно только тем, что оно – в пятнадцати минутах езды от центра города и настоящий орнитологический рай – сюда залетают даже тропически прекрасные иволги.
Довольно давно здесь в технологических целях намыли песчаный полуостров, затем раздали участки безумцам, которые завезли плодородную почву и стали выращивать в этом скудном месте то, что вырастет. Примерно на глубине полутора штыков лопаты начинается чистый речной песок, а ещё через два метра проступает вода.
Условия, прямо скажем, неласковые – ни тебе погреб выкопать без серьёзных гидроизоляционных работ, ни газа, ни водопровода (если не считать сезонный водопровод для полива речной водой, который включается по графику).
Заниматься садоводством я не хотел и не планировал. Всем занималась жена. Она ездила, смотрела, вела переговоры, выбирала и однажды выбрала. Я сразу же завил, что ничего в саду делать не намерен. Привезу, увезу, погружу и разгружу небывалый урожай. На этом – всё. Некоторое непродолжительное время так и было. Я приезжал, уныло ждал, пока жена вылезет из земли. слонялся вдоль узкого как школьный пенал участка, пытаясь поймать ускользающий сигнал мобильного интернета, чтобы хоть как-то занять свой измученный ум.
Но садоводство, оно как зыбучие пески – вовремя не отскочил и уже погрузился по горло. Так и я однажды обнаружил себя за поливкой грядок со шлангом в руках. Соседи это немедленно заметили и сообщили друг другу громким шёпотом: «Поливает!!!»

#главасадовая

Населяют наш сад по большей части пожилые и очень пожилые люди. Чтобы понимать нынешний кадровый состав садового общества, расскажу один случай.

Хотя мы территориально и находимся в черте города, но всё равно – на отшибе. Пешком добираться до ближайшей остановки – два километра. Поэтому, если есть возможность, всегда стараемся подвезти садовых старушек.
Вот и сегодня выбирается бабуля из сада, еле ноги передвигает. Останавливаемся, садитесь, мол, довезём до остановки. «Подвезите-подвезите! – кричит соседка чуть её помладше. – Ей уж 86!».
Едем. Моя общительная жена заводит разговор:
– Вам куда?
– Вот, огурцы посадила, а что ж ещё-то, помидоры ещё рано – морозище-то какой! – с готовностью отвечает старушка.
Потом добавляет:
– Бабушка глухая в дупель!.. Вы куда едите?..
Я неопределённо машу рукой, понимая, что она всё равно не услышит.
– Бабушка-то не только глухая вусмерть, да ещё и слепая! Подыхать бабушке пора! – радостно продолжает она.
Доехали до остановки. Суетливо выбирается, мелко крестит переднюю дверь машины: «Бабушке-то подыхать пора, дай бог вам доброго здоровья!».

Но в последнее время контингент стал омолаживаться. Всё чаще возникают новые энергичные люди, которые сносят старые домушки и истлевшие заборы из горбыля: садовое товарищество исподволь, очень медленно двигается в сторону дачного посёлка. Но до этого ещё очень далеко.

#главасадовая

Хочу рассказать, какие мотивы к расширению хозяйства могут двигать людьми.
Судьба нас оделила соседством с довольно шумными людьми. Они много выпивали, разговаривали друг с другом через весь участок, чувствовалось, что люди растеряны, их тяготит природная тишина и раздражает птичий щебет, который совсем не похож на голоса бодрячков с радио «Дача», который они слушали постоянно, а затем ни с того ни с сего всей семьёй начинали ему подпевать. «А у нас всё пучком» до сих пор всплывает в моём сознании.
И однажды они обмолвились, что хотят продать свой участок. Я живо представил, что на их месте возникнут новые соседи, которые снова будут слушать «Дачу», «Дорожное радио» и «Шансон», поэтому спросил, сколько они за него хотят. Сумма оказалась приподъёмная, но на удачу я предложил на двадцать или тридцать тысяч меньше. И удача меня приняла в свои объятия. Я немедленно перечислил им задаток с условием, что они так же немедленно исчезнут из нашей жизни. К вечеру их не стало, а мы стали обладателями двух садовых участков общей площадью 10 соток.
С этого момента, приведя соседскую домушку в божеский вид, мы стали жить в саду по полгода, прерываясь только на зиму.
Кто-то, может быть, решит, что такое житьё возможно, если только являешься обладателем шикарного дома с кованными финтифлюшками и керамической плиткой между высоких грядок. Вовсе нет. Чтобы понять истинный размер и уровень комфорта нашего садового домика приведу пример: юный сосед Аристарх четырёх лет от роду, впервые шагнув на порог нашего дома, широким жестом обвёл вокруг себя рукой и спросил: «Это у вас что, чердак?»…

#главасадовая #аристарх

В следующую весну наш участок затопило на полметра вешним половодьем. В дальнейшем эти полметра стали точкой отсчёта, когда я начал строить новый дом.

— Рома, у тебя есть на примете люди, которые могут построить баню? — окликнул я через забор соседа.
Сосед — строитель с фармацевтическим образованием, прирождённый прораб. Гагауз родом из Казахстана. Рома немедленно зарылся в телефон с разбитым экраном, который он, кажется, никогда не выпускает из рук. Одновременно он задавал мне вопросы, на которые я отвечал опять же вопросами или покорно соглашался:
— Ты какую хочешь?
— А какая лучше?
— Мы брату поставили из сруба.
— Ну давай из сруба.
— Тебе какой размер сруба?
— А какие бывают?
— Мы брату поставили четыре на шесть.
— Ну давай четыре на шесть. А сколько стоит?
— Алё, татарин! — заорал он в трубку. — Сделаешь сруб четыре на шесть?
У меня в это время в голове крутились суммы одна другой страшнее. Это же огромные брёвна, стоят, небось, как самолёт! Но, услышав сумму в три раза меньшую предполагаемой, мысленно вознёс хвалу толстенькому боженьке на вéлике.

#главасадовая

И заверте…
В следующее утро на участке возникли двое узбеков Зокир и Саттор с лопатами и, сотворив кратенькую молитву, воткнули их в землю.

Следует пояснить, что проектировалось здание по ходу дела и началось с того, что я вонзил в землю колышек и неопределённо махнул рукой. В дальнейшем мне – человеку, умеющему хорошо изображать только кривые линии по непредсказуемой траектории – не раз приходилось создавать рабочие чертежи различных помещений, которые я, рисовал тупым карандашом на обратных сторонах счетов за стройматериалы – их мне с возмутительной регулярностью доставлял прораб Рома…

В процессе рытья траншей под фундамент и родилась концепция превращения бани в полноценный дом, но я этого ещё не осознавал.
Рома снова задавал вопросы. Вернее, я выразил желание, чтобы была беседка, а Рома спросил:
— А зачем тебе беседка?
— Ну…
— Давай сделаем веранду. Какую ты хочешь веранду?
Я хотел беседку, но почему-то промямлил:
— А какую лучше?
— Метра три. Какую будем делать крышу, одно- или двускатную?..
— Давай уж сразу мансарду! — начал я входить во вкус.

К вечеру траншея была готова.
С работы вернулся сосед Гарифыч. Человек он дотошный, старый строитель, ничто от его всевидящего ока не ускользает. Рома его на время строительства окрестил «ОТК»: «Ну, что, ОТК уже было?» Гарифыч молча прошёл к себе.
Через некоторое время он возник в нашей калитке, уже переодетый в садовое, проследовал к месту строительства, сложив руки за спиной, задумчиво произнёс «я зашёл поздороваться» и вынул из-за спины рулетку с уже заранее отмеренной длиной.
Узбеки своё дело знали – Гарифыч результатами произведённых обмеров остался доволен.

#главасадовая

В середине восьмидесятых мой заклятый друг, а ныне видный деятель великорусского шансона Андрей Куряев оседлал жанр авторской песни, начал писать злободневное и выступать с этим на публике. Там были песни, посвященные фанфурикам, презервативам, внешней и внутренней политике, Высоцкому и прочим актуальным на то время вещам. И однажды в ДК Профсоюзов устроили только что вошедший в моду "Музыкальный ринг" между Куряевым и Николаем Шабуниным. Поединок новатора с традиционалистом. Помню, как после куряевской песни, посвящённой Высоцкому, где присутствовал текст "серебряными струнами, подрагивая скулами, он пел хрипящим горлом...", поднялся со своего места Владик Диваев и горько заорал, мол, как ты смеешь так про Владимира Семёновича!.. Высоцкий – наш фетиш, наш тотем! Он не может скулами подрагивать!
А когда Андрюха упомянул в песне про ульяновских синюшников подворотню возле студенческой поликлиники, традиционно заваленную склянками из-под "Перчика" и "Кармазина", и знаменитый подземный общественный сортир при ЦУМе, вскинулся какой-то неравнодушный гражданин и потребовал немедленно переименовать в песне Ульяновск в мифический Гурьяновск, ибо недопустимо так позорить город на Волге – Родину Великого Ленина.

После многолетнего перерыва посетили поликлинику.
Коридоры всё так же полны сварливых тётенек с заготовленными и многократно отрепетированными фразами "вас здесь не стояло!" и "больно умный!". Но теперь всё это произносится сквозь маску. За конторкой регистратуры сидит девочка с напорюхой на запястье в виде цветка. От оргтехники не шарахается – новая генерация.
Терапевт, увидев мою суковатую палку, сразу заметно повысила голос, чтобы я мог всё расслышать, но увидев в руке айфон, громкость убавила.

В связи с походом в поликлинику вспомнили эпизод из прошлой жизни.
Давно-давно мы жили в пятиэтажке-хрущёвке. Стены там, как известно, кроме наружных, состоят из двух слоёв гипсокартона, между которыми пустота. Такие же перегородки и между соседними квартирами. За стеной жила добрая круглолицая женщина Вера. Кажется, она была строителем.
Однажды на меня снизошло вдохновение сделать что-нибудь по хозяйству, и я решил в прихожей присобачить на стену вешалку. Взял в руки молоток, гвоздь помощнее и принялся за дело. После пары энергичных ударов я почувствовал, что гвоздь вышел с другой стороны, то есть, в соседкиной квартире. Пошёл извиняться. Звоню. Дверь открывает Вера – в руке молоток.
Я начал мямлить, мол, вот не подрассчитал, исковеркал вам прихожую...
— Гвоздь-то?.. Да я его уж загнула!

Так вот эта Вера поликлинику называла "полуклиника".

Нынешнюю ночь Михалыч провёл с нами на правах раненого на колчаковских фронтах в самое дорогое.

Вопреки прогнозам ветеринара, к вечеру он полностью пришёл в себя, велел подавать на стол и отужинал с отменным аппетитом – сперва своё, а затем отжатое у Маруси. Маруся была возмущена таким нахальством кота, который ещё несколько часов назад валялся со стеклянными глазами и высунутым языком, а затем шатался по саду, как пьяный боцман, и теперь энергично оттёр её от миски, будучи наряжен в несолидный подгузник. Поэтому она собрала узелок и ушла в ночь. А Михалыч остался и принялся обследовать владения.
Среди ночи я проснулся от того, что почувствовал на себе пристальный взгляд. Это был Михалыч. Он стоял на задних лапах, опершись на кровать, и, едва я приоткрыл один глаз, немедленно громко замурлыкал. Моё «иди спать» он воспринял как приглашение, запрыгнул на кровать и притворился глубоко спящим. Выдворят его пришлось, подхватив под микитки, он висел мешком и неумолкая тарахтел. В дальнейшем он не раз предпринимал попытки диалога – громко мурчал вперемешку с хриплыми проникновенными возгласами, но не встречая нашего энтузиазма, на время затихал.
И вообще Михалыч оказался наредкость болтливым. Вот и сейчас он лежит на крыльце и разговаривает со мной в режиме монолога.

Уже неактуальное, но забавное про нашего недавнего губернатора Морозова

В кармане СергеИваныча раздался телефонный звонок – гнусавый голос Макса Фадеева затянул "Белый снег кокаин, он всегда король". СергеИваныч не любил этот рингтон, но "Рюмка водки на столе" был ещё хуже, и приходилось мириться.
В трубке затрындел голос главы Заволжской администрации Наиля Хасяновича Юмакулова:
— СергеИваныч, мы тут листовой смёт убрали, и сразу место под осеннюю ярмарку образовалось. Пригласили со всем уважением тружеников села. Со Старой Майны фермеры подтянулись. Они себя теперь называют старомайнеры, режут списанную сельхозтехнику, переплавляют и чеканят криптовалюту. За главного у них потомственный скотник Аарон Кац, поэтому валюту назвали "биткоэн", через "э"...
— Молодец, Юмакулыч! Заебеним ферму на 5000 голов. Подтянем инвесторов из Пензы в рамках культурно-медицинского обмена! Всю Россию криптовалютой завалим!
СергеИваныч почуял тренд.
— В Майне – майнить, ёбана! Только так: никаких биткоэнов – это не наш метод! Назовём "крипторубль" и обмажем свиным салом, чтобы террористов отпугивать...А заодно и коэнов. А ну-к, повиси на проводе, малый!..
Юмакулов послушно захрипел на том конце.
— Женечка, тьфу. Людочка! Набери-ка мне министра связи и массовых коммуникаций Николая Анатольевича Никифорова!

Наши коты – антропоморфы. У них нет морд, а есть лица.
«Посмотрите на это лицо!» — вскрикиваем мы, когда Маруся укоризненно смотрит на нас, почему мы ещё не выгнали этого серого бандюгана вон.
Слово «морда» по отношению к ним мы употребляем в том же контексте, в каком говорили бы друг о друге или о детях – грубовато-ласково.
У котов нет лап, а есть руки и ноги. «Выйди руками из миски с водой», — говорим мы Михалычу, который начинает плохо соображать в момент, когда ему накладывают в тарелку еду, и лезет напролом, не разбирая дороги.
Вот. Гляньте на это лицо. Оно говорит, что кот не ел минимум неделю. Врёт.

Михалыч мышей не ловит.
Не в том смысле, что тупит, хотя и это тоже. В конце концов трудно ожидать от старого бойца интеллектуальных подвигов. Он не ловит мышей, потому что воюет с другими котами, и мыши слишком мелкая для него дичь. А ещё он всячески третирует кошку Марусю. И при каждом удобном случае ещё и терроризирует с элементами рукоприкладства.
Маруся же, пухленькая трогательная кошечка с лапками 35 кошачьего размера, – опытная и умелая мышеловка. Вся жизнь Маруси проходит в неспешных прогулках среди цветов и во сне на подушечке под батареей. Но стоит ей учуять мышку, она становится стремительной, ловкой и безжалостной убийцей.
А ещё она панически боится Михалыча.
И сегодня какая-то оголтелая мышь проникла в дом. Маруся спала на подушке, Михалыч – в кресле в неестественной позе, мы смотрели сериальчик. Маруся метнулась за мышью, забыв о существовании Михалыча, сцапала её, Михалыч метнулся за Марусей, та зашипела, выпустила мышь из пасти, мышь куда-то забилась. Михалыч, довольный произведённым эффектом, гордо прогарцевал по направлению к креслу.
В результате Маруся расстроена, Михалыч отправлен в ссылку, и где-то по дому рыщет полузадушенная мышь. Варианта окончания этой мышиной возни – два: либо она сдохнет и через пару-тройку дней мы обнаружим её по запаху, либо Маруся сегодня ночью поставит точку. И тут важно, чтобы она не взялась играть с убиенной мышью. Однажды она уже проделала такой трюк – забросила среди ночи дохлую мышь на постель, и жена моя впечатлительная Елена была крайне недовольна.

Давно не было этого рыжего прохиндея Гарика.
С появлением в нашей жизни Михалыча, Гарик стал появляться на участке реже. Михалыч вселяет страх не только в Марусю, но и в него тоже. Тем не менее, сегодня Гарик, воспользовался моментом и, пока жена моя Елена тасовала остальных котов, прошмыгнул в дом и быстренько сожрал всю их еду.
А на днях был случай.
Соседка выглядывает в окно и видит: за забором большими скачками перемещается лиса, а за нею так же резво скачет наш бесстрашный рыжий друг Гарик. То ли он гнался за лисой, а она от него удирала, то ли они передвигались автономно и просто так совпало – в общем, взаимоотношения этих двух рыжих бестий остались неразъяснёнными. Главное, все живы.

В «Красном и Белом» вдоль стеллажей ходит высокий худой хорошо одетый мужчина с печальными оленьими глазами и долго молчит по телефону. Затем мягко, но с отчаянием: «Мама, я еду на работу, мама!.. Мама, пожалуйста, помолчи… Мама, дай мне вставить хоть слово!».
Наверное, скрипочку дома забыл, бедняга.

Юный сосед Марсель наотрез отказывается говорить, но мастерски пользуется односложными "не" – в смысле "нет", "я", "да". А, главное, Марсель – гений отточенных интонаций. Иной раз приходит в голову мысль, что он нас всех дурачит и просто не хочет общаться.

— Марсель, как дела?
— Да.
Или:
— Марсель, это ты весь песок разбросал?
— Я?!.. Я – не.
Пришла за ним в садик мама:
— Иди отпрашивайся.
Подходит к воспитательнице. Пару секунд внимательно смотрит на неё и риторически спрашивает:
— Да?..
— Конечно иди, Марсель.

Ну и какой смысл разговаривать?

В начале девяностых офис Александра Градского располагался в «Ленкоме».
В это же время мы с заклятым другом Куряевым в тамошней студии записывали свой магнитоальбом. И, движимые жаждой признания и мировой славы, решили обратиться к мэтру за пастырским советом.
Александр Борисович вышел к нам в коридор. Он оказался неожиданно маленького роста. Но при этом ему удавалось смотреть на нас сверху вниз.
— Здравствуйте. Мы, наверное, не вовремя… — замямлили мы.
И он своим звучным, с детства знакомым голосом молвил:
— Ну, разумеется, не вовремя!
И ушёл.

Теперь он ушёл навсегда. Светлая память.

Замечали, как мужики катят перед собой продуктовые тележки в сетевых магазинах?
Они изнемогают от подагры и горбатого сифилиса, которые внезапно скрутили их ещё пять минут назад здоровые тела. И теперь они, лёжа локтями на ручке, из последних сил исполняют свой долг семейных кормильцев, чтобы, как только безжалостные сборщики тележек выбьют из-под них эту шаткую опору, скончаться с мученической улыбкой на бледных устах.
Очень интересный феномен, а главное, наверняка малоизученный.

Грядёт аттестационная проверка.
Руководитель даёт наставления конторским старушкам: "Не волнуйтесь, не теряйтесь. Вы – эксперты. Просто чётко излагайте свою позицию. Берите пример с Михаила Евгеньевича [с меня, то есть]. Он всегда спокоен, как танк".
Голос подаёт главный бухгалтер: "Вы не представляете, как это выводит из себя!"