День Федота (самобытная замена чуждому нам Дню Сурка)

Каждый год 15 марта в местечке Христовы Подмудищи с дровника за ноги стаскивают местного алкоголика Федота, будят его, охаживая поленом и отпаивая перваком от шинкарки Анжелы.
Если Федот отбрасывает тень, то весна будет скорая и дружная, если отбрасывает копыта, то весны не будет ещё три года, а если Федот не отбрасывает тени, то его обкладывают матом и чесноком, первака больше не наливают, забрасывают назад на дровник, приговаривая "Федот, да не тот".

Такой красивый русский обычай.

Со Юрием Николаевичем Старостиным у меня связано два эпизода.

Первый - очень давний. Даже древний. Он относится к 1969 году. То есть, с тех пор прошло пятьдесят лет.
Я уже описывал этот случай.

"Я учился в первом классе обыкновенной школы. Но класс был не совсем обычный. Жизнь била ключом. Мы пели, плясали, ходили строем и декламировали стихи. Мы выступали по телевидению. За камерой стоял молодой телеоператор Юрий Старостин с ухом, подвернутым черным наушником, и выглядел очень круто".

Именно тогда в 1969 году 17-летний Юрий Старостин встал за камеру в ульяновском телецентре.

Место второй нашей встречи - тоже телецентр, но значительно позже – год примерно 1992-93, точно не помню. Стало быть, Старостину был твёрдый сорокет, и он был каким-то главным человеком на ульяновском ТВ.

Мы с Куряевым только-только записали в "Ленкоме" свой магнитоальбом.
Однажды мы показали его Олегу Самарцеву. Там была песня "Привет стране восходящего солнца" - песня действительно хорошая, плакатная - она понравилась даже Степану Михалкову, что он был готов снять на неё клип. Сейчас её для пущего эффекта надо было бы крутить задом-наперёд, потому что всё, с чем мы тогда прощались в этой песне, сейчас благополучно вернулось сторицей.

И вот Самарцев договорился со Старостиным, что мы снимем на эту песню ролик. Мы приехали с Куряевым в студию, работа закипела. Старостин режиссировал всё это дело. Не помню деталей, но в какой-то момент он заорал: "Повернитесь друг к другу и пойте, как будто клятву, блядь, даёте!"

Кажется, ролик получился полное говно. Во всяком случае я его ни разу не видел в смонтированном виде.

Наша с моим другом и собутыльником Бузуевым пацифистская песня

Однажды в Риме наблюдал удивительную картину: прямо по центру проезжей части на велосипеде ехала девица и разговаривала через гарнитуру по телефону. И при этом ухитрялась оживлённо жестикулировать попеременно то одной, то другой рукой. Велосипед совершал немыслимые зигзаги. Вслед за ней осторожно ехали автомобили. Со стороны это было похоже на сумасшедшую проповедницу велосипедизма, которая ведёт за собой неразумную паству.

Мой концерт в "Ночь музеев" был не лишён откровений.
Сперва одна дама, специально пришедшая на концерт, в антракте громко заявила: "Ого, да вы ещё и поёте!"
А в финале трагической песни "Лили пули" какой-то неизвестный мне мужчина громко пукнул.
И я подумал: "Это ли не признание!"

Два молодых узбека бетонировали мне площадку перед домом. У одного в ушах торчали blue-tooth наушники, из которых доносилась восточная музыка, другой делал селфи, задрав рубашку, наверное, это верх сексуальной раскрепощённости среди узбеков. По-русски они не говорили совершенно.
Сосед Рома пояснил: "Это мажорики. У них богатые родители. У того и другого есть собственные машины. Дома они валяли дурака. Делать ничего не умеют. Папаши их выслали из дома на год – посадили в машину и отправили в Россию".
Бетон месить они уже научились.

Много говорим про "русский пармезан", "чувашскую моцареллу", "кубанский хамон" и прочие уродливые порождения нашего самострела в ногу под названием "контрсанкции". Поднимаем на смех того, кто заявляет, что для настоящей моцареллы нужно молоко счастливой буйволицы, а не козы Маньки, а для правильного хамона – ляжка чёрного кабана и пещера в Пиренеях, а не задняя нога престарелой Жучки и полусгнивший сарай твоего деверя-алкоголика.
– "Боржоми" хотят запретить! – кричат национал-предатели.
– Мы выбираем "Волжанку" – нашу "русскую боржоми", – спокойно и с достоинством парируем мы.
– Как мы теперь без знаменитой грузинской аджики? – воют эти коллаборационисты и соглашатели.
– Ничего, красного кирпича натолчём и астрадамовской горчицей приправим, будет "Сурская аджика" – ничуть не хуже! – возражаем мы этим врагам Отечества...
И вот купил я на днях в "Метро" квашеных помидоров в ведёрке. Обожаю квашеные помидоры! Состав: помидоры, соль, вода, чеснок – ничего лишнего. Открыл. Всё, вроде, хорошо. Но помидоры, блядь, не наши! Не у нас выращены – не в нашей суровой полосе рискованного земледелия.
И всё! Исчез дорогой сердцу продукт. Сгинул. Испарился.
То есть, захочет испанский крестьянин в своей солнечной Андалусии замутить квашеные андалусийские помидоры, и ничегошеньки у него не получится – вкус будет не тот.

С приходом пандемии у некоторых горожан появилась тяга к одиночеству, и они потянулись в глушь, в пасторальные пейзажи – к индивидуальному существованию в отрыве от кашляющей в тесных маршрутках публики.
Заброшенные хозяйства, старые дома с 15 сотками под картошку на задах обрели привлекательность и ценность.
Кое-кто не стал ничего выдумывать и просто перебрался в сад или СНТ (садовое некоммерческое товарищество), но «сад» звучит куда лучше этой дурацкой аббревиатуры. Поэтому я буду его называть «сад». Тем более, что один из этих кое-кого я и есть.

История моего нынешнего садоводства началась несколько раньше, лет пять назад, и накатывала постепенно. Всё моё счастливое детство прошло в родительском саду на волжском косогоре. Крутой склон возле северного трамвайного депо, тяжёлый суглинок, который надо было осенью перелопачивать и сдабривать навозом… С навозом тоже было всё непросто: его привозили на грузовике и сбрасывали у центральных ворот, а дальше мы с отцом и братом возили его далеко вниз, нагрузив в старые оцинкованные корыта. Нудные и тяжёлые перетаскивания наверх увесистых вёдер и рюкзаков с яблоками в урожайный год – всё это никак не способствовало обретению любви к земле и садоводству.

#главасадовая

Тем не менее, через сорок с лишним лет я снова в этом во всём погряз.
Всё началось с маленького участка в 4,5 сотки с шеренгой чёрной смородины вдоль соседского забора, одной старой-престарой яблоней и покосившимся домиком три на три метра из тех, которые обычно называют «будка». Ещё немного малины и гигантские заросли укропа. Место привлекательно только тем, что оно – в пятнадцати минутах езды от центра города и настоящий орнитологический рай – сюда залетают даже тропически прекрасные иволги.
Довольно давно здесь в технологических целях намыли песчаный полуостров, затем раздали участки безумцам, которые завезли плодородную почву и стали выращивать в этом скудном месте то, что вырастет. Примерно на глубине полутора штыков лопаты начинается чистый речной песок, а ещё через два метра проступает вода.
Условия, прямо скажем, неласковые – ни тебе погреб выкопать без серьёзных гидроизоляционных работ, ни газа, ни водопровода (если не считать сезонный водопровод для полива речной водой, который включается по графику).
Заниматься садоводством я не хотел и не планировал. Всем занималась жена. Она ездила, смотрела, вела переговоры, выбирала и однажды выбрала. Я сразу же завил, что ничего в саду делать не намерен. Привезу, увезу, погружу и разгружу небывалый урожай. На этом – всё. Некоторое непродолжительное время так и было. Я приезжал, уныло ждал, пока жена вылезет из земли. слонялся вдоль узкого как школьный пенал участка, пытаясь поймать ускользающий сигнал мобильного интернета, чтобы хоть как-то занять свой измученный ум.
Но садоводство, оно как зыбучие пески – вовремя не отскочил и уже погрузился по горло. Так и я однажды обнаружил себя за поливкой грядок со шлангом в руках. Соседи это немедленно заметили и сообщили друг другу громким шёпотом: «Поливает!!!»

#главасадовая

Населяют наш сад по большей части пожилые и очень пожилые люди. Чтобы понимать нынешний кадровый состав садового общества, расскажу один случай.

Хотя мы территориально и находимся в черте города, но всё равно – на отшибе. Пешком добираться до ближайшей остановки – два километра. Поэтому, если есть возможность, всегда стараемся подвезти садовых старушек.
Вот и сегодня выбирается бабуля из сада, еле ноги передвигает. Останавливаемся, садитесь, мол, довезём до остановки. «Подвезите-подвезите! – кричит соседка чуть её помладше. – Ей уж 86!».
Едем. Моя общительная жена заводит разговор:
– Вам куда?
– Вот, огурцы посадила, а что ж ещё-то, помидоры ещё рано – морозище-то какой! – с готовностью отвечает старушка.
Потом добавляет:
– Бабушка глухая в дупель!.. Вы куда едите?..
Я неопределённо машу рукой, понимая, что она всё равно не услышит.
– Бабушка-то не только глухая вусмерть, да ещё и слепая! Подыхать бабушке пора! – радостно продолжает она.
Доехали до остановки. Суетливо выбирается, мелко крестит переднюю дверь машины: «Бабушке-то подыхать пора, дай бог вам доброго здоровья!».

Но в последнее время контингент стал омолаживаться. Всё чаще возникают новые энергичные люди, которые сносят старые домушки и истлевшие заборы из горбыля: садовое товарищество исподволь, очень медленно двигается в сторону дачного посёлка. Но до этого ещё очень далеко.

#главасадовая

Хочу рассказать, какие мотивы к расширению хозяйства могут двигать людьми.
Судьба нас оделила соседством с довольно шумными людьми. Они много выпивали, разговаривали друг с другом через весь участок, чувствовалось, что люди растеряны, их тяготит природная тишина и раздражает птичий щебет, который совсем не похож на голоса бодрячков с радио «Дача», который они слушали постоянно, а затем ни с того ни с сего всей семьёй начинали ему подпевать. «А у нас всё пучком» до сих пор всплывает в моём сознании.
И однажды они обмолвились, что хотят продать свой участок. Я живо представил, что на их месте возникнут новые соседи, которые снова будут слушать «Дачу», «Дорожное радио» и «Шансон», поэтому спросил, сколько они за него хотят. Сумма оказалась приподъёмная, но на удачу я предложил на двадцать или тридцать тысяч меньше. И удача меня приняла в свои объятия. Я немедленно перечислил им задаток с условием, что они так же немедленно исчезнут из нашей жизни. К вечеру их не стало, а мы стали обладателями двух садовых участков общей площадью 10 соток.
С этого момента, приведя соседскую домушку в божеский вид, мы стали жить в саду по полгода, прерываясь только на зиму.
Кто-то, может быть, решит, что такое житьё возможно, если только являешься обладателем шикарного дома с кованными финтифлюшками и керамической плиткой между высоких грядок. Вовсе нет. Чтобы понять истинный размер и уровень комфорта нашего садового домика приведу пример: юный сосед Аристарх четырёх лет от роду, впервые шагнув на порог нашего дома, широким жестом обвёл вокруг себя рукой и спросил: «Это у вас что, чердак?»…

#главасадовая #аристарх

В следующую весну наш участок затопило на полметра вешним половодьем. В дальнейшем эти полметра стали точкой отсчёта, когда я начал строить новый дом.

— Рома, у тебя есть на примете люди, которые могут построить баню? — окликнул я через забор соседа.
Сосед — строитель с фармацевтическим образованием, прирождённый прораб. Гагауз родом из Казахстана. Рома немедленно зарылся в телефон с разбитым экраном, который он, кажется, никогда не выпускает из рук. Одновременно он задавал мне вопросы, на которые я отвечал опять же вопросами или покорно соглашался:
— Ты какую хочешь?
— А какая лучше?
— Мы брату поставили из сруба.
— Ну давай из сруба.
— Тебе какой размер сруба?
— А какие бывают?
— Мы брату поставили четыре на шесть.
— Ну давай четыре на шесть. А сколько стоит?
— Алё, татарин! — заорал он в трубку. — Сделаешь сруб четыре на шесть?
У меня в это время в голове крутились суммы одна другой страшнее. Это же огромные брёвна, стоят, небось, как самолёт! Но, услышав сумму в три раза меньшую предполагаемой, мысленно вознёс хвалу толстенькому боженьке на вéлике.

#главасадовая

И заверте…
В следующее утро на участке возникли двое узбеков Зокир и Саттор с лопатами и, сотворив кратенькую молитву, воткнули их в землю.

Следует пояснить, что проектировалось здание по ходу дела и началось с того, что я вонзил в землю колышек и неопределённо махнул рукой. В дальнейшем мне – человеку, умеющему хорошо изображать только кривые линии по непредсказуемой траектории – не раз приходилось создавать рабочие чертежи различных помещений, которые я, рисовал тупым карандашом на обратных сторонах счетов за стройматериалы – их мне с возмутительной регулярностью доставлял прораб Рома…

В процессе рытья траншей под фундамент и родилась концепция превращения бани в полноценный дом, но я этого ещё не осознавал.
Рома снова задавал вопросы. Вернее, я выразил желание, чтобы была беседка, а Рома спросил:
— А зачем тебе беседка?
— Ну…
— Давай сделаем веранду. Какую ты хочешь веранду?
Я хотел беседку, но почему-то промямлил:
— А какую лучше?
— Метра три. Какую будем делать крышу, одно- или двускатную?..
— Давай уж сразу мансарду! — начал я входить во вкус.

К вечеру траншея была готова.
С работы вернулся сосед Гарифыч. Человек он дотошный, старый строитель, ничто от его всевидящего ока не ускользает. Рома его на время строительства окрестил «ОТК»: «Ну, что, ОТК уже было?» Гарифыч молча прошёл к себе.
Через некоторое время он возник в нашей калитке, уже переодетый в садовое, проследовал к месту строительства, сложив руки за спиной, задумчиво произнёс «я зашёл поздороваться» и вынул из-за спины рулетку с уже заранее отмеренной длиной.
Узбеки своё дело знали – Гарифыч результатами произведённых обмеров остался доволен.

#главасадовая

В середине восьмидесятых мой заклятый друг, а ныне видный деятель великорусского шансона Андрей Куряев оседлал жанр авторской песни, начал писать злободневное и выступать с этим на публике. Там были песни, посвященные фанфурикам, презервативам, внешней и внутренней политике, Высоцкому и прочим актуальным на то время вещам. И однажды в ДК Профсоюзов устроили только что вошедший в моду "Музыкальный ринг" между Куряевым и Николаем Шабуниным. Поединок новатора с традиционалистом. Помню, как после куряевской песни, посвящённой Высоцкому, где присутствовал текст "серебряными струнами, подрагивая скулами, он пел хрипящим горлом...", поднялся со своего места Владик Диваев и горько заорал, мол, как ты смеешь так про Владимира Семёновича!.. Высоцкий – наш фетиш, наш тотем! Он не может скулами подрагивать!
А когда Андрюха упомянул в песне про ульяновских синюшников подворотню возле студенческой поликлиники, традиционно заваленную склянками из-под "Перчика" и "Кармазина", и знаменитый подземный общественный сортир при ЦУМе, вскинулся какой-то неравнодушный гражданин и потребовал немедленно переименовать в песне Ульяновск в мифический Гурьяновск, ибо недопустимо так позорить город на Волге – Родину Великого Ленина.

После многолетнего перерыва посетили поликлинику.
Коридоры всё так же полны сварливых тётенек с заготовленными и многократно отрепетированными фразами "вас здесь не стояло!" и "больно умный!". Но теперь всё это произносится сквозь маску. За конторкой регистратуры сидит девочка с напорюхой на запястье в виде цветка. От оргтехники не шарахается – новая генерация.
Терапевт, увидев мою суковатую палку, сразу заметно повысила голос, чтобы я мог всё расслышать, но увидев в руке айфон, громкость убавила.

В связи с походом в поликлинику вспомнили эпизод из прошлой жизни.
Давно-давно мы жили в пятиэтажке-хрущёвке. Стены там, как известно, кроме наружных, состоят из двух слоёв гипсокартона, между которыми пустота. Такие же перегородки и между соседними квартирами. За стеной жила добрая круглолицая женщина Вера. Кажется, она была строителем.
Однажды на меня снизошло вдохновение сделать что-нибудь по хозяйству, и я решил в прихожей присобачить на стену вешалку. Взял в руки молоток, гвоздь помощнее и принялся за дело. После пары энергичных ударов я почувствовал, что гвоздь вышел с другой стороны, то есть, в соседкиной квартире. Пошёл извиняться. Звоню. Дверь открывает Вера – в руке молоток.
Я начал мямлить, мол, вот не подрассчитал, исковеркал вам прихожую...
— Гвоздь-то?.. Да я его уж загнула!

Так вот эта Вера поликлинику называла "полуклиника".

Нынешнюю ночь Михалыч провёл с нами на правах раненого на колчаковских фронтах в самое дорогое.

Вопреки прогнозам ветеринара, к вечеру он полностью пришёл в себя, велел подавать на стол и отужинал с отменным аппетитом – сперва своё, а затем отжатое у Маруси. Маруся была возмущена таким нахальством кота, который ещё несколько часов назад валялся со стеклянными глазами и высунутым языком, а затем шатался по саду, как пьяный боцман, и теперь энергично оттёр её от миски, будучи наряжен в несолидный подгузник. Поэтому она собрала узелок и ушла в ночь. А Михалыч остался и принялся обследовать владения.
Среди ночи я проснулся от того, что почувствовал на себе пристальный взгляд. Это был Михалыч. Он стоял на задних лапах, опершись на кровать, и, едва я приоткрыл один глаз, немедленно громко замурлыкал. Моё «иди спать» он воспринял как приглашение, запрыгнул на кровать и притворился глубоко спящим. Выдворят его пришлось, подхватив под микитки, он висел мешком и неумолкая тарахтел. В дальнейшем он не раз предпринимал попытки диалога – громко мурчал вперемешку с хриплыми проникновенными возгласами, но не встречая нашего энтузиазма, на время затихал.
И вообще Михалыч оказался наредкость болтливым. Вот и сейчас он лежит на крыльце и разговаривает со мной в режиме монолога.

Уже неактуальное, но забавное про нашего недавнего губернатора Морозова

В кармане СергеИваныча раздался телефонный звонок – гнусавый голос Макса Фадеева затянул "Белый снег кокаин, он всегда король". СергеИваныч не любил этот рингтон, но "Рюмка водки на столе" был ещё хуже, и приходилось мириться.
В трубке затрындел голос главы Заволжской администрации Наиля Хасяновича Юмакулова:
— СергеИваныч, мы тут листовой смёт убрали, и сразу место под осеннюю ярмарку образовалось. Пригласили со всем уважением тружеников села. Со Старой Майны фермеры подтянулись. Они себя теперь называют старомайнеры, режут списанную сельхозтехнику, переплавляют и чеканят криптовалюту. За главного у них потомственный скотник Аарон Кац, поэтому валюту назвали "биткоэн", через "э"...
— Молодец, Юмакулыч! Заебеним ферму на 5000 голов. Подтянем инвесторов из Пензы в рамках культурно-медицинского обмена! Всю Россию криптовалютой завалим!
СергеИваныч почуял тренд.
— В Майне – майнить, ёбана! Только так: никаких биткоэнов – это не наш метод! Назовём "крипторубль" и обмажем свиным салом, чтобы террористов отпугивать...А заодно и коэнов. А ну-к, повиси на проводе, малый!..
Юмакулов послушно захрипел на том конце.
— Женечка, тьфу. Людочка! Набери-ка мне министра связи и массовых коммуникаций Николая Анатольевича Никифорова!

Наши коты – антропоморфы. У них нет морд, а есть лица.
«Посмотрите на это лицо!» — вскрикиваем мы, когда Маруся укоризненно смотрит на нас, почему мы ещё не выгнали этого серого бандюгана вон.
Слово «морда» по отношению к ним мы употребляем в том же контексте, в каком говорили бы друг о друге или о детях – грубовато-ласково.
У котов нет лап, а есть руки и ноги. «Выйди руками из миски с водой», — говорим мы Михалычу, который начинает плохо соображать в момент, когда ему накладывают в тарелку еду, и лезет напролом, не разбирая дороги.
Вот. Гляньте на это лицо. Оно говорит, что кот не ел минимум неделю. Врёт.

Михалыч мышей не ловит.
Не в том смысле, что тупит, хотя и это тоже. В конце концов трудно ожидать от старого бойца интеллектуальных подвигов. Он не ловит мышей, потому что воюет с другими котами, и мыши слишком мелкая для него дичь. А ещё он всячески третирует кошку Марусю. И при каждом удобном случае ещё и терроризирует с элементами рукоприкладства.
Маруся же, пухленькая трогательная кошечка с лапками 35 кошачьего размера, – опытная и умелая мышеловка. Вся жизнь Маруси проходит в неспешных прогулках среди цветов и во сне на подушечке под батареей. Но стоит ей учуять мышку, она становится стремительной, ловкой и безжалостной убийцей.
А ещё она панически боится Михалыча.
И сегодня какая-то оголтелая мышь проникла в дом. Маруся спала на подушке, Михалыч – в кресле в неестественной позе, мы смотрели сериальчик. Маруся метнулась за мышью, забыв о существовании Михалыча, сцапала её, Михалыч метнулся за Марусей, та зашипела, выпустила мышь из пасти, мышь куда-то забилась. Михалыч, довольный произведённым эффектом, гордо прогарцевал по направлению к креслу.
В результате Маруся расстроена, Михалыч отправлен в ссылку, и где-то по дому рыщет полузадушенная мышь. Варианта окончания этой мышиной возни – два: либо она сдохнет и через пару-тройку дней мы обнаружим её по запаху, либо Маруся сегодня ночью поставит точку. И тут важно, чтобы она не взялась играть с убиенной мышью. Однажды она уже проделала такой трюк – забросила среди ночи дохлую мышь на постель, и жена моя впечатлительная Елена была крайне недовольна.

Давно не было этого рыжего прохиндея Гарика.
С появлением в нашей жизни Михалыча, Гарик стал появляться на участке реже. Михалыч вселяет страх не только в Марусю, но и в него тоже. Тем не менее, сегодня Гарик, воспользовался моментом и, пока жена моя Елена тасовала остальных котов, прошмыгнул в дом и быстренько сожрал всю их еду.
А на днях был случай.
Соседка выглядывает в окно и видит: за забором большими скачками перемещается лиса, а за нею так же резво скачет наш бесстрашный рыжий друг Гарик. То ли он гнался за лисой, а она от него удирала, то ли они передвигались автономно и просто так совпало – в общем, взаимоотношения этих двух рыжих бестий остались неразъяснёнными. Главное, все живы.

В «Красном и Белом» вдоль стеллажей ходит высокий худой хорошо одетый мужчина с печальными оленьими глазами и долго молчит по телефону. Затем мягко, но с отчаянием: «Мама, я еду на работу, мама!.. Мама, пожалуйста, помолчи… Мама, дай мне вставить хоть слово!».
Наверное, скрипочку дома забыл, бедняга.